Дорога в бездну

3 апреля, 12:00

      После неудачной первоапрельской шутки Виктора, как над его предательством иронизировали старшие офицеры, прошло два дня. Жарин, несмотря на то, что впервые столкнулся с потерей своих бойцов, уже слегка пришёл в себя и выглядел куда спокойнее. Меня же так и не отпустило, но дело было вовсе не в покушении, а в речи Захаева-старшего. Тот огонёк, что вспыхнул во мне тогда, всё ещё продолжал гореть, придавая странную энергию. Я едва успевал замечать, как начал охотнее и быстрее выполнять любые поручения, даже те, что раньше вызывали раздражение, и пытался науськать свой отряд поступать так же. На удивление, получилось это почти моментально, ибо моя энергия заряжала остальных ребят. Весь наш отряд как будто заколдовали, ведь никто из нас никогда не выполнял работы на базе с таким рвением, как сегодня! Каждый день на базе продолжалась вырубка деревьев, оставленных какими-то лентяями при постройке забора. Надо сказать, работа шла быстро, но с громким воем, особенно от рядовых. Среди которых теперь был и наш шутник. — Чё ты как черепаха? — молодой парнишка раздражённо шикнул на Захаева-младшего, наблюдая за тем, как тот неуклюже орудовал топором. — Весь взвод задерживаешь! — По цветному телевизору я весь этот взвод видал, ясно? — Виктор моментально повысил голос, прожигая бойца убийственным взглядом. — Слышь, пасть свою прикрой! — стоит отдать должное, юный салага был далеко не из робкого десятка, совершенно не боясь самовлюблённого гопника. — Мы тут все теперь равные, так что понты колотить у тебя больше не получится! — Сам заткни, я всё ещё сын главнокомандующего! — И что с того? — несколько других бойцов рассмеялись от ответа Виктора.       Тем временем, мы с отрядом спокойно выполняли свою работу, но время от времени поглядывали в сторону перепалки. Юра криво усмехнулся. — Как дети малые… — Ага. — я тоже усмехнулся и кивнул. — Даже дети и то поумнее будут… — прошипел Симонов, покосившись на ругающихся бойцов с отвращением. — Верно подмечено. — ухмылка Стечкина расширилась.       Новый взвод продолжал посмеиваться над бывшим завглавкомом и его жалкими попытками кичиться отцом, однако, в основном, их шутки звучали по-доброму, либо они просто иронично кивали, мол, «пизди, пизди, твой голос мне приятен». Однако другой рядовой, худой и остролицый, но особенно борзый, пошёл ещё дальше. — Таких сыновей, как ты, Витя, любой главнокомандующий только по цветному телевизору и увидит! — воскликнул он, громко и несдержанно. — Ты не сын. Ты лишь неудачный отпрыск, способный только на то, чтобы позорить отца и убивать всех, кто тебе неугоден! — Насчёт убийств я бы тебе посоветовал остановиться и вспомнить себя. — Захаев-младший ухмыльнулся, пытаясь зацепить бойца. Почему-то это заставило меня серьёзно напрячься. — Поебать мне на твои советы, шакал тюремный! — тот ответил незамедлительно, чем вызвал лишь больше гнева. — ЗАВАЛИ ЕБАЛО, ПАСКУДА! —       Виктор бросился на парня с кулаками, но, ко всеобщему удивлению, за секунды оказался брошен в ближайшее дерево с огромной силой, которая заставила его вскрикнуть. Многие бойцы ахнули, а Юрок резко отшатнулся. — Ох, ебать! — воскликнул он, наблюдая за тем, как другие бойцы разнимают драку, а Виктор кое-как встаёт и продолжает работать с ещё более хреновым настроением.       Какой-то майор, стоявший со своими людьми неподалёку от нас, шагнул ближе с ухмылкой. — Да-а, Вадик Ольховский у нас зверь!       Услышав эту фамилию, меня словно насквозь прошибло током. Я даже почувствовал, как мои глаза расширились. — Ольховский?       Офицер сначала недоумённо изогнул бровь, но затем осознал. — А, ты же в Рязанском воздушно-десантном учился… значит, знаешь… — Не просто знаю, товарищ майор. Лично эту сволочь ловил! — Серьёзно? — его голос вдруг заиграл нотками одновременно испуга и уважения. — Абсолютно!       