Hope

Нил просыпается от скрутивших тело судорог. Его страшно ломает. Джостен выгибается, мечется по кровати, раскрыв рот, отчаянно хватает ртом воздух. Он сваливается на пол, хрипит, сжимаясь. Тело горит в агонии. Нилу кажется, что сейчас он точно умрет. Просто не выдержит этого кошмара. Дверь открывается, и Эндрю застывает на пороге на несколько секунд, осознавая происходящее, бросается к шкафу, в котором находится аптечка. Беспокойство захватывает, хотя вроде Эндрю уже должен был уже привыкнуть к подобному. Дрожащими руками он набирает в шприц обезболивающее, закрывает колпачком, и прихватив спиртовые салфетки и жгут, подходит к кровати. С трудом Миньярду удается сделать Нилу укол. Он откладывает использованный шприц в сторону, устраивает голову Нила на своем бедре, аккуратно гладит затихающее тело. Тишину комнаты нарушает тяжелое рваное дыхание Джостена, Нил не без помощи Эндрю переворачивается на спину, смотрит расфокусированным взглядом на светлый потолок. Его бьет слабой дрожью, тело покрыто холодным потом, по подбородку стекает слюна, которую Миньярд вытирает салфеткой. — Холодно, — выдавливает из себя Джостен. Слова даются ему с трудом, говорить тяжело больно, легкие все еще горят, горло словно натерли наждачкой. — Нил, надо встать, слышишь? — Эндрю пытается казаться спокойным, но голосе все равно проскальзывают нотки беспокойства и усталости. Джостен даже не пытается попробовать встать, слабо качает головой, отказываясь. Эндрю смотрит на наручные часы, понимает, что прошло меньше десяти минут. Он тянет руку к кровати, стягивает с нее одеяло, закрывает им Нила, запускает пальцы в отросшие каштановые волосы, перебирая пряди. Эндрю думает о чем-то своем, совершенно абстрагируясь от происходящего, он реагирует на шевеление, лежащего Нила. Миньярд аккуратно помогает ему сначала присесть, придерживает за плечи, и помогает подняться. Нил чувствует головокружение и приступ тошноты, хочет вернуться в постель, но Эндрю не дает. Упрямо ведет в сторону двери, что-то говоря. Что именно, Джостен не понимает. Слова сливаются в сплошную какофонию из звуков. Миньярд сажает Нила, который вцепляется в предплечье его руки на бортик ванной, набирает теплую воду. Джостена все же рвет. Он пачкает их с Эндрю одежду и кафель ванной. Миньярд молчит, раздевает, помогает забраться ванную. Нил закрывает глаза, откидывает голову на бортик ванной. Эндрю стягивает с себя футболку, меняет постельное белье в комнате, надевает чистую футболку закидывает грязные вещи в машинку и запускает стирку. Миньярд подходит к Нилу, треплет ему волосы, вытаскивая из дремы. — Не спи, — Миньярд оглаживает шею и плечи. Они быстро заканчивают с водными процедурами и возвращаются в комнату. Эндрю помогает Нилу лечь, укрывает одеялом и снова оставляет его одного. Спустя время Эндрю возвращается с чашками горячего крепкого чая. Нил же окончательно отключается, проваливаясь в глубокий сон. Эндрю выдыхает устало, ставит чашки на столик и уходит на балкон курить. Следовало догадаться, что Нил, отойдя от приступа и согревшись, уснет. Эндрю всматривается в раскинувшийся за окном сад, ловит себя на мыслях о том, что стоит пригласить садовника и привести сад в порядок. О Ниле он старается не думать, слишком устал от всего этого. Телефон, находящийся в кармане шорт, настойчиво вибрирует, оповещая о входящих сообщениях. Эндрю похуй. Он уверен, что пишет ему Никки, который будь что-то серьезное уже бы позвонил или отправился бы за ним машину, а то и вовсе приехал бы сам, а значит там или какая-то фигня, или очередные нотации с попытками вразумить и вопросами по типу «нахуй тебе сдался этот наркоман-уголовник?». Миньярд после таких вопросов изгибает брови в притворном изумлении, насмешливо при этом скалясь. Никки эту пантомиму обычно игнорирует, предлагая или выпить, или, если они уже успели распить по паре бокалов, сыграть в бильярд. Не только кузен любит задавать этот вопрос. Чаще всего мозг ему клюет, как ни странно, Кевин. Ежедневно лезет к нему со всякими глупостями: от предложения отправить Нила в клинику до разорвать эту связь к чертям. Эндрю и сам не знает, зачем он во все это ввязался. Соул-связь давно уже не является приговором и обязательством отдавать всего себя навязанной судьбой второй половинке. От неё можно избавиться, причем вполне легально. Эндрю просто не хочет. Этот пацан просто запал ему в душу, еще с первой