Дорога в бездну

1 апреля, 12:00.

      За последнее время жизнь стала несколько лучше. Совершив несколько крупных сделок, Захаев наскрёб кучу денег, которые сразу же пошли на постройку новых сооружений на базе. С помощью некоторых ребят постройка шла относительно быстро, закончить обещали уже очень скоро. Вместе с тем в партию удалось привлечь много новых людей, в том числе и несколько толковых медиков. Все радовались, и атмосфера вокруг стала намного веселее.       Но для нас её, увы, продолжал портить Виктор. Пока папаша был по уши в делах, сыночек почувствовал полную безнаказанность и уже в открытую настраивал бойцов против нас. Правда, доводы его часто были весьма нелепыми, поэтому много кто ему не верил и начинал недолюбливать уже его самого. Однако хоть какая-то группа поддержки у ублюдка сформировалась. Группа, состоящая из таких же зэков, как он, а ещё чаще — просто из морально слабого и тупого быдла, которое очень любило либо ни с хрена кидаться чем-то в меня или моих бойцов, либо вылавливать нас по одному и докапываться. Именно поэтому пришлось приказать ребятам как можно ближе друг к другу. Мало ли, насколько далеко могут зайти эти безмозглые идиоты…       Сегодня по всей базе ходили новые шепотки. Но не про нас, а про одну группу бандитов, которая что-то не поделила с генералом. Ребята эти были борзые, и, по слухам, дело сильно рисковало перейти в войну… и перешло. Захаев-старший вызвал меня и Жарина к себе, но разговор был коротким. — Эта кучка неудачников перешла черту, и их необходимо наказать. Вы с вашими отрядами отправитесь на их базу и украдёте оттуда всё — оружие, деньги, может, ещё чего… Главное, чтобы нам была выгода. Поняли? — несмотря на то, что Имран Халидович приказал нам просто лишить бандюг всего добра, а не устроить там резню, его голос звучал… весьма зло, если говорить мягко. Видно, они знатно подпортили ему нервы. — Так точно, товарищ генерал.       Я ответил без промедлений, однако лейтенант казался слегка озадаченным. — Товарищ генерал-лейтенант, разрешите поинтересоваться… — начал он. — Что делать с самими бандитами? Убить или оставить? Просто существует риск, что они восстановятся и захотят нам отомстить… — Убивайте по необходимости, но резня не обязательна. — слегка вяло ответил Захаев. — Бандиты — не военные, до последнего редко бьются. После такой встряски они, скорее, испугаются и убегут, поджав хвосты. А эти — особенно… Виктор их хорошо знает, и говорил, что в жизни не встречал более трусливых людей.       После упоминания Виктора была небольшая пауза, а затем взгляд генерала скользнул в мою сторону, и что-то в нём отяготилось. — И, да… Виктор будет координировать ваши действия по рации, так как знает и планировку базы этих бандитов.       Внутри меня напряглось всё, что только можно, но я не подал виду. — Ещё есть вопросы? — Никак нет, товарищ генерал. — синхронно ответили мы с лейтенантом. — Отлично. — Имран Халидович кивнул. — Тогда отправляйтесь.       Уже во время сборов я решил слегка подколоть Жарина. Благо, дружеские отношения позволяли — Слышь, Мих, когда ты таким кровожадным стал? Ты же, вроде, Божий человек… а хотел перебить всех. — Не пугайся, это была просто мысль в слух. — тот лишь усмехнулся в ответ на мой вопрос, перезаряжая новенький Вал, поступивший в наше вооружение где-то с неделю назад. — Я знаю. — мои губы сами собой расплылись в ухмылке. — Но будь аккуратнее с мыслями, а то, сам понимаешь… — Слушай, если подумать. нас и так всех в Ад запихнут за уже совершённые убийства. — лейтенант фыркнул. — Так что уже, по сути, всё равно. — Тоже верно. — будучи не в силах спорить, я только цокнул языком.       Тема невольно закрылась, и вскоре мы были готовы выдвигаться. Пока Жарин говорил со своим взводом, Юра вдруг слегка хлопнул меня по плечу и шепнул: — Эй, Володь. Как думаешь, с каким шансом мы убьёмся под командованием Захаева-младшего? — Процентов шестьдесят, не меньше. — я нахмурился, крутя в руках рацию. — Но мы не безмозглые пешки и у нас есть свои головы на плечах, а значит, мы справимся. И не из такого выбирались.       