Но вдруг в разговор вмешался Лёха. — Вы о чём вообще?.. — нахмурившись, он уставился на меня.       Я вздохнул, переведя взгляд на него. — Ну, помнишь, я тебе рассказывал, что один ублюдок убил первокурсника у меня в училище, и поэтому нам всем запретили ходить в увольнения? — Помню. — Котов кивнул. — Так вот, тот пацан, который Витьку положил — это тот самый ублюдок… — я затем снова посмотрел на майора. — Но… что он здесь делает? Он разве не оказался психом, которому вообще нельзя служить? — Оказался, но его подлечили. — майор коротко кивнул. — Подлечили и вылечили — это две разных вещи, товарищ майор. — с каждой минутой этого разговора мне становилось всё более и более неуютно. — Сейчас он намного более контролируем, к тому же, боится Захаева. — тот ответил совершенно спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно незначительном. — То есть, диагноз у него всё ещё есть? — Юра нахмурился. — Есть. Но это генерала никогда не останавливало.       В очередной раз шокированный внезапным открытием, я нервно переглянулся со своими ребятами. — В смысле? — В прямом. — майор пожал плечами. — Здесь полно психов. Уж не знаю, у всех ли из них есть официальные диагнозы, но про некоторых и без этого всё понятно. Бандиты, убийцы, военные преступники, люди без тормозов и принципов — здесь таких любят, хотя и держат в ежовых рукавицах, не давая им пикнуть против Захаева или партии в целом. Шаг влево, шаг право — расстрел. Иногда даже буквально.       Упоминание военных преступников заставило меня серьёзно напрячься. Конечно, из-за истории с увольнением из армии весь отряд уже знал о моём злодеянии над чеченскими пленными, но вот перед майором и кем-либо из партии это раскрывать совершенно не хотелось. Поэтому я лишь прочистил горло, затем выдавив из себя: — Радикально… — У Захаева так во всём. — офицер усмехнулся. — Ты либо полностью поддерживаешь его и его взгляды, либо идёшь нахер из партии, а иногда и из жизни. Я считаю, это правильно. Не время мяться, когда страна в полной жопе находится. Радикализм, может, мало кого до добра доводил, но чтобы изменить ситуацию, нужны действия. И те психи, которых понабрал генерал, действовать готовы. Дай им идею, деньги или просто мишень для издевательств — и они все твои. Им терять нечего, понимаешь? — Понимаю… — по моей спине вдруг пробежал холод, а в сердце что-то закололо от внезапного осознания, что я сам недалеко ушёл от тех самых психов. — Выходит… Захаев специально именно таких и ищет? — резко встрял в разговор Юра, всё ещё нервно переглядываясь с остальными. От этого холодок стал ещё сильнее. Были ли мои ребята такими же психами? Какие, неизвестные мне, тараканы могли скрываться в их головах? Мысль казалась одновременно до неприличия абсурдной и ужасающе реальной. — Да. — отвлёкшись на секунду, будто проверяя, что никто из его или чужих отрядов не подслушивает, майор кивнул. — Смешай искренний патриотизм с беспринципностью и ноткой безумия — получишь солдата, идеального для таких же грандиозных планов, как у Захаева. Никаких тормозов, слабости, неуверенности, прикрытия задниц — только цель, которой нужно добиться любой ценой и методами. А генерал знает, как вбить эту цель в головы людей потому, что изучает их вдоль и поперёк ещё в первый день, когда они приходят в партию. Он знает всё и о всех. О вас тоже. Такая уж у него привычка. — Но… как он всё узнаёт? — я слегка прищурился, не зная, что и думать. Слова об идеальных солдатах разожгли во мне странный огонь интереса, но вот внезапная доступность моих секретов его моментально приглушила. — Захаев — человек с огромными связями. — было ощущение, что с каждой секундой я казался собеседнику всё более и более смешным. Наивным. Он ухмыльнулся, однако продолжил рассказ. — И эти связи у него повсюду. В армии, милиции, криминальных кругах. Обзвонив всех многочисленных знакомых, ему не составит и малейшего труда собрать досье на кого угодно. Он, возможно, и вашего полковника когда-то знал, но не догадывался, что надо было заранее плюнуть ему в лицо!       