Унесенные из мира грез

После бессонной ночи Дельфи удалось сомкнуть глаза всего на пару часов. Добрую часть она натужно размышляла над планом по поиску девочек. В голове хаотично летали мысли о том, как они могут страдать. Она представляла, как их похитили и теперь морят голодом и холодом. Ее младшие подруги непонятно где. С такими думами она и уснула, совершенно позабыв смыть волшебную косметику. Туш размазалась по подушке, а помада окрасила все лицо. Сны были такими же сбивчивыми, как и мысли. Картинки все время мелькали в голове. То кровавые лужи в коридорах школы, то избитые, мертвенно бледные лица подруг. Временами она словно слышала чей-то хриплый, ледяной смех, ударяющийся о стенки сознания, умертвляющий, вселяющий страх. — Дельфи! — сонный голос на грани реальности и яркие пятна кровавой массы перестают казаться такими уж реалистичными. — Дельфи, проснись! — Кристина разрушает завесу крепкого двухчасового сна. Ее голос такой же страдающий. — Проснись же! Алина пропала! — Что? Черт! Еще же только утро! Даже не середина завтрака, — хныкает брюнетка, привставая на локти. Упускает мимо слова о том, что еще одна из их девятки канула в лету. Дельфи озирается на соседние кровати. Кристина стоит рядом со своей, одеяло вывернуто, простынь сползла на пол. Кровать Алины идеально собрана. В первой половине субботы спальное место Нотт сложно увидеть пустующим, да еще и настолько красиво заправленным. Немыслимо. Дельфи возвращает взгляд к Кристине, та расчесывает пальцами волосы, приводя их в подобие укладки. — Алины нет в кровати! — повторяет Блэк. Она быстро поднимает плед с пола и накидывает его на кровать, создавая видимой порядок. Кивает головой и бежит в сторону ванной. Лестрейндж выпутывается из объятий одеяла и садится, свесив ноги. — Я проверила Большой зал, там тоже нет, — Пэнси уже собрана, нервно выкручивает пальцы. Боль напоминает о реальности момента, хочется вырвать каждую волосинку, чтобы умереть от болевого шока. Неизвестность пугает. — Почему ты еще спишь? — только сейчас Дельфи замечает брата. Он наспех застегивает пуговицы на рубашке. В голосе слышится нервозная неуверенность. Еще немного и он присоединится к Паркинсон. Начнет наносить себе увечья или попросит сестру отправить в его сторону убивающее. Все лучше, чем осознание, что ты можешь исчезнуть следующим. — А ты почему в комнате девочек? — грубо фыркает брюнетка, скрещивая руки на груди. Паника еще не настигла ее сонный рассудок, и она строго смотрит на психующих друзей. Тео закатывает глаза и силится не накричать на Дельфи, знает, что у этого будут последствия. Делает шаг ближе к кровати сестры и смотрит прямо ей в глаза, рассматривает размазанную туш, помаду и красные глаза. Снова кивает. —Идемте, в Выручай комнату. Дорога до заветного места долгая и мучительная. Двигающиеся лестницы несколько раз подрывают их планы уводя компанию друзей в совершенно другую сторону. Их осталось четверо. Немыслимо. Пять студенток исчезли, и школа все еще молчит об этом. Словно ничерта не произошло. Мурашки бегают с тела на тело, будто паразиты, овладевают одним и начинают поражать новые просторы. Дрожь, страх, паника все стремительнее подступают к горлу, требуя выйти наружу вместе со вчерашним скомканным ужином. Комната полна непонятных безделушек. Но здесь же явно должно что-то быть. Тео горько оглядывает все кучи хлама и тяжело, практически безнадежно вздыхает. — Давайте попробуем. Комнат бы не открылась, если бы здесь не было хоть чего-то, — девочки кивают и разбредаются по разным углам. Долгие часы молчания изредка прерываются скрежетом старинных вещиц, которые долгие годы не были тронуты. Один раз даже лирическая музыка Святочного бала заполняет пространство, когда Кристина случайно задевает зачарованный проигрыватель. До чертиков знакомая мелодия заполняет воспоминания и от этого становится физически больно. То время, когда все были вместе, когда шутки про исчезновения из-за провала на экзаменах казались только шутками. Тео одним движением палочки заглушил пение аппарата, и все ментально поблагодарили его за это. Вспоминать слишком неприятно. Рано. Неправильно. — Как я и думала. Ничего нет, — наконец-то озвучивает Пэнси и кидает в кучу безделушек какую-то книгу с глупыми анекдотами. Ни один из них не показался ей смешным, а чтобы отвлечься она прочитала, как минимум семь. — Это точно... Ничего что нам