встречи. Эндрю вздрагивает от звука глухого удара, который выдергивает его из воспоминаний. Миньярд оборачивается и видит сидящего на краю кровати Нила. Тот смотрит то ли на дрожащие руки, то ли на стакан, лежащий на ковре. Эндрю возвращается в комнату, плотно закрыв дверь на балкон. Подходит в кровати, подняв стакан с пола и поставив его на тумбу, опирается о нее задницей. Еще одной проблемой их отношений является сон: Нил может не спать сутками, или, наоборот, спать по двенадцать часов. Или, как сейчас, спать час-два, просыпаясь в состоянии острой тревожности или рассеянности, совершенно не понимая, что происходит и где Нил сейчас находится. Эндрю всматривается в зависшего парня, пытаясь понять в каком он сейчас состоянии: встревожен, напуган или просто растерян из-за того, что-то привиделось? — Ты скучный, — выдает неожиданно, дергано улыбаясь. Эндрю не удивляется. Привычка Нила вести большую часть диалога с самим собой у себя в голове вымораживает до зубного скрежета. В любом случае, это лучше, чем галлюцинации. Есть хотя бы крохотный намек на осознание ситуации. — Да или нет? — спрашивает Эндрю, заглядывая в глаза. Он не помнит ни одного «нет». Всегда было «да», независимо от состояния и ситуации. Иногда Эндрю понимаетвидитчувствовует, что это «нет». — Да, — выдыхает, придвигаясь ближе, но не прикасаясь. Джостен помнит, что Эндрю терпеть не может прикосновения. Любые. От любых людей. Всегда помнит. Будь он под кайфом, ломкой или просто пьяный, Нил никогда не прикасается, пока не услышит, что можно. — Ты скучный, — зачем-то повторяет Нил. Он и сейчас ждет чего-то, вдумчиво вглядываясь в голубые глаза. То ли снова усталого «я хочу, чтобы ты больше не приходил», то ли предложения съездить куда-нибудь, а может секса, которого у них не было уже несколько недель. Миньярд скользит подушечками пальцев по чужой щеке, проводит ими по нижней губе, берет пальцами за подбородок чуть-чуть приподнимает вверх голову и целует. Поцелуй получается нежным, аккуратным. В нем нет и намека на желание. Нет страсти. Нил чувствует вкус табака на губах, ловит себя на мысли, что ему хочется покурить. Мысль, однако, не задерживается в голове на долго. Нил чувствует, как крепкая ладонь медленно скользит по правому боку вверх, пальцы сжимают плечо, вторая рука по-прежнему держит подбородок. Миньярд рассматривает, рассеяно скользит взглядом по обтянутым бледной кожей ключицам. Джостен знает, что сейчас, отходящий от двух недель идущих друг за другом загулов, он похож на шлюху или парня с плаката-рекламы «мы против наркотиков». Эти две недели они вроде «не вместе», а значит и обещание: «не бухать и не нюхать», вроде не действуют. Вроде. Нил понимает, что вел себя как мудак последние недели, что вредил своими действиями только себе. Ни один из доводов и аргументов, которые Джостен приводил себе в первые двадцать часов после их расставания, не срабатывал против желания забыться, стереть из памяти полгода новой «типа счастливой» жизни. И в конце концов он проигрывает свою внутреннюю войну, ищет контакты знакомых из вроде бы оставшейся в прошлом жизни и оказывается на вписке. А там алкоголь, кальян с «особым» табаком, музыка. Сумасшедшее веселье без правил и запретов. Какой-то мальчик — молодой русоволосый высокий с серыми глазами. Совершенно не похожий на Эндрю. Нил не понимает, что нашел в том парне, невзрачном с нездорово расширенными зрачками и истеричным смехом. Упрямо выгоняет из головы мысли о том, что в своими вполне осознанными действиями причиняет боль Эндрю. Упрямо забывает, что сам Эндрю сделал очень больно своими словами. Нил пытается убедить себя в том, что решение вернуться было ни разу не унизительным, а правильным. Что так будет лучше. — Тебе противно? — Джостен не выдерживает давящей тишины и отсутствия действий со стороны Эндрю. Со стороны все это выглядит так, словно он ищет повод, поругаться и сбежать в очередной безудержный алко-трип по впискам на чужих прокуренных квартирах с незнакомыми людьми, которым не до кого нет дела, — тебе противно находиться со мной рядом? Нил уверен, что хотел узнать не это. Просто вопрос: «тебе противно со мной спать?», кажется каким-то глупым. Может все потому, что Джостен уверен том, что знает ответ. Прекрасно знает, что противно. Что сам Эндрю, для которого любое прикосновение оборачивается с трудом выносимой пыткой, с большой неохотой прикасается к