Дорога в бездну

1 марта, 18:00

      Прошло много времени, прежде чем мы наконец смогли встать на ноги, но всё же этот момент настал. Моя рука зажила, я устроился сторожить школу и проблем на работе больше не имел. Настолько, что и сторожить-то школу не от кого было, бандиты ею не интересовались, а, например, тем же чеченцам пришлось бы очень долго ковылять до нашего города. Меня такая обстановка более, чем устраивала, но всё же в этой бочке мёда была одна ложка дёгтя — денежный вопрос. Платили здесь неплохо, заметно больше, чем на стройке, однако на долг оставались крохи. Конечно, то, что уплата вообще снова пошла — это уже прогресс, огромный… но слишком медленный. Из-за этого в мою голову снова стали часто приходить мысли о бандах, которые я старательно отгонял. И не от того, что придётся снова нарушать закон, нет. Мне не хотелось снова видеть гибель людей и развал того, что босс банды строил долго и усердно. Это было тяжело.       Но судьба решила всё за меня, и решила намного интереснее. Шагая на работу по ещё заснеженной улице, я был в слегка приподнятом настроении… ровно до тех пор, пока краем глаза не заметил за собой человека. На первый взгляд, можно было сказать, что это самый обычный мужик лет тридцати, идущий по делам или домой к жене и детям, но всё же мне стало некомфортно. Очень. В первую очередь потому, что он смотрел прямо на меня, не отрываясь ни на мгновение, и шёл примерно с той же скоростью, держась лишь в паре метров. Это очень напрягало, и паранойя проникала в каждую клеточку мозга и сердца, заставляя последнее биться раз в десять чаще. Этот козёл следит за мной? Что ему надо?! Прежде, чем от страха натворить глупостей, я решил перепроверить и, дойдя до уже давно знакомого поворота, резко свернул налево и ринулся к автобусной остановке, рядом с которой всегда переходил дорогу к школе. Мужик побежал следом. Мне уже хотелось выматериться вслух на всю улицу от мыслей, что меня сейчас убьют, похитят или хотя бы просто посадят в тюрьму, однако внезапно в голову пришла идея. Возможно, глупая, но других вариантов нет. Когда до остановки оставалось около пяти шагов, я резко развернулся, встал прямо перед незнакомцем и, смотря ему в глаза, достаточно громко, грозно отчеканил: — Какие-то проблемы? — Да. — незнакомец сначала тоже ответил серьёзным и злым тоном, но затем захихикал. Его смех, звонкий и какой-то дурашливый, озадачил меня ещё сильнее всего прежнего. Мужик абсолютно не испугался, даже не взбесился от такого грубого поведения, казалось, что он только и хотел того, чтобы я повернулся. Спустя секунд пять он прекратил смеяться, и заговорил негромко и очень спокойно: — Ты ведь Владимир Макаров, верно? — Откуда ты знаешь? — напряжение усилилось. Я тоже не кричал на весь район, но готов был сделать так, если этот мудила нападёт. — Мой босс знаком с твоим боссом. — простодушно ответил собеседник, лишь понизив голос, затем слегка ухмыльнувшись. — А тот кое-что про тебя рассказывал… — Твой босс? Так ты бандит? — что-то подсказало мне, что можно выдохнуть. — А я уж думал, мент под прикрытием или маньяк какой-нибудь… — Я похож хоть на кого-то из этих трёх вариантов? — мужик изогнул бровь, и в его чёрных глазах заиграла уже знакомая усмешка. — Даже если да, то это впечатление обманчиво. — Тогда… кто ты? И что тебе от меня надо? — страх не вернулся от его слов, но всё ещё оставалось недоверие. — Тут многовато народу… пошли-ка к тем кустам, без лишних глаз и ушей я тебе всё расскажу.       Не знаю, почему, но я практически сразу подчинился. Мы отошли к огромным кустам, росшим слева от тротуара, и там незнакомец всё выдал. — Ты когда-нибудь слышал об ультранационалистической организации, появившейся в девяносто четвёртом году на Кавказе? — Нет. — при упоминании Кавказа мне почему-то снова стало стрёмно. — Ладно. — собеседник вздохнул, глядя на меня, а затем стал увлечённо объяснять: — В общем, есть один человек по имени Имран Захаев, который раньше был верным бойцом советской армии и служил в звании генерал-лейтенанта, но спустя очень короткое время после развала ушёл. Он стал достаточно известным торговцем оружия и сколотил немалое состояние, которое теперь вносит в свою организацию. Захаев хочет возродить Советский Союз, с учётом всех допущенных ошибок, и сделать нашу Родину полностью независимой от Запада, для чего собирает армию сторонников, к которой отношусь и я. Нас пока не так много, но это только начало. Захаев нередко берёт к себе людей, связанных с криминалом… и рассказ твоего босса о тебе его впечатлил. Он хотел бы видеть тебя среди нас.       Последние его слова ошарашили. — Меня? Среди вас?.. — честно, я даже не мог поверить в это. — Это всего лишь предложение, Владимир. Тебя никто не заставляет. — ультранационалист смотрел прямо в мои глаза. — Я понимаю, что за год с лишним жизни на гражданке ты, возможно, уже привык. У тебя дом, работа, прочие дела… после этого будет тяжеловато снова вернуться в казармы. Но, разве не для этого ты так усердно учился? — Откуда ты знаешь о моей учёбе?! — с каждой секундой этот человек удивлял меня всё сильнее и сильнее, но, как ни странно, в хорошем смысле. — Работа у меня такая — искать информацию о людях, а потом манипулировать ими, чтоб завербовать. — тот лишь ухмыльнулся. — Так как? — Предложение, конечно, интересное, — я покивал головой, — но мне нужно его обдумать. Это раз. Два — мне нужно идти прямо сейчас, а иначе я опоздаю на работу. — Хорошо, без проблем! — ответил мужчина. — Только тогда я оставлю тебе свой номер телефона. Позвонишь и скажешь своё решение.       С этими словами он достал какой-то маркер, внаглую взял мою кисть и написал на ней номер: 8-8712-67-23-44. А ниже дописал своё имя — Михаил. После этого сей товарищ сразу испарился, бросив лишь что-то невнятное напоследок. Но я и так знал, что он будет очень сильно ждать звонка.