Внезапно Стечкин прищурился. Такой выражение на его лице можно было встретить не часто, но означало оно только одно — ему видится подвох. — К чему ты клонишь? — К тому, что, будь моя воля, я бы вообще его приказы не слушал. — покачав головой, я помолчал некоторое время, а затем продолжил. — Но ублюдок нажалуется папочке. — Как всегда. — Юрок угрюмо кивнул. — Так точно. — ответный кивок. — Хотя… честно, я бы лучше до утра объяснялся перед генералом, чем потерял ещё хоть кого-нибудь…       Стечкин вздохнул и хлопнул себя по лбу. — Зря я начал этот разговор… — Нет, не зря. — предыдущие слова застряли в моей голове, и взгляд сам собой прокатился по каждому нашему бойцу и ребятам Жарина. — Предчувствие у меня плохое, Юра. И я думаю, что пора бы начать к ним прислушиваться.       До того, как старший прапорщик мог что-либо ответить раздался негромкий свист, и наш отряд последовал за взводом. Дорога к базе этих бандитов шла через заброшенную местность, но природные пейзажи отвлекали от тревожных мыслей куда лучше разрушенного города, поэтому весь путь я, в основном, провёл за их осмотром. Оставив машины перед узкой просекой, вся группа начала постепенно подкрадываться к базе противника. Вскоре перед нашим взором показались четыре скромных склада. И если те, что на территории ультранационалистов, были довольно неприметны, то эти буквально кричали о своём военном содержимом. Кто-то — уж не могу знать, прошлые хозяева или бандиты — раскрасил их в камуфляж, до уморы выделявшийся на местности. К тому же, он был слегка красноватым, что моментально бросилось мне в глаза. — Никогда не видел такого камуфляжа… — И бандитов на военных складах. — подхватил за мной Симонов. — Не одни мы такие умные, чтобы селиться в них. — Лёха лишь усмехнулся. — Они здесь не постоянно, приезжают только чтобы перепродавать всё оружие, которое кто-то тут оставил. — пробурчал Жарин, настраивая рацию. — Наша цель, как вам известно, всё это оружие скоммуниздить. А его там очень много.       Внезапно, рация Михаила и моя зашипели, а после в них раздался голос Виктора Захаева. — Отряд, доложите обстановку. — Товарищ замглавкома, говорит Пламя-1! — поспешил ответить лейтенант. — Мы успешно добрались до указанной точки. Ждём дальнейших указаний. — Группа Атом на связи? — Так точно! — произнёс я. — Отлично. — Захаев-младший пробурчал что-то невнятное. — Значит, слушайте. Западный подступ к этим складам, как вы уже могли заметить, зарос сильнее всех. Через него хрен пройдёшь, но так же вас здесь хрен заметишь. Подтвердите, что видите самый крайний к ограде склад. — Подтверждаем. — мы с Жариным ответили практически одновременно. — Хорошо. Этот склад — их штаб. Там находится большая часть охраны и самый ценный товар. Зачистите его первым — будет меньше проблем. — Принято. — Выполнять!       Осторожно выйдя из леса и преодолев сетчатое ограждение через дыру в нём, команда оглянулась. Всё вокруг выглядело брошенным и починенным на скорую руку, в разы хуже, чем у нас. Именно это позволило моему отряду незаметно проникнуть с нескольких сторон, в том числе отодвинув несколько хлипких досок, служивших для починки дыры в одной из стен. Внутри склада было довольно темно, а охранники бродили из стороны в сторону словно призраки. Поймав и бесшумно устранив одного из них, я жестом приказал Юре. который пошёл со мной, разделиться. Действовать приходилось крайне осторожно и следить за каждым шагом, так как пространство было довольно узким, но охраны в него напихали достаточно. Быстро и тихо вырезая их, группа впоследствии воссоединилась в восточном углу склада. — Уверены, что все охранники мертвы? — я оглядел каждого бойца по очереди. — Так точно, товарищ капитан! — тихим хором ответили они.       Кивнув им, и подойдя к единственному выключателю на всё здание, чтобы включить освещение, я поспешил связаться с группой Пламя, оставшейся снаружи. — Атом вызывает Пламя. Склад А зачищен, пусть часть ваших заходит и начинает погрузку товара в машины. — Принято, Атом.       Стоило только включить свет, как наши глаза вдруг поплыли от того количества снаряжения, что там хранилось. Безграничные образцы отечественного, а так же некоторые образцы западного оружия с патронами к нему лежали перед нами, как на витрине, вкупе с некоторым другим снаряжением. — Нихрена себе… — Симонов напряжённо огляделся вокруг. — А эти склады точно заброшенные? Слабо верится, учитывая то, сколько всего здесь кинули… — Прежние хозяева здесь и форму оставили, смотрите. — сказал Лёха, слегка дёрнув одну из вешалок, оглядывая редкие камуфляжи с недоумённым видом. — Ну и придумал же кто-то это всё…       Затем он вдруг остановился и захихикал, окликнув меня. — Эй, Володя, смотри! Снова красный камуфляж!       