У каждой кошки девять жизней

      Я сам не ожидал от себя таких эмоций и чувств, но боялся даже на метр отпустить от себя Женю. На заданиях старался держаться к ней поближе, помогал в походах, оберегал её сон на привалах. Обнимал, когда она нуждалась в поддержке. Таскал цветы и её любимый горячий шоколад, провожал домой, готовил ей завтраки.       Я любил её отчаянно и безнадежно, а она просто была со мной. Я совсем не понимал, что она ко мне чувствует. И хоть мы и проводили почти каждую ночь вместе, всё равно между нами как будто возвышалась стена. Прочная такая и, казалось, нерушимая. Нет, Женя отдавалась мне всегда искренне, страстно, без притворства, но только телом. Душа её была под замком.       Я бы долго ещё решался поговорить с ней, когда Мура вдруг начала разговор сама.       — Люблю тебя, — в очередной раз признался я, прижимая к себе её стройное тело и целуя припухшие губы.       Она лишь погладила меня по щеке и, чуть слышно вздохнув, ответила:       — Я знаю.       — И это всё?       Мура отвела взгляд, выпуталась из моих объятий, встала с кровати и, закутавшись в покрывало, подошла к окну.       — Прости. Ты очень много для меня значишь. Но…       — Но?       От отчаяния у меня перехватило в горле. Я так боялся того, что сейчас мог услышать.       — Я не могу, Вась. Не могу позволить себе в тебя влюбиться. Если вдруг ты уйдёшь, я не выживу.       — Что ты себе придумала? Я никуда не собираюсь уходить.       — И это я знаю, — печально улыбнулась она. — Но жизнь — непредсказуемая штука. Кто знает, что будет завтра… Понимаешь, сейчас, если ты уйдёшь, я смогу попытаться выжить. И может быть, у меня даже получится, — я не выдержал, вскочил с кровати и подошёл к любимой. Женя подняла голову, в глазах её блестели слёзы. — Но если я влюблюсь в тебя, шансов у меня не будет никаких. Прости, но вырвать тебя из сердца просто не получится.       — Глупенькая ты моя, — я обнял её, пряча в своих объятиях. — Ну куда я от тебя денусь. Женечка, ты весь мой мир, вся моя жизнь.       Мура решительно вытерла слёзы и посмотрела прямо мне в глаза.       — Это ничего не меняет, — прошептала она, но я только крепче сжал руки.       От таких откровений голова шла кругом, но теперь я знал, что никогда не сдамся. Да, я не был ни волшебником, ни предсказателем и не мог знать, что уготовила нам судьба. Но одно знал точно — я люблю её и никуда не отпущу. А самое главное, несмотря на все её доводы, я видел, она тоже меня любит, просто боится этого чувства. И я пока не знал, как показать ей, что любовь — это великий дар и самое прекрасное, что только может быть между двумя людьми.       После того разговора прошло довольно много времени, но ничего не менялось. Женя по-прежнему была со мной, но только что была. Причём я чувствовал, что она всё сильнее привязывалась ко мне, но всё ещё боялась. Боялась потерять. Боялась любить. Боялась дышать полной грудью и жить, как подсказывает сердце.       Очередное задание, погоня за преступником и одна пуля развернули нашу историю на сто восемьдесят градусов.

