Hope

Их счастливое «мы» лопнуло, как мыльный пузырь. Разорвалось, кровавыми ошметками разлетаясь по округе. Их «мы» сдыхало, блюя, ломаясь, дрожа и хрипя, прося ни то помощи, ни то боли, ни то новую дозу. Рико чувствовал подступающую к горлу тошноту, тремор в пальцах и…брезгливость. Смотреть на Нила было тошно, признавать свою вину в его состоянии страшно. Сейчас, когда чувство абсолютной власти над чей-то жизнью, над его жизнью, уступило наконец место рассудку и здравому смыслу, пришло полное и безоговорочное осознание ситуации. Понимание вызывает дрожь, словно было ледяной водой, вылитой из ведра одним резким движением чей-то невидимой руки. Если быть честным до конца, их «мы» разрушилось одним промозглым дождливым ноябрьским вечером. Вечером, в который Рико, утешая расстроенного Нила, дал ему дозу качественного стаффа, наслаждаясь результатом. Податливый покорный Джостен, невменяемый, совершенно ничего не соображающий, сводил с ума похлеще того самого чистого стаффа. Нил отдавался не задумываясь, подчинялся любому приказу. Нил доверял. Рико же думал, что сможет это контролировать, что справится. Убеждал себя в этом, давая новую дозу и наслаждаясь получаемым результатом. С каждом разом приказы становились все унизительнее, а наказание изощреннее и больнее, а дозы все чаще и больше. Рико в голову не могло прийти, что на деле он не контролирует ситуацию. И никогда не контролировал. Он развивал в Ниле зависимость от себя и стаффа, не задумываясь о последствиях, не понимая, чем все это в итоге обернется. Когда Нил пришел к нему сам, опьянённый алкоголем и требующий новую дозу, все рухнуло окончательно. Морияма лишенный контроля над ситуацией, лишился контроля над собой. Он быстро сменил тон этой беседы, превращая требование в мольбу. Результат Рико понравился. Он сполна насладился видом стоящего на коленях с широко раскрытым ртом Нила, ожидающего приказа, внимания, сходящего с ума, горящего в агонии и просящего, просящего, просящего. Морияма веселился, забавился, издеваясь, унижая, втаптывая в грязь, делая абсолютно зависимым от себя. В руки себя пришлось взять во время выпускных экзаменов Джостена, заставить его завязать, а себя сдерживаться. Вот так пришло абсолютное понимание и полное осознание ситуации. Горькая правда обрушилась лавиной, погребая под собой сознание. Морияма пытался, правда пытался исправить то, что натворил. Получалось у него слишком паршиво, потому что Нил неплохо научился торговать собой. Привело это все к вполне закономерно итогу. Теперь, после семи месяцев их «замечательных отношений» Рико справлялся с чужим передозом, промывая чужой желудок, морщась от запаха алкоголя и рвоты. Морияма смотрел в пустые тусклые глаза, отпаивая крепким чаем, пока в голове пульсировало одно слово «беги». «Давай же, Рико беги. Беги, пока можешь, беги. Уходи пока не увяз окончательно. Не теряй шанс на нормальную жизнь, -шептал противный внутренний голос, пока Морияма вслушивался в чужое размерное дыхание, все еще не веря, что снотворное подействовало.» Рико мечется по квартире, словно раненый зверь, пока в голову не приходит гениальное, по его мнению, решение. Нил просыпается, с трудом собирая себя в кучку. Все тело сводит в судорогах, боль пульсирующими волнами расходится по нервам, в горле сушняк. Джостен морщится, стонет, оглядываясь в поисках воды. Из-за тремора открыть найденную бутылку получается только после пятой попытки. Нил с наслаждением пьет воду, пытаясь понять, отчего ему сегодня так хреново. Обычно после вечеринок вроде вчерашней Нил чувствовал себя гораздо лучше. По лицу вошедшего в комнату Рико, Нил понимает, что ситуация дерьмо. Джостен подбирается, напрягаясь, не знает, чего ждать. Считывать Морияму в такие моменты Нил так и не научился. — Так больше не может продолжаться, Нил. Я собрал вещи, вечером отвезу тебя в наркологический реабилитационный центр. — Я, по-твоему, наркоман? — Джостен сжимает пальцами одеяло, избегая прямого взгляда, — или это какое-то новое наказание? — Нил, хватит! — Рико подскакивает, вспыхивая, — все, шутки кончились. Я сказал, что ты едешь в клинику, значит ты едешь! — Я никуда не поеду. — Ты понимаешь, что вчера чуть не умер?! Я едва успел тебя откачать, — Рико останавливается, сжимая пальцы в кулаки, смотрит на опущенную голову и вмиг смягчается, — я чуть тебя не потерял, Нил, пойми это. Нил поднимает голову, смотрит в непроницаемый уголь чужих глаз, затем вглядывается в чужое лицо, ища признаки, подтверждающие, что сказанное — правда, и замечает: под глазами синяки, кожа бледная, а сами глаза воспаленные красные. Нил молчит, сжимая губы, и ведет борьбу внутри себя. Он не хочет никуда ехать, ему и так хорошо. — Так будет лучше… — Я не хочу как лучше, ясно тебе! — дергается, истерит, срываясь. Глухо стонет, падая на бок. В теле сильная слабость и острая боль, отвлекающая, мешающая сосредоточится. Рико цокает, укладывая Нила удобнее. — Я сейчас принесу обезболивающее. И, Нил, это больше не обсуждается. Ты едешь в клинику. Нил ничего не отвечает, у него совсем нет сил говорить, и тем более спорить. В клинику Рико отвозит Нила через неделю. Частный реабилитационный центр, оплаченный полный полугодовой курс лечения. Он крепко обнимает Нила, перед уходом, шепча в ухо извинения. На большее у него смелости не хватает. Он долго сидит в машине, смотря на кованные ворота, не веря, что это их последняя встреча.