Я подошёл ближе и снял одну из курток с места, ближе рассматривая переплетение зелёных, коричневых, ярко-красных и чёрных пятен. — Вот уж точно ты говоришь, Лёх, придумали же… — усмехнувшись, я повесил куртку обратно. — Похож на флектарн, только узоры на нём, вроде, поменьше должны быть. — Возьмём? — спросил один из ребят Жарина, взглянув на своего командира. — Почему бы и нет? — сам лейтенант лишь пожал плечами. — Самое главное, не стоять на месте, а начать загружаться.       Бойцы одного из отделений кивнули и приступили к работе, складывая оружие и снаряжение в раскиданные вокруг ящики и унося его в сторону машин. Поглядывая за скрытностью их перемещения, мы с остальными вскоре зашли в следующий склад. С первого взгляда можно было сказать, что охраны здесь куда меньше, а значит, зачистка пройдёт куда быстрее. Так и произошло. Запустив следующую часть бойцов Жарина внутрь, остаток его группы и моя приблизились к двум оставшимся складам. Но внезапно рация снова зашипела, и Захаев-младший решил нас проверить. — База вызывает Пламя и Атом, приём! Как успехи?       Я вздохнул и ответил, пока группа Пламя уже приближалась к одной из целей. — База, говорит Атом-1! Мы успешно зачистили два из четырёх складов, следуя оговоренной тактике, прямо сейчас проходит перенос груза в машины! — Отменная скорость, Атом-1. — Виктор вдруг хмыкнул, и что-то во мне снова зашевелилось от предчувствия. — Но я предлагаю сделать всё ещё быстрее. Группы разделятся и зачистят оставшиеся склады отдельно друг от друга, а затем вместе донесут остатки груза. — Пламя-1 вызывает Базу. — внезапно к разговору подключился Михаил. — Отличная идея, мы приступим к её выполнению и вернёмся обратно раньше ожидаемого времени.       Прочистив горло, я не стал спорить, хотя напряжение внутри меня постепенно росло. — Ладно. — скрыть напряжение от союзников стоило мне серьёзных усилий, но всё же голос удалось выдержать ровным и твёрдым. — Пламя, берите восточный склад, а мы зачистим южный. — Принято, Атом.       Южный склад был самым маленьким из четырёх и был обложен кучей досок и строительного мусора по кругу. — Кажется, пушки на этом кончаются — слегка разочарованно произнёс Котов. — Да… — Юра кивнул. — Похоже на обычный строительный склад, что странно, учитывая содержимое первых трёх. — Именно поэтому стоит проверить.       Жестом указав бойцам рассредоточиться и окружить, к сожалению, единственный вход со всех сторон, я медленно и тихо открыл дверь. Однако, моя бесшумность больше не работала. Прямо лицом к лицу с нами уже стояла группа из примерно тридцати бандитов, с пушками наперевес. Глаза их лидера, практически полностью скрытые подобранной не по размеру балаклавой и мраком, впились в меня, а затем солнечный свет вырвался из-под пелены облаков и лишь слегка озарил злобную ухмылку на его губах. — Здравия… погибшим!       Насмешка была заглушена внезапным рёвом открытого по нам огня. Чудом миновав серьёзных попаданий, мы открыли ответный огонь, когда оставшаяся группа Жарина ринулась нам на помощь, но была наполовину снесена гораздо более метким огнём со стороны преследовавшей их охраны восточного склада. Командир громко ахнул, немедленно расстреливая бандитов в ответ. — Ах вы, суки!       Отчаянно отстреливаясь и с трудом осознавая, что происходит вокруг, я попытался связаться с Виктором. — Атом-1 вызывает Базу! Бандиты оказались на точке и подготовили для нас засаду! Мы под плотным огнём!       Несколько попыток не увенчались каким-либо успехом, а затем меня внезапно сзади схватил тот самый лидер банды. — Не поможет тебе твоя база, вояка!       Вдруг его удары впечатались в моё горло и под колено с достаточной силой, чтобы заставить вскрикнуть и упасть наземь. Но они резко померкли на фоне злобной, удовлетворённой усмешки, что раздалась из выроненной рации. Всё в голове помутнело от злости, а затем стало прозрачно, как вода. Неожиданное осознание подставы разожгло во мне огонь, который был тут же направлен на доставшего нож бандита. Наградив его ответным ударом в колено и отобрав оружие, я перерезал его горло за секунду, а затем поднялся на ноги и бросился к разъярённому Жарину, схватив его за плечи. — Нужно уходить, иначе нас перебьют! Мы выполнили большую часть миссии, оставшиеся крохи того не стоят!       