***

2 марта, 10:00

      В тот вечер и ночь я как обычно отработал свою смену, а утром долго лежал в кровати, думая, как рассказать Тане о случившемся. Понятное дело, что решать прежде всего мне, но её мнение тоже имело значение. К тому же, надо было, чтобы она просто знала. Наконец решившись, я напялил домашние шмотки и пошёл в комнату к сестре, которая тем временем, наслаждаясь субботой, спокойно рисовала. — Доброе утро, соня. — проговорила она, как только завидела меня.       — И тебе доброе утро, сестрёнка. Слушай… нам нужно поговорить. — Слушаю. — Танька моментально отложила краски и теперь всё её внимание было сосредоточено на мне. — Вчера, по пути на работу, я встретил одного человека. Он некоторое время следил за мной, и когда поймал, то предложил вступить в одну военизированную организацию… — Так-так-так, стоять! — сестрёнка резко перебила мою речь, глядя крайне недоумённо. — Какая ещё организация?! — Не знаю, он поведал мне мало чего конкретного. — отчасти, это была ложь, но я не думаю, что ей стоит знать о том, что это организация ультранационалистов. — Но что я знаю точно — так это то, что там полностью армейские условия, и… — Я поняла, к чему ты клонишь. — в этот момент её глаза обжигали, в них невозможно было смотреть. Разумеется, она не хотела снова возвращаться в детдом… и прекрасно понимая это, моё сердце разрывалось от чувства вины. А та лишь бранила меня: — Эх, Володя… не сидится тебе дома.       Я мог лишь молча покивать головой. Танька повторила вслед за мной, а затем спросила: — Но ты действительно хочешь туда, верно? — Да. — ответ прозвучал увереннее, чем был в голове. — Там обещают более-менее стабильную оплату, с помощью которой я смогу закрыть долг. Эта организация может дать нам шанс на нормальное будущее! И пусть она военизированная, там, по идее, безопасно. Это примерно то же самое, что служба в армии по призыву… по крайней мере, сейчас. — Вот это ж и оно, что только сейчас. — Таня фыркнула. — А так — ясен хрен, что они там собирают армию на будущее. Как думаешь, ради какой цели? — Надеюсь, ради того, чтобы наказать наших нерадивых политиков… — во мне вскипела злоба от одной этой мысли.       Сестрёнка напряглась, но не стала ничего говорить по поводу моего ответа. Она лишь пожала плечами и произнесла: — Ну, я полагаю, что решено. Я не против твоей этой организации, если ты действительно уверен, что это нам поможет, но… чёрт тебя дери, братец, постарайся хотя бы там не заиметь ранений! — Всё будет хорошо, обещаю! — я улыбнулся. — Простого обещания, Володя, мало. Оно у тебя не работает. — Танька тоже улыбнулась, с небольшой хитринкой. — Слово офицера даю! — несмотря на глупую улыбку, внутри мне было не до шуток. Сестра права, стоит быть максимально осторожным, ведь я никого не знаю в той организации. Хотя… стоп. А что, если привлечь туда моих ребят? — Ну, так получше. — мелкая кивнула. — Дерзай, офицер, только не забывай про меня! — Ты за кого меня принимаешь?!       Усмешка, с которой это было сказано, получилась слегка обиженной, но Таня уже не особо обращала на это внимание, вернувшись к рисованию. А я пошёл к телефону, набрал злополучный номер Михаила и стал ждать ответа, почему-то нервно трясясь. — Алло? — наконец, послышалось в трубке. — Алло. — голос с трудом получалось выравнивать. — Я решил, что всё-таки вступлю к вам. — Отлично. — передо мною не было лица ультранационалиста, но душа точно знала, что он сейчас хитро улыбается. — Да… — с губ сорвалась усмешка. — Только у меня есть несколько важных вопросов… — Разумеется, они просто обязаны быть! Задавай. — Что, если я вступлю к вам вместе со своим отрядом? — мысли в этот