Эти слова заставили короткий смешок прокатиться по всему отряду. Я же слегка поджал губы, проглотив вспыхнувшую от упоминания Зайцева злость, затем проговорил: — Разрешите поинтересоваться, товарищ майор — часто ли генерал делится чужими секретами с другими офицерами? Тот лишь ухмыльнулся шире. — Обычно он не делится ни с кем, но со мной можно. Я — глава отдела вербовки и начальник твоего приятеля Жарина, капитан Макаров. Пока лейтенант оправляется после подлянки от Витьки, моё дело и дело моих подчинённых — следить за тем, как вы обживаетесь в рядах партии, а заодно понемногу вбивать её идеи в ваши светлые головы. И, конечно же, вербовать новых людей, чтобы потом выносить мозги и им.       В этот раз смех вылетел и из меня. — Вот оно что! Виноват, товарищ майор, не признал. — Бывает. — майор лишь пожал плечами. — У нас здесь всё устроено сложно, чёрт голову сломит, а ты только недавно присоединился! Я, вон, тоже часто всех путаю, потому уж очень много народу у меня перед глазами мельтешит, и со всеми надо успеть поработать. И ещё и не все меня так хорошо понимают, как ваш отряд… в общем, не жизнь, а песня!       Мы всем отрядом снова рассмеялись. Но тут послышались шаги, а затем раздался голос Имрана Халидовича: — Майор Лисак! Я смотрю, вы уже активно обрабатываете группу Атом, а?       И наша группа, и Лисак немного подпрыгнули от неожиданности, а затем быстро отдали честь. — Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! — затараторил майор со всё той же ухмылкой, воистину лисьей. — Вы и сами всё видите. — Ага. — Захаев также слегка ухмыльнулся, переведя взгляд на меня. — Ну и как вы, Атом, обрабатываетесь? — Наверное? — я неловко усмехнулся, затем мельком переглянувшись с бойцами. — Ещё не поняли, товарищ генерал-лейтенант. — Ну, значит, потом поймёте. А сейчас — идите за мной, у меня есть для вас сюрприз.       Вспоминая свой перевод в ГРУ с момента, когда этот день стал омрачён гневом и предательством, я стал настороженно относиться к подобным фразам. Сюрприз… какую только подлость нельзя скрыть под этим заманчивым словом! Однако, прикусив губу на мгновение, неприятные мысли ушли так же быстро, как появились, а затем ноги сами понесли меня вслед за Захаевым. Бойцы же пошли за мной без задней мысли, как и всегда. Когда мы значительно отдалились от майора, оставив его за углом, генерал-лейтенант снова заговорил: — Разговоры о вашем отряде не умолкают. Ты и твои люди становитесь легендами, Макаров. Проявленная вами стойкость вдохновляет остальных бойцов на то, чтобы достичь такого же уровня подготовки и собранности. И всё же, не будь рядом взвода Жарина, ставшего невольным живым щитом, вас могли убить. Не считаешь, капитан? — Считаю, товарищ генерал-лейтенант. — я тяжело вздохнул. — Несмотря на нашу подготовку, мне кажется, что наш отряд слишком мал и мог бы быть легко задавлен в одиночку. — Хм… — генерал пробурчал что-то невнятное, задумавшись, а после кивнул. — Войска спецназначения нередко действуют малыми группами, но это требует огромных усилий от каждого бойца, что может быть тяжело. Как думаешь, какое количество бойцов было бы идеальным для твоей группы? — Человек пятнадцать-двадцать. — меня снова окатили воспоминания о периоде со дня гибели Маслинина и его отделения до той проклятой засады. — Может, при