Лейтенант явно хотел поспорить, но затем сплюнул и, накормив свинцом последнего бандита, который бежал к нему, развернулся прочь. Мы оба заорали: — УХОДИМ!!!       Отряд ринулся за нами и, запрыгнув в лесные заросли, мы побежали со всех ног, умудрившись немного потерять бандитов, плохо понимавших как передвигаться по такой местности. Это была огромная удача для нас! Стоило выбежать к машинам, как отосланная часть взвода Жарина встрепенулась. — Что за выстрелы?! Только не говорите, что… — Ага, нас ждали в одном из складов. — прошипел я. — Похоже, что именно меня и мой отряд, но это не важно. Нужно уезжать, прямо сейчас!       Один рядовой громко выругался и закинул последний ящик в багажник, после чего вся группа быстро расселась по машинам и поспешила удрать с места перестрелки. Дорога на базу проходила в ещё большем тумане. Крутя руль и вдавливая педаль газа в пол, в моей голове мысли крутились вокруг лишь одного:       Захаев-младший знал, что это случится. Он сам спланировал засаду лишь в одном складе и специально предложил разделиться, заранее зная, что я пойду туда. Он приказал бандитам из этого склада наброситься только на меня и игнорировать остальных! Несмотря на бытность гопником и зеком, сучонок оказался куда умнее, чем можно было подумать на первый взгляд. Он хотел моей смерти и специально завёл меня сюда, но потерпел поражение и погубил пятерых людей, никак не повинных в нашем конфликте.       Он за это поплатится…

***

14:00

      Захлопнув двери машин, я и Жарин сразу же направились к штабу, чтобы доложить о выполнении задания. Лейтенант всё ещё кипел, пребывая в ярости, до боли похожей на мою собственную в тот день, когда мне открылась правда о предательстве, совершённом против моих бойцов. Только тогда ко мне пришло полное осознание их смерти. Михаила было тяжело понять — он выглядел потерянным, крутясь из стороны в сторону, в один момент, а в другой мог начать громко кричать что-то невнятное и лупить первый попавшийся под руку предмет. — Лейтенант!       Будучи вынужденным буквально тащить бьющегося в истерике офицера за шкирку, я чувствовал, как моя злость к Виктору вскипает сильнее и сильнее, одновременно с чувством вины. Помимо собственного гнева, приходилось смотреть на человека, в моменте переживающего ту же травму, что до этого уже ударила по мне. И, на самом деле, глубоко внутри это ощущалось так, словно я смотрел на самого себя. Внутреннего себя. Огромный, быстрый и громкий сгусток ярости, медленно превращающийся в ураган, сносящий всё на своём пути. Это было страшно и до невозможности больно. Когда Михаил снова замолчал, чувства только усилились, будто в предвкушении гораздо более мощной бури.       Взвинченные, как по минному полю, мы чудом всё-таки дошли до штаба. Утерев слёзы ярости, Жарин посмотрел мне в глаза и коротко кивнул, пытаясь убедить, что он в порядке. Но я абсолютно точно знал, что это была ложь. По двум причинам. Во-первых, потому что я сам пережил предательство со стороны своего командира и до сих пор не был в норме. Во-вторых, несмотря на все попытки собраться, лицо лейтенанта всё ещё было перекошено гневной гримасой, превращено в безнадёжно застывшую маску, неспособную скрыть боль даже при всём желании. Будучи точно так же пойманным в капкан своей ярости и неспособным как-либо помочь, мне оставалось лишь кивнуть ему в ответ и затем повернуть ручку входной двери. Пройдя сквозь сидевших там офицеров и их взгляды, нацелившиеся на нас, мы оба спешно продефилировали к кабинету генерала. Стоило войти и увидеть внутри обоих Захаевых, как ярость вскипела с новой силой… но была внезапно прервана шокированным взглядом младшего. — Макаров? — Виктор смотрел на меня широко распахнутыми глазами, но я легко мог видеть сквозь его актёрскую игру. — Что, чёрт возьми, у вас случилось?! Почему ты резко пропал из эфира?! — Были причины, товарищ замглавкома. — не ожидая от себя холодного и собранного ответа, внутри меня что-то задрожало, но я всеми силами старался не сорваться, не допустить ту же ошибку, что допустил с Зайцевым. — Задание пошло не по плану и пришлось срочно уносить ноги. Однако это удалось не всем. Пятеро бойцов из группы Пламя мертвы. — Как мертвы? — глаза Захаева-младшего расширились ещё больше, но он быстро перешёл к единственной теме, которой был взволнован по-настоящему. — Что с грузом? — Большую часть удалось вывезти, но не всё. — после этого мой голос всё же зло дрогнул. — Помешала внезапная засада. — Какая ещё засада?!       