может пригодиться, — подтвердила Дельфи отряхивая белую рубашки от осевшей пыли, но кажется только пуще прежнего разнося грязь по ткани. Нервно выдохнула и гулко чихнула. Она уже ощущала, как пылинки оседают на легких и заполоняют все внутренности. Ей хотелось сбежать отсюда и помыться. — Ничего кроме груды ненужных вещей и макулатуры, — закатывает глаза Тео и хватает первую попавшуюся тетрадь. Внешне она похожа на блокнот, но по качеству точно не такой, который ему дарил дядя Люциус из драконьей кожи. Лестрейндж брезгливо открывает его и пробегается глазами по первым строкам. — Дорогой дневник, 2022 год бьет под дых, и я уже устала, — хочет снова закатить глаза, но, когда смысл прочитанного доходит до осознания, снова возвращается взглядом к ровно выведенным буквам. — Какой год? 2022? — Кристина отлипает от хрустальных бокалов, красиво разложенных на одном из столов. — Да, — вчитывается в следующие строки, снова пробегается глазами по предыдущим. Качает головой в отрицании. Не верит даже самому себе. — И почерк Насти вроде, — криво улыбается. Форма защитной реакции. Он всегда уходит в смех от паники. Дельфи видит это и хмурится. Тот факт, что все пошло не так еще в начале недели набирает обороты. — Дай посмотреть, — Пэнси выхватывает блокнот и изучает написанное. — Скоро ОГЭ, — скептично сводит брови. — Скорее бы это закончилось. Почерк точно Насти, — долгие годы за одной партой, длинные вечера за списыванием эссе и изучением конспектов. Она знает этот почерк, как свой собственный, а то и лучше. Тонкие листы в ее руках мнутся, она перелистывает страницы, тихим шепотом читая новые абзацы. — Что такое ОГЭ? — брезгливый тон срывается с губ Кристины и она заглядывает за плечо Паркинсон, стараясь разглядеть сноску и объяснение нового термина. — Какого черта? — Дельфи переводит взгляд с брата на Пэнси. — Что там еще написано? — Я скучаю по ТикТоку. Мои ребята из Тайной комнаты пытаются активничать в социальных сетях, но я не могу им помочь. Мне ни на что не хватает времени, — Паркинсон словно проваливается в транс. Читает слова со страниц, но смотрит слово сквозь них. Будто заучила весь текст и рассказывает его наизусть. Ребята отнимает взгляд от подруги и генерируют. Идеи. Мысли. Да что угодно. У них на руках отгадка. — Ладно, с каждым разом все больше непонятных слов, — Дельфи мерит шагами расстояние от одной кучи барахла до другой. Кашляет. Снова душится пылью. — Ребят, — Кристина продолжает читать страницы блокнота, пока плечо Пэнси перед ней не исчезает. Оно на мгновение становится прозрачным. Блэк протирает глаза, но слизеринка уже на своем месте, все в том же трансе, шепчет текст из найденной подсказки. — Скоро поедем в Москву, — бубнит под нос и снова пропадает на мгновение. — Ребят, — предпринимает еще одну попытку шатенка и тянется рукой к какой-то осязаемой вещицы. Хочет почувствовать твердый предмет, чтобы понимать, что это не с ней проблемы. Дотягивается до столика с бокалами и ударяется бедром об угол. Хрусталь звенит, оживляет рассудок, но Паркинсон продолжает читать послание Насти, как мантру. Отнимает глаза от блокнота и говорит, говорит, говорит... — Я очень жду этого момента — Ребята, что с Пэнси?! — Лестрейнджи по сигналу отвлекаются от своих душевных терзаний. Пэнси мигает. Секунду она есть, другую нет. Тео делает шаг вперед, тянет руку к подруге, хочет схватить ее и вытянуть из непонятного транса. Она бубнит слова любви, признаний в чувствах, говорит о неизвестных городах, о друзьях, семье. О чем-то душевном и неизвестном. — Пэнс, — шепчет Дельфи и тоже подходит ближе. Паркинсон выходит из оцепенения всего на короткий миг. Ее голубые глаза взлетают к друзьям, и только она хочет сказать слова прощания или раскрыть секрет их проблемы, как ее силуэт исчезает в последний раз. Она перестает мигать, как зачарованный фонарик на Рождественской елке. Она становится прозрачной, невидимой и ненастоящей. Что-то внутри ребят холодеет и еще одна частица их души меркнет, умирает... — Что за нахер? — ругается Тео прерывая молчание. Реальность момента доходит до умов только в эту секунду. Голос Лестрейнджа настоящий, такой же не выдуманный, как исчезновение Пэнси Паркинсон у них на глазах. — Так, спокойно, никто не трогает тетрадь! — кричит Дельфи и отходит на пару шагов от зловещего блокнота. Следит взглядом за Кристиной, которая ближе всех к проклятой вещице. Они