другим людям. — Нет. Мне не противно, — отвечает спокойно, твердо, а затем, не дожидаясь ответа, — Я тебе уже говорил, что не в тех случаях, когда твое «да» подразумевает «нет». Не спорь только. Есть хочешь? Эндрю выпускает хрупкое тело из рук, отстраняется, не разрывая зрительного контакта. Нил отрицательно мотает головой. На самом деле, он чувствует дикую, давящую на нервы усталость. Джостен знает, что уснуть у него не получится, поэтому он заставляет себя встать с кровати и пойти в сторону ванной. Эндрю провожает Нила взглядом, пытаясь угадать, что взбрело в его голову на этот раз. Нил умывается, чистит зубы, ополаскивает лицо ледяной водой. Смотрит в зеркало на свое отражение. Тусклые глаза, кожа бледная с сероватым отливом, под глазами синяки, губы сухие потрескавшиеся. Нил стягивает футболку, рассматривает усеянное шрамами тело. Верить в то, что Эндрю не противно становится слишком сложно. — Рико стало противно, — уныло шепчет Нил. Он проводит по шраму, расположенному под правой ключицей, неожиданно проваливаясь в непрошенные воспоминания. FB Они с Рико отдыхали в каком-то новом дорогом клубе. Морияма позвал еще кучу левых людей, которых и сам толком не знал. Запахи духов, еды, коктейлей, забивали ноздри, пробирались внутрь, вызывая мерзкую тошноту. Голова раскалывалась, музыка била по ушам, сводя с ума. Во рту была неприятная сухость. Нил залпом выпил какой-то коктейль. Стало чуть легко. Рука Рико, лежащая на бедре, медленно поползла вверх, расстегивая пуговицы рубашки. Нил раздраженно дергается, потому что не любит демонстрировать кому-либо их отношения. Тем не менее не останавливает Морияму, наоборот двигается ближе, позволяя полностью расстегнуть рубашку. Рико ухмыляется пьяно, наслаждаясь чужой отзывчивостью. Он обнимает одной рукой за шею, пальцами гладит кадык, массирует ее спереди, другой ласкает грудь, напрочь игнорируя окружающих. Нил, который с каждой минутой становится более расслабленным и податливым из-за выпитого алкоголя, жмется быстро. Где-то на грани слышно звук бьющегося стекла. Джостен скользит взглядом по окружающем, понимает, что им похуй на происходящее. Пара рядом развязно целуется, интимно трогает друг друга, Нилу кажется еще немного, и они прямо здесь переспят. Он чувствует, как Рико его фиксирует за шею, прижимается к теплому боку, ожидая продолжения. Стекло легким единым росчерком режет кожу под правой ключицей ровной линией. Нил дергается не от боли нет, от неожиданности. Морияма грубовато сжимает пальцами подбородок, жестко сминает тонкие губы в глубоком мокром поцелуе, отвлекая от потока мыслей. Нил прогибается, теряясь в ощущениях. Одурманенному алкоголем и разрастающимся возбуждением Джостену слишком тяжело сконцентрироваться на каких-либо размышлениях. Рико открывается от его губ, выпускает из рук на считанные секунды, поднимается и тянет Нила за собой к выходу. Счет оплачен, машина уже ждет снаружи. Морияма обнимает Нила за талию, зарывается носом в волосы, вдыхая аромат ванили, шепчет какие-то пошлости, пока они иду к машине… The end FB Эндрю крепко обнимает одной рукой, проводит губами между лопаток, оставляя легкие поцелуи, стирает слезы, расчертившие мокрыми дорожками лицо. Нил рассеяно осматривается, видит разбитое зеркало, осколки которого усеяли раковину, исцарапанные стеклом кровоточащие руки. Миньярд, влетевший в ванную под аккомпанемент бьющегося стекла, прекрасно понимает, что произошло — Джостена накрыло очередным воспоминанием, о прошлом, которое тот старательно пытается забыть. Эндрю знает, о прошлом Нила всего ничего. Некий ублюдок — Рико, который был ему вроде как названным братом и первой любовью, он же подсадил на вещества, пустив жизнь по наклонной и в какой-то особенно тяжелый момент исчез. Старший сводный брат, о котором бесполезно заводить разговор. Миньярд всегда удивлялся тому, как искрились ненавистью глаза, стоило завести разговор о семье Джостена. И все. Эндрю уводит Нила из ванной на кухню, обрабатывает ему руки. Он достает бокалы, бутылку виски, закуски и ставит все это на стол. Миньярд не уверен, стоит ли Нилу пить, находясь в таком состоянии, но другого способа убить время он все равно не находит. Утренний рассвет нагло вторгается в чужие квартиры. Солнце теплыми лучами заливает кухни и комнаты, сбрасывая с людей чары сна, побуждая проснуться, навести суету, глотнуть яркой жизни. Уснувшие на кухонном