Вопрос Имрана Халидовича прогремел неожиданно, заставив сынка сжать уже распахнутые для ответа губы. Строгий взгляд лишь прибавил напряжения. — Витя, ты давал полные гарантии, что противник не появится на том складе ближайшие несколько дней. Ничего не хочешь объяснить? — Всё шло по плану, отец. — слегка помявшись, неудачливый заместитель попытался выкрутиться. — Я понятия не имею, откуда могла взяться засада.       Жарин злобно сжимал кулаки, а я просто слушал, одновременно с яростью, отвращением и каким-то странным предвкушением. — Лейтенант, тебе было поручено продумать каждую мелочь. — Захаев-старший всё ещё строго пялился на своего отпрыска. — В том числе и неожиданные повороты событий. Только не говори мне, что ты снова придумал только одну тактику и упёрто следовал ей даже после того, как она показала свою неэффективность…       Виктор издал рычащий вздох, и я практически видел, как шестерёнки в его голове бились об немногочисленные извилины, думая как оправдаться. Однако, я вмешался первым. — Товарищ генерал-лейтенант, если позволите… всё вышло с точностью наоборот. Лейтенант Захаев внезапно отошёл от изначальной тактики и приказал нам разделиться. Группы зачищали два оставшихся склада по отдельности. И в том, куда была отправлена моя группа, находилась большая часть засады. Около тридцати бандитов поджидали нас, пока Пламя были заняты. Я более, чем уверен, что поджидали именно нас.       В голове генерала внезапно что-то щёлкнуло, и мрачный, прожигающий взгляд внезапно перешёл с сына на меня. — На что ты намекаешь, капитан?       На мгновение я внезапно пожалел, что рассказал обо всём этом и замолчал, мельком приметив на себе ещё один, разъярённый, взгляд, уже Захаева-младшего. Но ещё один разъярённый человек был уже на моей стороне. — Я тоже это слышал, капитан. Мы оба знаем, почему ты считаешь целью себя. — прошипел Жарин, уставившись на меня. — Расскажи, что произошло, когда ты выронил рацию. — Дело не только в ней, лейтенант Жарин. За вами гонялась только охрана восточного склада. А вот те бандиты, что участвовали в засаде, нападали на нас. В первую очередь, на меня. — я нервно вздохнул, пытаясь удержать гнев внутри, но продолжил рассказ, при этом переведя взгляд на Имрана Халидовича. — Пока я докладывал о засаде, их главарь умудрился оглушить меня. И в этот момент из моей рации донёсся смех товарища замглавкома… — Что?! — Это ложь! — Виктор мигом перебил отца, и его взгляд на мне стал только злее, буквально крича: «Заткнись!».       Однако ни что во мне не дрогнуло и не собиралось затыкаться даже под этим давящим взглядом. — Я помню этот момент в мельчайших деталях. И имею полное право полагать, что товарищ замглавкома заказал бандитам мою смерть из-за нашего конфликта, рискуя успехом задания и погубив пятерых бойцов, никак с тем самым конфликтом не связанных.       Я прищурился, глядя лейтенанту прямо в глаза. Видимо, по моему взгляду он осознал, какое мнение о нём вызвали его действия, но разозлился ещё больше. — Просто шикарно! Какая-то кучка бывших спецназовцев начинает распускать про меня слухи! — прибедняясь, воскликнул этот хитрожопый гопник. — Замолчи, лейтенант! — Имран Халидович рявкнул на него, а затем снова уставился на меня. — Между вами был конфликт вне прошлого задания, Макаров? — Так точно, товарищ генерал-лейтенант. И ходе этого конфликта меня призвали оглядываться. — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — то, насколько обеспокоенным звучал голос генерала, внезапно озадачило меня на мгновение, но я быстро взял себя в руки и ответил: — Я недооценил угрозу и счёл её за не несущую за собой каких-либо действий попытку меня запугать. Виноват, товарищ генерал-лейтенант.       