Дорога в бездну

      Я не могу точно сказать, сколько дней прошло со смерти Соколёнка. Время смешалось и начало идти так медленно, что стало невыносимым. Секунда казалась минутой, минута — целым часом. За все эти дни чеченец не особо трогал Лёху и Сокола, но зато принялся за меня, и исполнил таки своё обещание. От бесчисленного множества ударов плёткой, что падали на мою спину на протяжении всего плена, она покрылась таким количеством ран, что малейшая попытка приподняться увенчивалась лишь поражением и приносила дикую боль. Поэтому я чаще всего лежал, а Лёха ухаживал за мной, как мог. Кажется, из нас всех Котов был единственным, кто оставался в боевом настрое и почти не слабел морально, даже после всего случившегося. Прапорщик пытался подбадривать нас с Андрюхой, но… второму это совершенно не помогало.       После смерти брата обычно жизнерадостный лейтенант сломался буквально на глазах. Он не рассказывал ничего чеченцам, но скорее просто чтобы не подставлять нас. За короткое время из его глаз ушла вся жизнь, и Сокол выглядел словно ходячий труп — бледный, с мутным безразличным взглядом, безмолвный, как тень. Я и Лёха не могли никак ему помочь, могли лишь наблюдать, как он угасает. Это было очень больно — видеть, как парень, которого знаешь с семнадцати лет, загибается с каждым днём. Хотелось выбить двери наших камерах к хренам, подбежать к нему и обнять, хоть как-то расшевелить… но, увы, это не представлялось возможным.       Однажды вечером в темнице наступило странное затишье. Бойцы вели себя тихо всегда, но вот охранники… обычно довольно громкие, они подозрительно затихли. Никто не топал тяжёлыми ботинками по полу, не орал хрен пойми что на чеченском и не глумился над нами. Вся восьмёрка будто сквозь землю провалилась. Быть может, они чего-то ждут? Или кого-то? Даже страшно было представить, что всё это значит и почему все так резко затихли. Но затем эту тишину нарушил едва слышный голос Лёхи: — Сокол, ты жив там? — прапор стоял у самой двери и внимательно смотрел на Андрея, который в свою очередь сидел абсолютно неподвижно, не обращая внимания на что-либо вокруг и, кажется, даже дышал через раз. — Жив. — лишь спустя секунд десять ответил тот, даже не посмотрев на Лёшу. — К сожалению… — Эй, ты чего? Почему к сожалению? — Котов не на шутку испугался. — А зачем держаться за жизнь, если нас здесь когда-нибудь всё равно прикончат эти чеченские мрази? — лейтенант поднял на бойца свой уже привычный безжизненный взгляд. — Не смей так говорить! Не смей! У тебя жена и ребёнок! — Лёха нахмурился, но затем тяжело вздохнул и смягчился. — Слушай… я знаю, тебе тяжело пережить смерть брата, но не стоит сдаваться! У тебя всё ещё есть люди, которые любят тебя и которым ты нужен! — Я знаю. — мимолётная искорка промелькнула в глазах Соколова, и он горько улыбнулся. — То-то же. — прапорщик улыбнулся ему в ответ. — Не смей думать о плохом. Нас обязательно вытащат отсюда, и всё будет хорошо.       Спустя время все снова замолчали. Охранники никак не реагировали на наши разговоры, просто тихо подслушивая. От этого меня никак не покидало ощущение, что они либо готовят нам какую-то жестокую подлянку, либо просто издеваются, проверяют наши нервы. Но к ночи никому из нас эти чеченцы не причинили вреда, поэтому я склонился ко второму варианту и больше не стал обращать на это внимание. Но проверка зашла так далеко, что в эту ночь нам даже позволили поспать! После стольких бессонных ночей для нас это было самым настоящим подарком. Поэтому, почувствовав эту возможность, все решили ею воспользоваться. Лёха оказался на кровати самым первым, я с неё и не вставал, а Сокол посмотрел на нас пару секунд и тоже лёг на своё место. Вскоре мы все отрубились…

***

      Тук. Тук. Меня посреди ночи разбудили какие-то негромкие, но стрёмные звуки. Кое-как разлепив глаза, я на секунду забыл, как дышать. Моему взгляду предстала следующая картина: Соколов на ремне висит на решётке, и его тело слегка бьётся об неё. Быстро сообразив, что происходит, у меня не было иного выхода, кроме как позвать чеченцев. — Охрана! Охрана, мать вашу, вы вообще здесь?! Тут же послышались уже привычные громкие шаги и один чеченец подошёл к нашей с Лёхой камере. — Чё орёшь? — спросил он, хмуро глядя мне в глаза. — Назад посмотри! — Ох ты, бля! — обернувшись, воскликнул охранник, и тут же подозвал своих дружков.       Три чечена вошли в камеру Андрея и вытащили его из петли. Тем временем Лёха тоже проснулся и молча наблюдал за происходящим, изредка поглядывая на меня. Я тем временем не сводил глаз с камеры лейтенанта и чеченцев, надеясь, что те его откачают. Всё же растерять всех пленников им совсем не выгодно, как бы они ни грозились нас переубивать.       "Сокол, мать твою, не смей умирать! Ты должен жить, несмотря ни на что!" - эта мысль раз за разом звенела в моей голове. С каждой секундой накатывал всё больший страх, пока охранники пытались сделать хоть что-то, чтобы вытащить этого идиота с того света.       Прошло около пятнадцати минут прежде, чем один из них вышел, подошёл к нашей камере и сказал: — Бесполезно. Он уже мёртв.       Не дожидаясь какой-либо реакции, парень развернулся к своим и дал им приказ на чеченском. Два противника, что всё ещё были в камере Сокола, вдруг взяли его тело и понесли прочь из темницы, чёрт знает, куда. Третий молча подошёл к уже пустой камере, закрыл дверь и скрылся из виду. После этого надзиратели снова затихли, оставив нас с Лёхой наедине со всем этим дерьмом, которое случилось буквально за две минуты. — Что мы теперь скажем Карине, когда выберемся? — тихо спросил Котов. — Не знаю… — вздохнул я. — Чёрт, если б я проснулся минут на пять раньше… — Ты не виноват, Володя! — боец моментально перебил меня. — Никто не виноват. Мы оба ведь не можем учуять всё и сразу.       Тихо фыркнув, мне чертовски хотелось обматерить и Соколова, и всё вокруг. И сдержаться от этого не получилось. — Сокол, вот же хитрый сукин сын… специально выбрал такое ебучее время, когда его никто не смог бы спасти… — Скорее всего, он готовил план заранее. — ответил Лёха. — Быть может, ещё с того самого дня, как убили Петьку… — Возможно… — несколько секунд помолчав, я тяжело вздохнул и посмотрел на прапорщика. — Лёх, мы остались совсем одни, а помощи не предвидится. Как думаешь, нам конец?.. — Не падай духом, командир. — произнёс тот. — Твой этот Стечкин явно не из крыс, и рано или поздно точно придёт за нами, ну или хотя бы за тобой. Нам главное ничего не рассказывать тому циклопу недоделанному, и не сломаться, как наш товарищ… — Надеюсь, ты прав…