диванчике парни, жмурятся из-за слишком яркого солнечного света, ворчат, что стоило задернуть ночью шторы и просыпаются. Сонно хмурясь, разминают затекшие от неудобной позы тела. Эндрю смотрит на Нила, сонного и помятого, удивительно расслабленного. Магию утра разрушает звонок телефона Эндрю, который тот не может игнорировать. Миньярд идет в гостиную, из которой доносится раздражающая мелодия. Нил провожает блондина взглядом, поднимается, морщась от боли и идет к плите. Нил успевает выпить графин воды, пока варит им кофе. Он забирает свою чашку, сигареты с зажигалкой со стола и идет на балкон. Курить в доме ему кажется дурным тоном, хотя на самом деле, запах дыма в квартиры вызывает неприятные горькие воспоминания о прошлом. Нил выкуривает две сигареты подряд, выпивает кофе и все это в полном одиночестве. В голове в очередной раз молнией проносится мысль о том, что стоит завести кота. Большой, наглый, высокомерный ком шерсти угольного цвета по мнению психиатра должен сделать Нила счастливее. Джостен возвращается на кухню, собираясь сварить себе еще чашку крепкого бодрящего напитка. В этот момент на кухне появляется Миньярд. Хмурое лицо, поджатые губы и тяжелый взгляд демонстрируют явную злость на собеседника. Нил не дурак, понимает, что Эндрю нужно срочно ехать на работу. Понимает, что в очередной раз создает Миньярду проблемы. — Езжай, а, — голос у Джостена хриплый, прокуренный и удивительно тихий, а к горлу снова подступает тошнота, видя, что блондин собирается спорить, продолжая, не давая заговорить, — я в порядке. Эндрю, правда. Я не в первый раз прохожу через последствия своей глупости. Все будет ок. Даже рискну приготовить ужин, если не вырублюсь. Миньярд кивает. Оставлять Нила в одиночестве нет никакого желания. Тащить с собой в офис, словно маленькое не разумное дитя, чревато скандалом. Особенно, когда Джостен считает, что справится, особенно, когда говорит: я в порядке. Нил видит чужое настроение, гасит разливающееся по телу непонятно откуда взявшееся раздражение и идет еще варить кофе. Он выливает давно остывший кофе Эндрю, намереваясь сделать ему свежий со специями. За привычным, отработанным до автоматизма процессом минуты превращаются в мгновения. Они уже вдвоем идут на балкон с чашками кофе и сигаретами. Но сейчас он нужен семье, поэтому уезжает, надеясь, что не придется снова возвращать Нила домой. Теперь, пожалуй, он в полной мере понимает, каким адом была жизнь Ники. Он забрал Нила к себе через несколько месяцев после их знакомства. Перебрался с ним в пентхаус в центре, потому что так было. После того как Нил снова сорвался. После этого было еще два, и, если честно, Эндрю устал. Они живут вместе уже ебучих девять месяцев. Со скандалами, срывами Нила и криками. С его уходами и пьяными возвращениями. С уговорами Эндрю нанять психотерапевта. С теплыми редкими моментами тишины и спокойствия, когда Нил не накрывает ни кошмарами, ни приступами. Месяц таких хороших дней может наберется. Ради таких дней Эндрю старается, ради призрачный надежды, что так может быть если не всегда, то большую часть времени. У офиса стоит несколько левых машин с азиатскими номерами, что окончательно портит ему настроение. Слухи о том, что Морияма возвращаются в страну, оказались досадной и раздражающей правдой. У входа его ждет бледный, белый как полотно Кевин. — Там палач. Все, что тебе нужно сейчас знать, это то, что он родной брат Нила, — говорит Дэй, когда они заходят в лифт, — нет, не задавай вопросы, я очень мало знаю. Я лишь прошу тебя не ввязывать семью в войну. Не говори о Ниле, пожалуйста. Не давай Веснински еще поводы здесь остаться. — Он его ищет? — Эндрю напряжен. Ему не нравится этот разговор. — Нет пока, он с самолета сюда, потом обратно в Токио. Что? Наши люди пробивали базы аэропортов. Но поверь, это вопрос времени. Они уехали с Ичиро в Токио больше пяти лет назад, не знаю сколько точно, оба бросили младших братьев. Что странно, потому что все были уверенны, что Натаниэль безумно любит младшего брата. Тем удивительнее было то, что он оставил его с Рико. Это все, что я знаю. Это были или внутренние разборки в клане, или наказание. Эндрю, я тебя прошу, глупостей не наделай. Миньярд ничего не отвечает, направляясь в кабинет кузена. Он очень надеется, что сегодняшняя встреча не закончится войной с одним из крупнейших мафиозных кланов, потому что свое Эндрю не отдаст. Ни-за-что.