На несколько секунд воцарилась гробовая тишина, а потом Захаев-младший громко усмехнулся. — А если б дооценил? Сразу бы нажаловался, да? — Об таких, как ты, Виктор, руки марать стыдно, так что это было бы самой идеальной мерой. — мне стоило огромных усилий сохранить хладнокровие. — А почему же тогда ты не использовал эту меру против своего полковника, а? Это другое? Или ты мудрость обрёл только после того, как набил ему рожу и оказался вышвырнут за дверь, как блохастая псина? — Виктор вдруг соскочил с места и схватил меня за воротник. — Скажи мне. Что заставляет тебя думать, что здесь с тобой не случится того же самого? Что твоя наглость и привычка лезть, куда не просят, не причинит вреда тебе и твоим же бойцам? М? Чем бы оно ни было, я позволю себе разрушить эту иллюзию в твоём мозгу. Ты и твой отряд здесь — лишь заноза в заднице, не меньшая, чем, по всей видимости, в официальной армии. От таких, как ты и твой дружочек следует избавляться. — Витя! — Захаев пытался остановить сына, но это не работало. — Чистильщиком себя возомнил, значит, да? Уборщиком? — Жарин вдруг издал такую же усмешку, как сам уродец, и шагнул ближе к нам. — Гляньте на него, героя, вызвавшегося убирать занозы из задницы нашего дела. Но лично я здесь вижу только одну занозу, слишком много о себе возомнившую.       Виктор покосился на него со злобным и насмешливым прищуром. — Твоё зрение тебя подводит, Жарин. Именно поэтому ты хреновый вербовщик, набравший в свой взвод сплошных зелёных неудачников! Повезло тебе, что они сдохли не все и аж здесь, а не на войне, как у второго товарища, притворяющегося здесь самым умным и оспаривающего авторитет заместителя главнокомандующего с самой первой сделки! Хотя, разница между вами небольшая. У таких, как вы, другого завершения этого задания не могло быть!       Сложно сказать, кто из нас набросился на ублюдка первым — я или Жарин, — но он вылетел в коридор за считанные секунды, шатаясь от силы ударов. Почувствовав, как Виктор схватил меня за волосы, я ударил его головой, но слегка промахнулся, что дало ему возможность выбежать. Мы с лейтенантом ринулись за ним под вопли старших офицеров и Имрана Халидовича, уже следовавших за нами. — Эй-эй-эй!!! — один полковник пытался схватить Захаева-младшего, но был тут же оттолкнут в сторону. — Какого хера, парни?! — другой всеми силами хватал и останавливал меня и Жарина. — ПРЕКРАТИТЬ НЕМЕДЛЕННО!!! — генерал заорал так, что эхо раздалось на всю базу, моментально привлекая внимание остальных бойцов.       Остановленный со второй попытки Виктор надменно прыснул со смеху, пялясь на наши злые лица. — Сначала сами же погубили своих бойцов, а теперь хотите убить и меня? Нет уж, спасибо, я умирать не собираюсь. Не от ваших рук. Особенно не от твоих, Макаров, слухи о бедах в твоей голове уже не один месяц ходят! — И ты сейчас увидишь подтверждение самым страшным из них, если не заткнёшь ебальник! — выкрикнул я в ответ и дёрнулся вперёд, что моментально заставило Захаева-старшего схватить меня…       Внезапно, я замер. Точно так же, как и остальные вокруг. Они все ожидали, что Имран Халидович ударит меня в ответ или вцепится клещами, не давая ещё раз поднять руку на его сына. Но вместо этого всего его ладонь легла на моё плечо, а пальцы скрутились вокруг него с мягкостью, которой я не ощущал прежде. — Макаров, хватит! Хватит, сказал! — его голос звучал строго, но затем смягчился. — Послушай меня. Я знаю, что ты злишься и имеешь на это полное право. Но нападать на товарищей по-прежнему запрещено. Ты это знаешь? — З-знаю, товарищ генерал-лейтенант. — словно загипнотизированный, пробормотал я, даже не думая о малейшем протесте. Этот мягкий и ровный голос вернул меня в чувство за считанные секунды, хотя раньше мои приступы агрессии было крайне тяжело остановить. — Хорошо. С учётом ситуации, ты и лейтенант Жарин не будете никак наказаны, но только если вы остановитесь прямо сейчас и не рыпнетесь с места. Вы оба меня поняли?       Мы переглянулись, а затем синхронно кивнули. Михаил тоже внезапно успокоился и мог лишь озадаченно поглядывать то в мою сторону, то в сторону Виктора, которого быстрое завершение шоу явно не устраивало. Собравшиеся вокруг бойцы напряжённо перешёптывались, и я вдруг сжался, почувствовав на себе пристальный взгляд испуганного Юры, видевшего как я тогда напал на Зайцева, спровоцированный его словами о моих погибших ребятах. Но он так же заметил и то, как Захаев успокоил меня, что повергло его и всех остальных в не меньшее замешательство. Сам же генерал, заметив мой отряд и ребят Жарина, вздохнул и убрал руку с моего плеча. — Идите к своим бойцам. Сейчас же.       Мы оба моментально подчинились. Почувствовав хватку Юры на том же самом месте, где всего десять секунд назад была ладонь Захаева, я нервно выдохнул, будучи способным только наблюдать и ждать, что будет дальше, ибо вслед за гневом и замешательством пришла лёгкая усталость. Но шоу только начиналось… — Подойди. — генерал вдруг сухо приказал сыну.       