***

      Я сначала и не понял, что это был выстрел. Не услышал из-за шума мотора. Затем удар об воду и оглушительная тишина. А потом появилась боль. Она стальными щупальцами оплела всё моё тело, а следом в груди вспыхнул огонь. Мне хотелось кричать, выть, стонать, но я только крепче стискивал зубы, чтобы не тратить остаток стремительно утекающих сил, с трудом удерживая себя на поверхности воды.       Когда послышался звук приближающейся лодки, а следом голос Бати, я уж подумал, что мне это чудится, но крепкие руки командира, поднявшие меня на борт, были реальны, как и холодные ладони плачущей Умки. Я успел передать сведения, которые добыл, и провалился в темноту.       Это просто невероятно. Я как будто плыву среди мириад сверкающих звёзд, заглядывая в самые дальние уголки разных вселенных. Мне так хорошо и спокойно. Немного холодно, но всё равно не хочу возвращаться. В оставленном мире некому дарить мне тепло.       Я уже уверился, что останусь здесь навсегда, как вдруг полное боли и отчаяния «Вася!» разрезает плотную тишину вокруг.       Откуда это здесь? Это меня зовут? Но кто? Подождите, это её голос? Голос моей любимой? Женя, скажи ещё что-нибудь.       — Господи, ну как же тебя угораздило.       Тонкие пальчики касаются моей щеки, нежно поглаживая кожу. Наши пальцы переплетаются. Знакомый аромат духов, ощущение её присутствия и волна любви, накрывающая словно теплым одеялом. Ммм, как же хорошо.       Хотя подождите, откуда здесь Мура? Не может она здесь быть! У неё же приказ охранять того перца заграничного. И вообще, с чего бы ей обо мне переживать. Флиртует, наверное, с тем красавчиком и даже не вспоминает, что где-то есть Кот. Я же ей не нужен. Так держит для… сам не знаю для чего.       Ну точно, фантазия разыгралась. Я больше не слышу её голос. И тепло пропало. Тем более незачем возвращаться. Останусь здесь, в такой притягательной тишине среди звёзд. Зачем мне все эти переживания? А тут тихо и спокойно. Пусть холодно, зато в груди не болит.       Но что это? Опять её голос.       — Васенька, пожалуйста, не уходи, не оставляй меня. Я не смогу без тебя. Ты мне так нужен. Я просто очень боялась об этом сказать. Но теперь поняла, что самое страшное — это не раствориться в любимом человеке, как я думала раньше, а не успеть сказать о своих чувствах. Родной мой, я так тебя люблю. Пожалуйста, вернись ко мне.       Не понял. У меня слух повредился или мозг? Женька меня любит? Бред какой-то. Или не бред? Надо это выяснить.       С трудом приоткрываю глаза и поворачиваю голову, пытаясь разглядеть, что происходит вокруг. Трубки, капельницы, пищащие аппараты, какие-то приборы. И девушка на соседней кушетке. Изо всех сил пытаюсь сосредоточиться, но перед глазами всё плывёт, и я не могу определить кто это. От напряжения в голове нарастает шум, и я снова проваливаюсь в спасительную темноту.       Прихожу в себя резко. Боль пронзает грудь при первом же вдохе, и я кашляю, чтобы хоть немного прийти в себя. Ко мне тут же подскакивает радостная Умка, и я еле сдерживаю вздох разочарования. Так и знал, что чудес не бывает. Мура мне привиделась. Откуда бы ей тут оказаться. У неё же все по уставу, приказу, инструкциям и ещё чёрт знает каким установкам.       Встаю, изо всех сил сжимая зубы, чтобы не заорать от боли. Натыкаюсь на восторженный взгляд Умы, которая бодро докладывает Бате о том, что я пришёл в себя. В следующий момент мне прилетает отказ в участии в операции, и в глазах Умы уже светится сочувствие. Но я, не обращая на это внимания, командую принести мне форму. И Леся тут же убегает.       А с другой стороны, хорошо, что со мной сейчас Уманова. Мура бы хрена с два сделала так, как я прошу. Скорее вырубила бы, чтоб наверняка остался в госпитале. А Умка вон только рада. Бегает по моим поручениям и счастлива.       Вот что я за человек такой? Как можно заставлять преданного тебе товарища, названную младшую сестренку, нарушать приказ, когда сам её всё время за это гоняешь? Гад ты, Ионов.       Об этом я размышляю, пока мы едем на пристань. Но стоит нам с Умой подойти к катерам, где я вижу её, все посторонние мысли из моей головы улетают сами собой.       Женя смотрит на меня, и в её глазах я вижу целую феерию чувств, но никак не могу прочитать их. У меня голова кругом идёт. Командир что-то говорит мне, и я вынужден переключиться на него, рапортуя о своей готовности участвовать в операции. Батя явно очень недоволен, но своё согласие дает, и я, наконец, могу приблизиться к ней.       Я ни на что не надеюсь, еле дыша, прикасаясь к Жене. Но что это? Мура так нежно дотрагивается до моей щеки. Мне кажется, или она явно не хотела меня отпускать? Блин, Бизон, не хочу я никакую конфетку. Хочу, чтобы Мура подольше смотрела меня такими вот глазами, и её прохладные пальчики касались моей кожи.       После задания, на котором снова пришлось накупаться, на катере я вижу грустную Женю. Она прячет глаза, и я не могу определить, что же её так расстроило. Ладно, поговорю с ней потом. Сейчас у меня есть миссия поважнее.       — Спасибо тебе.       — За что?       — Ну, жизнь спасла.       — А это не я.       Ума кивает в сторону Муры, и меня будто током прошибает. Всё-таки мне не почудилось. Это была она!       Остолбенев, смотрю на Леську и краем глаза замечаю, как Женя вскакивает с места. Бросаюсь за ней, догоняю и с ходу сгребаю в объятия.       — Мура… Мур… я…       — Какой же ты дурак.       Господи, если есть на свете счастье, то вот оно. Любимая девушка в моих объятиях, её тонкие пальчики, перебирающие мои волосы, нежные поцелуи и тихие признания под шёпот волн.       Она была моей Вселенной и тем якорем, что держал меня здесь. И я всегда буду возвращаться. К ней.