У каждой кошки девять жизней

      А это, оказывается, больно. Видеть, как небезразличный тебе мужчина нежно смотрит на другую.       Женя, замерев на полушаге, не может оторвать взгляда от парочки у входа в КТЦ.       Рядом с Котом стоит невысокая брюнетка и что-то говорит ему с улыбкой. А он слушает и улыбается в ответ. И эта его улыбка разбивает Жене сердце. Раньше он дарил такую только ей.       Глядя на девушку, Мура всё думает, где могла её видеть и, наконец, вспоминает. Это её Кот, будучи в очередном отпуске на своей любимой рыбалке, вытащил из воды, а потом долго спасал от пытающихся вытрясти информацию злодеев. Однажды не вовремя зашла в ИКЦ и увидела, как Петров показывает Багире материалы дела.       Кота тогда ранили, и он провёл ещё неделю в отпуске по ранению. Догадка, где и с кем он его провёл, обжигает, словно кипятком.       Женя даже представить не могла, что будет так больно и обидно. И вдруг вспоминает, как всего пару месяцев назад, загадочно улыбаясь, прошествовала мимо Васи с букетом хризантем, подаренным Артуром. А вечером пошла с ним на прогулку. Конечно, ничего такого не случилось. Просто показала город, посидели в кафе, а уже на следующий день он уехал. Но было ведь. И ещё так демонстративно. А Кот тогда ни слова не сказал, только в глазах его уже привычно плескалась боль.       Господи, можно ли быть ещё большей дурой, чем уже есть. И винить-то некого. Сама, всё сама. Как там говорят? Что имеем — не храним, потерявши — плачем.       А по сути-то, что она имеет? Что они имеют? Водопад, после которого она выстроила железобетонную плотину между ними, да пару поцелуев в приливе адреналина. Но чувства же есть. Перед собой-то чего душой кривить. Её тянет к Ионову со страшной силой. А она, вместо того, чтобы хоть попробовать и позволить себе быть счастливой, упрямо противится. Делая при этом несчастным ещё и Кота.       Словно желая добить её и так истёрзанную такими мыслями душу, брюнетка кладёт руку Коту на плечо, и Мура, не в силах видеть это, прикрывает глаза. Перед внутренним взором тут же всплывает картинка, как на недавнем задании она сама точно так же прикасалась к нему, а он обнимал. Тогда он обнимал её, Женю. А теперь она боится открыть глаза и увидеть, что его объятия предназначены другой.       Но посмотреть приходится, и Мура с облегчением видит, что Кот не обнимает брюнетку. Более того, они уже попрощались, и девушка уходит.       — Старая знакомая?       Кот слегка вздрагивает, явно не ожидая вопроса, но в глазах его Мура не видит вины. Это почему-то успокаивает. И даёт определённую надежду. А на что — она и сама пока ещё не знает.       — Угу.       Ионов, похоже, не настроен на разговор. Да Жене и самой не хочется ни о чём говорить. Сейчас надо разложить всё по полочкам и принять, наконец, решение. Если, конечно, ещё не слишком поздно.

***

      То, что она опоздала и её решения уже никому не нужны, Мура поймёт вечером. Когда увидит, как всё та же брюнетка ждёт Кота после работы. Вася даже не посмотрит в её, Жени, сторону. Просто махнёт всем на прощание, и его машина, мигнув красными фонарями, скроется из вида.       Закусив губу, чтобы не расплакаться при ребятах, Мура усаживается за руль и заводит двигатель. Как добирается до дома, потом не вспомнит. Только оказавшись в тёмной прихожей и рухнув на пол, даёт волю слезам. Сил держаться больше не остаётся.       Женя не знает, сколько прошло времени, когда вдруг раздается настойчивая трель дверного звонка. С трудом поднявшись, она открывает дверь и замирает, узнав своего ночного гостя.       Ничего не понимая в происходящем, Женя, всхлипывая, наблюдает, как Вася заходит. Щёлкает выключатель, и прихожую заливает мягкий свет. Потом Ионов захлопывает дверь и подходит к Муре вплотную.       — Жень, давай поговорим, — голос Кота звучит глухо, как будто у него болит горло.       — О чём? — говорить не хочется, но Женя заставляет себя. — Что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не должен сейчас наслаждаться компанией спасённого дарования от науки?       — Она приезжала прояснить кое-какие детали по тому делу. Вечером немного прогулялись, а потом я отвёз её в аэропорт.       — Зачем ты оправдываешься? Меня это не касается.       — Потому что я видел твои глаза. Там, на парковке.       — Видел. И всё равно уехал.       Кот морщится на её последнюю фразу, и Мурашову прорывает.       — Как ты мог, Вась? У нас же… мы же… Я думала, что ты особенный, а ты… Ты такой же, как все. Чем больше, тем лучше, да? Зачем тебе одна-единственная? Вон их вокруг сколько! Только успевай спасать да пользоваться!       Частью сознания, что отвечает за здравомыслие, она понимает, что делает только хуже. Что слова, сказанные в запале, могут стать точкой невозврата и разрушат всё раз и навсегда. Но остановиться уже не получается. Слишком сильным оказалось сегодняшнее потрясение.       Вася выслушивает её тираду с каменным выражением лица, но как только она останавливается, чтобы перехватить воздуха, хватает за плечи и больно сжимает.       — Как я мог, говоришь? А на себя давно в зеркало смотрела? Или когда тебе другие цветы таскали, не нужен был, а как только кто-то посмотрел на меня, сразу к ноге? А потом опять на тот же круг: «Кот, я занята», «Вась, давай не сейчас»? Я не каменный, Жень. У меня больше нет сил. Я хочу, наконец, понять, какая у нас с тобой история. И есть ли она вообще.       Каждое его слово — чистая правда. И она причиняет боль. Такую сильную, на какую даже огнестрел не способен. Но последние фразы, произнесённые практически шёпотом, скручивают так, что Женя не может даже вдохнуть. Такой силы спазм перехватывает горло. Справляться с физической болью их обучают в первую очередь. А вот с болью, в которую окунают брошенные в лицо последствия её же собственных поступков, приходится бороться самостоятельно.       Женя застывает, охваченная этой болью, не в силах пошевелиться. Только смотрит и смотрит прямо Васе в глаза. Она видит в них бушующее пламя и из последних сил надеется, что это не конец. Что она каким-то чудом всё не испортила, и отчётливо полыхающие в нём чувства будут и дальше пылать, а не сгорят сейчас дотла.       А Кот, раздираемый на части этими самыми чувствами, сжимает её плечи ещё сильнее, считывает немую мольбу во взгляде и делает то, что должен был сделать уже очень и очень давно.

***

      Это был поцелуй. Отчаянный поцелуй двух запутавшихся в своих чувствах людей. Всего лишь прикосновение губ к губам. Но ему удалось стать тем самым чудом, которое способно на многое. И рассказать обо всём без слов, и соединить две мятущиеся души, и дать любящим сердцам надежду на счастливое будущее.