Тот скривил морду, но подчинился… а затем был брошен наземь хорошим ударом, заставившим всех вокруг ахнуть и подпрыгнуть от неожиданности. Виктор схватился за нос, и впервые за всё это время на его лице появилось выражение человека, понимающего, что он сотворил полное дерьмо. Наблюдая за Имраном Халидовичем, легко можно было догадаться, что он воспитывал сына очень строго, однако бил, похоже, крайне редко, ведь это подействовало моментально, вкупе с разочарованным и злым выражением лица, которого я на старике ещё не видел.       Снова оглядев всех собравшихся бойцов, будто бы проверяя, все ли пришли на внеплановое собрание, Захаев вдруг медленно отчеканил: — Товарищи, все вы — разные люди с собственными историями, но я знаю, что между многими из вас лежит кое-что общее. Почти все здесь делят участие в одних и тех же кампаниях, однако многие столкнулись и с кое-чем хуже, чем просто пережить войну. Те из вас, кто был предан собственными командирами в момент жизни и смерти, в момент, когда вы нуждались в их поддержке больше всего, поднимите руки.       Когда я увидел, сколько рук поднялось в воздух, шрамы на моём собственном сердце заныли с неистовой силой. Многим помогает ощущение того, что не одни они переживают какую-либо травму, но мне стало лишь хуже от подобного вида. Только представить себе, сколько судеб может быть сломано из-за прихоти кого-то другого, кто, вероятнее всего, лишь посмеётся или проигнорирует, увидев последствия своих действий… — Ни для кого из вас не секрет, что наша страна сейчас переживает крайне тяжёлое время. — генерал продолжил свою речь. — Советский Союз продан и развален, экономика и уровень жизни низвергнуты на дно, а внутренние враги, норовя разорвать нас по кусочкам, пытаются добить Россию войной. Именно поэтому сейчас нашей армии, доблестно дающей отпор террористским оккупантам, нужна крепкая рука поддержки, готовая вести в правильном направлении, несмотря ни на что! Но, к огромному сожалению, мы, все мы, нередко видим обратное. Командиры — те, кто должен вести простых солдат и быть для них примером, — обманывают и предают своих людей, оставляя на смерть ради собственной выгоды. Ради денег, красивых отчётов или чего-либо ещё. Здесь не важна причина — важен сам факт предательства. Вы, все те, кто знает, каково быть преданными, кто носит эту травму и боль, должно быть, согласитесь, что предательство хуже любого яда в мире. Я прав, товарищи? — Так точно, товарищ генерал-лейтенант! — хором отчеканил мой отряд, отряд Жарина и все остальные преданные бойцы. — Все мы видим, как этот яд отравляет войска нашей страны, и наши сердца обливаются от этого кровью! Видя, к чему приводят подобные действия, наши командиры, как истинные патриоты, должны быть честнее, умнее, лучше! — Имран Халидович на мгновение повысил голос, но затем взглянул на сына и стал слегка тише. — Но, к моему большому разочарованию, не все из них поняли это на данный момент.       Он указал пальцем на застывшего Виктора и вновь заговорил громче. — Сегодня лейтенант Виктор Захаев, заместитель главнокомандующего и второе лицо партии, координировал совместное задание группы Атом и пятого взвода первой роты, но позволил своей неприязни к командиру Атома взять вверх над логикой и завёл группу в капкан, надеясь устранить соперника, безответственно рискуя успехом задания и погубив пятерых солдат пятого взвода! — Позор! — вдруг завопили все собравшиеся, солдаты и офицеры, подчинённые и командиры. А мы с отрядом Жарина, как пострадавшие, были только рады присоединиться. — Позор! Позор! — Похожие действия в будущем могут поставить под угрозу само существование партии и погубить гораздо больше бойцов! За такое впору увольнять с позором! — на этом моменте некоторые бойцы снова тихо ахнули, Виктор сжался, задавленный дошедшим до него страхом, а Захаев-старший взял горькую паузу перед тем, как продолжить. — И всё же, несмотря на моё желание оберегать наше дело и биться за него железным кулаком, я не могу не признать свою слабость, отцовское желание помиловать сына…       Во время ещё одной паузы вся наша армия напряжённо наблюдала за внезапно открывшимся Имраном Халидовичем, как вдруг он нахмурился. — Но есть грань между милостью и попустительством! Оставшись в партии, Виктор всё равно понесёт наказание! С этого дня, лейтенант снят с должности заместителя главнокомандующего войском и разжалован в рядовые!       