момент стали ещё напряжённее, потому что всех бойцов для начала надо было спросить, хотят ли они этого и как-то их всех собрать. Но речь летела быстрее. — Это будет хорошо, даже прекрасно! — он сразу оживился. — Сколько в твоём отряде бойцов? — Девять, не учитывая меня. — А если вместе с тобой, то плюс аж десять человек, и все ГРУшники… — Михаил удовлетворённо хмыкнул. — Чудесно. Только учти, капитан, что отвечать ты за них будешь всем, даже собственной головой! — Я знаю. — я лишь тяжело вздохнул. — Ладно. Какие у вас вообще критерии вступления? — Да точно такие же, как и в армию по контракту! Ну, в плане документов служившие ещё должны взять военник, его довольно внимательно смотрят. А так, всё по по стандарту. — Хорошо… — уже прикидывая, сколько всего придётся заново обойти и мне, и бойцам, так как все наши справки уже давно стали просто мусором, мне хотелось бросить эту затею, но что-то не давало этого сделать. Пока что особо не имеющее оснований, но сильное ощущение, будто это принесёт нам только хорошие последствия. — Последний вопрос. Где конкретно вы находитесь? — В пятидесяти километрах от Грозного. — ультранационалист фыркнул. — Ещё до войны так разместились, а затем сильно пожалели… но это отдельная история. Сейчас, в принципе, поблизости от нас всё спокойно должно быть, российская армия нас не трогает, думает, что мы строители какие-то, а чеченцы пока особо и не знают, что тут вообще что-то собирается. Приедешь — увидишь, в какой глуши мы обосновались. — Ага… это чё, придётся в сам город ехать, а потом хрен пойми, как до вас чапать? — это заставило меня сильно напрячься. — Нет, ну там километрах в двадцати есть одна заправка, где автобусы часто останавливаются. Мы обычно оттуда людей забираем. Стоит просто машина, дешёвая, обычного белого цвета, в общем, абсолютно неприметная. А если подойти ближе или приглядеться просто, то увидишь на ней красную звёздочку. Вот это и есть наш водила. — внезапно он усмехнулся. — Кстати, я только собирался об этом сказать. Ты мысли читать умеешь? — Да! — я тоже посмеялся, отпустив лишние страхи. Да уж, вроде бы маленькая и мало кому известная организация, а устроено всё довольно грамотно! Даже интересно узнать, что за человек этот Захаев, который это придумал!       После минуты тишины Михаил спросил: — Ещё есть вопросы? — Нет. — задумчиво ответил я. — Получается, решено. Если с бойцами моими всё сложится удобно, то, думаю, мы окажемся среди вас не позже, чем через неделю! — Хорошо, если так. Те наши, кому надо, уже знают про тебя и сильно ждут! — товарищ был явно доволен тем, как быстро продвигалась ситуация. — Ладно, Владимир. Хорошо, что ты согласился и тебя всё устраивает. Решай там со своими бойцами, торопить тебя не будем. Надеюсь, что очень скоро встретимся непосредственно на базе, а пока — конец связи. — Ага, давай.       Как только этот звонок был окончен, руки сами собой начали вводить номер Лёхи. Загоревшись идеей прорваться к этим ультранационалистам, мне хотелось решить всё и сразу. В мозгу уже крутилось и то, как оповестить ребят и собрать их, и как уволиться с работы всего через полторы недели после её начала, и как не сдохнуть от скуки в очередях в поликлинике и прочих местах, откуда нужны справки. Я чувствовал, что бойцам эта идея тоже понравится, потому что когда Юра и Котов сказали мне об увольнении отряда, в их речи звучало что-то такое, что до сих пор не давало покоя. Я искренне думал, что несмотря на то, в государственной армии нам состроили множество козней, в этой организации мы сможем стать уважаемыми, ценными, а потом и вовсе надерём задницы продажным политиканам и офицерам. Верил в это. Знал.