таком размере страдала наша секретность, но было куда спокойнее. Было чувство, что мы защищены лучше. — Секретность зависит не столько от размеров группы, сколько от навыков её участников. — Имран Халидович вдруг оглядел меня с особым вниманием, затем продолжил. — Но, раз ты назвал лимит в двадцать бойцов, Макаров, то сюрприз тебе понравится. Дело в том, что целых десять новых бойцов сдали нормативы на уровне спецназа, и у нас со старшими офицерами уже несколько часов идут дебаты о том, сформировать ли вторую спецгруппу или присоединить их к вашей. Хотите с ними встретиться, Атом?       От резкого обращения ко всему отряду бойцы немного растерялись, но в их глазах замелькал интерес. Глядя на них, я подумал несколько секунд, а потом кивнул. — Да, почему бы и нет.       Нас отвели в штаб, где, как обычно, было сборище офицеров и многочисленных кандидатов в новобранцы, поступавших практически каждый день. В кабинете генерала же нас ждали десять выстроенных в тесную линию бойцов. — Итак, ребята. Группа Атом вами заинтересовалась. — пока Захаев объяснял это, я шагнул чуть ближе, что тут же было замечено. — Знакомьтесь, это её командир — капитан Макаров. — Здравия желаем, товарищ капитан! — отчеканили бойцы. — И вам того же, бойцы. — кивнув, я обратил внимание на лежавшую на столе запись о прохождении ими нормативов. Имран Халидович кивком разрешил мне изучить все документы, и они быстро оказались в моих руках. — Представьтесь. — Лейтенант Олег Волков! — первый из них был громче и увереннее всех. Сразу видно, что офицер и командир.       Остальные же отчеканили свои имена по-разному — кто-то с такой же уверенностью, как и их лейтенант, кто-то просто обычным, спокойным тоном, а кто-то осторожно или даже боязливо: — Младший лейтенант Лев Борисов. — Прапорщик Сергей Власов. — Старший сержант Александр Герасимов. — Сержант Богдан Гордеев. — Сержант Леонид Егоров. — Младший сержант Павел Коновалов. — Рядовой Артём Никольский. — Рядовой Антон Прокофьев. — Рядовой Александр Сухов.       Ответив протяжным «угу», я практически не обращал внимания на ответные представления моих бойцов, всё ещё изучая документы новобранцев. Когда же мой взгляд наконец отлип от бумаг, то приклеился к Волкову, смуглому черноволосому парнишке примерно моих лет. Тот стоял смирно, лишь мельком что-то шепнув Власову. Но у меня от него возникло очень странное чувство. Чем больше я смотрел на его собранные, практически холодные зелёные глаза, тем больше думал, что он мне кого-то напоминает… однако абсолютно не мог вспомнить, кого именно! Слегка встряхнув головой, я наконец произнёс: — Лейтенант Волков, у меня есть лишь один вопрос. Почему вы хотите присоединиться к нашему отряду? — Вы — местные легенды, товарищ капитан. У вас есть, чему поучиться, и быть в таком стойком отряде будет огромной честью дня нас. — уверенно и чётко ответил Волков. Видимо, он ни капли не сомневался в своём решении.       Оглядев его и остальных бойцов ещё раз, во мне бились тревога, вызванная странным чувством к лейтенанту, и жажда пополнить свой отряд дабы избавиться от другого страха. С одной стороны было подозрение, недоверие, а с другой — радость, возбуждение при виде бойцов, судя по документам, достаточно подготовленных, чтобы соединиться с нашей группой. Пока мои нервы плясали на грани мании, я прищурился, всё ещё пытаясь понять, кого мне напоминал Волков, но эта затея была напрасной. Внезапно меня из неё выбил голос Имрана Халидовича: — Так что думаешь, капитан?       Я моргнул, вздохнув, затем мельком взглянул на своих ребят и, получив короткие кивки от них, осознал, что победила всё же радостная сторона, и наш отряд должен стать больше. Мой взгляд вернулся к новобранцам. — Хорошо. Вы приняты.