Захаев-младший побледнел, осознав, что вместо попоек в штабе и уважения сквозь зубы его теперь ждут долгие дни и месяцы дрессировки, будто он только попал в армию, а так же очень тяжёлой работы, в том числе на заданиях, где уже не получится отсидеться на базе, а придётся рисковать собственной задницей. Шокированный и подавленный, он молчал как побитая собака, мигом растеряв всю дерзость. Многие бойцы ухмылялись его поражению, а дорогих дружков нигде не было видно. Никто не мог спасти Виктора от обрушившегося на него позора. Но тут один из тех двух полковников, которые пытались остановить нашу драку, подал голос. — Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться. — Разрешаю. — генерал перевёл взгляд на него. — А кто будет вашим новым заместителем? — офицер поинтересовался со странным трепетом, будто бы надеясь, что должность вдруг перепадёт ему.       Это заставило Имрана Халидовича нахмуриться ещё сильнее. — Это хороший вопрос, полковник, но на данный момент у меня нет кандидатов на примете. — холодно ответил он. — Конечно, вокруг много верных и сильных духов бойцов, но ошибившись один раз, я не хочу делать поспешных решений. Я должен убедиться в полной честности кандидатов. — Разумеется, товарищ генерал-лейтенант. — полковник кивнул и его голос тоже слегка похолоднел. — К слову, о сильных бойцах. — внезапно глаза Захаева-старшего упали на меня и Жарина. — Я хотел бы поблагодарить группу Атом и пятый взвод за верность заданию и успешную доставку большей части груза, несмотря на сложившуюся ситуацию. Бандиты, предупреждённые о нападении на их базу и нанятые для убийства капитана Макарова, могли запросто перестрелять обе группы, но никто не струсил и не оставил цель задания ради спасения своей шкуры, даже после понесённых потерь. Обе группы показали железную упорность и преданность, и, по моему мнению, это прекрасно даёт понять, почему предательства и подставы против своих же союзников не кончаются добром, ведь цель этого предательства не была достигнута, а задание осталось сохранено усилиями атакованных групп. Партия гордится вами, бойцы! — Спасибо, товарищ генерал-лейтенант. — отчеканили я и подавленный ситуацией, но всё равно гордый похвалой лейтенант.       В этот момент мне удалось заметить задержавшийся взгляд генерала в мою сторону буквально за секунду до того, как он повернулся в другом направлении и собрание резко кончилось. — Разойтись!       Жарин со взводом побрёл в сторону казарм, и я мельком увидел, как один из бойцов кладёт руку на плечо своего командира и пытается хоть как-то поддержать, но выходит так себе. Наша же группа осталась скорее уставшей и озадаченной. — Надо сказать, Захаев знает толк в пламенных речах. — произнёс Лёха на пути к казарме. — И в пламенных наказаниях. — Юра слегка ухмыльнулся, немного злорадствуя над Виктором. — Хоть где-то восторжествует справедливость, и этот павлин узнает своё место! — Это точно. — я усмехнулся, но мои мысли крутились больше вокруг речи генерала, чем наказания его непутёвого сынка.       До сегодняшнего дня у начальства не было как такого времени проводить с бойцами политическую работу, хотя все прекрасно понимали, что она рано или поздно начнётся. Однако пример, показанный на поступке Захаева-младшего, врезался в моё сердце и сердца тех преданных в прошлом бойцов, которые подняли руки и заявили о своём опыте, гораздо лучше любой другой пропаганды. Я видел их глаза, их восторженные наказанием предателя и очарованные патриотическими речами главнокомандующего глаза, и сам был очарован ни чуть не меньше. Из памяти так же не выходил момент, когда Захаев-старший остановил меня от нападения на Виктора. Впервые к моим приступам агрессии отнеслись с понимаем. Впервые на меня не накричали и не уволили, а решили настоящую проблему, поступив по справедливости. Впервые я ощущал себя по-настоящему уважаемым и понятым, хоть что-то во мне и отказывалось полностью доверять генералу. Однако того, что он сделал для меня в этот момент, нельзя было отрицать.       Именно в этот момент я поверил в идеалы партии, кратко и блекло описанные нам до этого. Смог представить их более ярко, даже если какие-то представления отличались от реальности, и почувствовал прилив вдохновения, которого не знал прежде. Что-то говорило мне, что здесь мы с отрядом будем ценимы и защищены, по-настоящему, а не на словах или бумагах. И тогда я резко перестал сомневаться в том, что нашёл правильный путь.