У неё была вечность, но жизнь оказалась недолгой.

- Собирайтесь, сегодня поедем на съёмки, - именно с этой фразы началось обещавшее быть спокойным утро понедельника в общежитии. Разношёрстная компания сидела за большим столом кухни и уплетала завтрак, приготовленный совместно старшим хёном и заботливой онни (ни в коем разе ни нуной). Шуга на эту реплику изобразил состояние крайней безысходности, едва не забыв о тарелке перед собой, стремясь театрально уронить голову на стол. Макнэ-лайн все, как один, подняли заинтересованные глаза. Как-никак онни поедет с ними в первый раз на съёмки этой передачи. До этого всегда был только Седжин-хён, а девушку старались не брать. Но половина испытательного срока уже прошла, а потому ровно наполовину убедившись в её компетентности, директор решил устроить ещё одну проверку. - И куда на этот раз? – лидер говорил спокойно, с малой долей интереса в голосе. - Парк Дэ Чан Гым, Кёнгидо. Говорят, там довольно красиво. Если выедем через час, то успеем приехать одновременно со съёмочной группой. Они собираются в компании. - Нам тоже собраться? - Да. Оденьтесь, возьмите воды и что-нибудь по желанию. Фотоаппарат, плеер, например. Всё остальное уже наша забота. Секунду. Да, Седжин-а, - девушка отвела рукой прядь волос с глаз и приложила телефон к уху. – Да… Да… Еду на месте закажем?.. Хорошо. Стоп, у нас же было время… Ясно. Разберёмся. До связи, - быстро взглянув на изящные часики, Со Ён сбросила вызов. – Ускоряемся. Вместо часа у нас пятнадцать минут. - С чего так вдруг? - Подвижки в расписании парка. Вечером ожидается наплыв людей. Не хотелось бы, чтобы нас видели. Да и сейчас пробок будет меньше. Так, ладно, меньше слов, больше дела, - растолкав всех из кухни по комнатам, Со Ён аккуратно сложила тарелки в раковину. В поисках перчаток и моющего она наткнулась на записку: «Со Ён посуду НЕ мыть!!!», написанную крупным почерком Джина. Ящик с нужными вещами был предусмотрительно заперт. Качнув головой, девушка послушно закрыла дверь шкафа (хотя открыть ящик не составило бы труда) и вернулась за стол. Ровно через минуту на кухне появился младший из мемберов, оставив в спальне двух своих соседей. Заняв своё место, он виновато опустил глаза и стал немного раскачиваться из стороны в сторону. Инцидент с пистолетом всё ещё беспокоил его. Нервно поглядывая на белую повязку на хрупкой ладони, он не заметил, что за ним тоже наблюдали. Со Ён иногда кидала на него изучающие, подмечая изменения в поведении. Покусанные губы и беспокойные самообъятия не могли остаться незамеченными. «Ты правда тот же, Гуки. Даже нервничаешь так же,» - пронеслось в голове девушки. Через минуту тяжёлого молчания послышались звуки грохота из одной из спален и вопль Юнги: «Ким Намджун, неужели нельзя было снести сразу весь стеллаж?! Чего одной полкой-то ограничиваться?!» Со Ён сразу же подскочила, зная о повышенной неловкости лидера (и об её причине), и обогнула стол с целью проверить наличие травм у жителей крайней справа комнаты, но была остановлена подрагивающей рукой на запястье и почти неслышным: - Онни, не стоит. У них всё нормально. А Намджун-хёну будет неловко, - остановившись, девушка чуть склонила голову и прищурила глаза. Поняв, что отпускать её не собираются, она села напротив Чонгука. - Я рада, что ты заговорил со мной. Впервые за эти четыре дня мы так близко, да? А то ты сразу уходил, как только поможешь мне. Я даже спасибо сказать не успеваю, - Гук встрепенулся и потерянно посмотрел в глаза цвета расплавленное золото. Он всё ещё сомневался в том, что с нуной можно заговорить. – Ну давай, спрашивай. Я же вижу, что ты этого хочешь. - Как… Как твоя рука, онни? – парень осторожно провёл большим пальцем по выпирающим костяшкам хрупкой кисти. - Она прекрасно себя чувствует. Кости целы, поэтому рана почти зажила. Завтра или послезавтра сниму уже эту повязку. Так что всё в порядке. - Точно? - Да, на все сто. Ну, минус один, потому что кое-кто меня игнорировал. И минус ещё один, потому что эти копуши решили опоздать, а Седжин меня за это по головке не погладит. Так что все девяносто восемь. - Но я тебя не игнорировал! Я просто… – Чонгук сделал брови домиком, заставив Со Ён подавиться своими же обжигающими воспоминаниями. Да, когда-то они сидели также на земле, а где-то в лесу затерялась обломанная сильной рукой стрела. И в этот момент прикосновения возвращают в прошлое, услужливо подкидывая всё новые картинки, помогая закончить фразу. - Волновался? – голос чуть хрипит из-за кома в горле, глаза по-доброму прищурены, но на них не спешит появиться спасительная влага. Да и никогда, наверно, уже не появится. - Да, - его ответ всё так же преисполнен эмоциями, а в глазах можно прочитать все четыре дня: чувство вины, бесконечные сомнения и переживания, искреннее стремление помочь и вязкий страх, что оттолкнут. Всё это почти ощутимо падает с плеч, когда мягкие пальцы проходят по чёрным волосам, а девушка говорит: - Ну, теперь же всё хорошо, правда? – и снова почему-то хочется разрыдаться, ведь облегчение такое необходимое, что без него, кажется, он уже на следующий день бы не выдержал. – И теперь я в порядке на все девяносто девять. Со Ён почти смеётся, когда на кухню приходят уже полностью одетые ребята, которые, конечно, приготовились за пять минут и взволнованно слушали их разговор. В комнате становится довольно шумно, поэтому девушка не сразу отвечает на звонок, понимая, что коллега уже слегка на взводе. Переднее место оказывается занято кое-какими вещами съёмочной группы и команды дизайнеров, которые не уместились в багажник, поэтому Со Ён занимает место на первом ряду в микроавтобусе и начинает поиск кафе с доставкой поблизости от парка. Парни начинают засыпать менеджера вопросами о предстоящем эпизоде шоу, на что тот лишь отмалчивается, создавая таинственность. Но когда в разговоре начинают затрагивать её скромную персону, девушка поднимает глаза от заметок и находит отражение глаз Седжина в зеркале заднего вида. - Седжин-хён, а онни будет на съёмках, да? - Нет, Тэхён-а. Её мы отправим прогуляться. - А моего мнения никто спросить не собирается? – Со Ён вопросительно выгибает бровь. - Если ты появишься на съёмочной площадке, то половину эпизода придётся переснимать, потому что на заднем плане будет слышен смех большей части стаффа. И не надо говорить, что твои комментарии к такому не приводят. Или тебе напомнить, как мы тот эпизод оформляли? Со Ён возмущённо фыркнула и отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что совершенно не согласна с таким мнением о себе. Нахохлившимся воробушком она угрюмо смотрела на пролетающие мимо деревья. Разработав в голове план подключения к камерам, она уже была готова продолжить свои изыскания, но озвученный кем-то вопрос заставил подключиться к разговору о предстоящем эпизоде. Выдвигались догадки на тему костюмов, заданий и прочей практически несущественно ерунды, до того чтобы открыть «великую тайну» о которой нужно была подождать всего лишь какие-то полчаса. Под конец были перебраны уже все возможные и невозможные версии, заключено на эту тему несколько пари, а потому долгожданная остановка авто с чуть не задохнувшимся от смеха водителем оказывается как никогда кстати. Благополучно вернувшись с обследования всех ближайших кафе, Со Ён медленно направляется к предположительному месту съёмок. Когда она оказывается на месте и смотрит туда же, куда и объективы камер, окровавленное сердце выбивает из лёгких весь воздух. Три тысячи лет назад… Ровно три тысячи лет назад она видела их на своей свадьбе в похожей одежде. Плевать, что солнцезащитные очки тут совсем некстати, что есть маленькие неточности в костюмах. Она чувствует, что от боли сейчас задохнётся и разворачивается на сто восемьдесят градусов, прижимаясь спиной к коре дерева. В голове снова мелькают непрошеные картинки из прошлого, неодолимое чувство вины за каждый вдох, каждый удар сердца вновь вгрызается в сознание со страшной силой, заставляя бежать, бежать, бежать. Сейчас плевать, что её не найдут. Всё равно, что придётся потом отчитываться перед Седжином. Справится, она ему скинула номер. Она бежит от своей боли куда-то в лес, пытается скрыться, но не выходит, потому что подсознание шутит с ней злую шутку, переносясь вместе с телом в лесок на окраине магического Лондона. Она падает на колени перед семерыми обелисками, на которых вместе фотографий невыцветшие благодаря магии рисунки, а между третьим и четвёртым на небольшой плите ещё один. И пусть одежда как в исторической дораме, волосы острижены неровно, и вовсе это не быстро выцветающая фотография, а рукотворный рисунок, этих людей всё равно нельзя было не узнать. Сейчас они были в парке далёкой Кореи.

Подпись: «Мой мир до его разрушения».