видят в дневнике проблему, думают, что это он всему виной. — Это штука проклята? Это какой-то темный артефакт? — шепчет Кристина оказываясь рядом с подругой. Девушки мельком обнимаются. Они все еще здесь, вместе, настоящие и осязаемые. — Я его трогал! Я следующий?! — пищит Теодор, протирая руки о брюки, рубашка, да о что придется. Пытается стереть с себя воспоминания. Ругается, что взял именно этот блокнот, а не тысячу других, которые так же валяются без дела. — Тео, закрой рот, — шипит Дельфи и приобнимая Кристину они идут в сторону выхода. — Нам надо к директору, — наконец-то озвучивает это Блэк. Тео плетется за ними шоркая ногами. Совершенно на него не похожая особенность. Дельфи озирается через плечо, проверяя благосостояние брата. Он ежится. Засовывает поглубже что-то в карман. — Что это было? — тихо спрашивает шатенка и смотрит на подругу. Лестрейндж пожимает плечами. Даже если бы она очень хотела, ответа у нее не было. Она, черт возьми, не знала, что это было. И теперь она самая старшая в этой компании, на ней еще больше ответственности, чем было раньше. Дельфи жмурится и идет по ощущениям. Иногда она сама за собой уследить не может, а тут ответственность за двух родственников. Выдыхает и открывает глаза. В кабинете директора пахнет сандалом и это должно успокаивать, но ничерта. Он раскладывает что-то у себя на столе и первое, о чем думает Тео, это карты. Подойдя ближе, он замечает плотные карты Трелони, которыми она любит тыкать в лица студентов на парах по изучению Таро. Лестрейндж прилагает все усилия, чтобы не пуститься в смех. Сейчас явно не до этого. — Директор, девочки пропали, — пищит Блэк выступая вперед. — Алина, Алиса, Энн, Настя, Вероника. Только что на наших глазах исчезла Пэнси, — рапортует Дельфи и выпрямляет спину в несвойственной ей манере. Слишком ровно, поясница чуть не ломится от излишнего усердствования. Но боль все еще отрезвляет. — Директор, что происходит? — Тео подает голос последним. Дамблдор медленно отрывает глаза от своего расклада и так же медленно поднимается со своего кресла. В его очах вселенская осведомленность. Будто ничего в этом мире не проходит без его ведома. Очки сползли на кончик носа и так он выглядит еще более лукаво, чем обычно. — Пройдите за мной, — манит ребят с неизвестность. Туда, где есть ответы. Они жмутся плечами друг к другу и идут. — Давайте, — он медленно водит палочкой над большой раковиной, и троица весьма скептически оглядывают темнеющую воду внутри. — Омут памяти, — подтверждает Дельфи и Дамблдор кивает. Палочкой увеличивает раковину, чтобы все смогли разом оказаться в картинке, которую он им хочет показать. Слизеринцы переглядываются. Становятся друг напротив друга и окунают лица практически в один миг. Все краски тускнеют. Перед их глазами рисуется новый мир, наполняется образами, моментами. Они словно смотрят чужую жизнь. Гермиона рассказывала Дельфи о таком магловском феномене, как телевидение и кино. Это было похоже на кино. Картинки менялись, а они были зрителями. — Нет, стой, вот сейчас, — голос Насти привлек всех к себе, и они разом обернулись на подругу. Смех эхом раздавался под толщею воды омута. — Давай, фоткай. Нет, видео! Снимаешь? — девушка с маленькой коробочкой в руках кивнула и из коробочки полился свет вспышки. — Тайная комната, я в Москве. — крики радости и счастья. Смех сменился игрой скрипки. Льющиеся звуки заполнили пространство и лицо Насти размылось окончательно. Огромный зал, люди в масках. Полумрак доставляет особый антураж. Оглушающий звук и наконец-то снова скрипка. Это успокаивает. Успокаивает ровно до того момента, пока ребята не находят глазами источник звука. Энн. Их Энн на сцене со скрипкой в руках и самой натянутой улыбкой, которую они когда-либо видели. Волнение слышно за версту. Но игра красивая и легкая, такая теплая и душевная. — Это была Анастасия Орлова, — голос мужчины выбивает весь воздух из легких. Энн улыбается, склоняет голову в знак уважения перед публикой и гордо цокая каблуками уходит со сцены. Картинка снова меркнет. Алису они узнают сразу. Перед ней непонятные вещи. Кольцо света на палке и посередине снова коробка. Она тыкает в нее пальцами, кивает, замирает в мыслительном процессе, хихикает и снова тыкает. Становится перед коробкой и когда из нее вырываются звуки музыки Гринграсс резво начинает двигаться под выученный ритм. Повторяет процедуру несколько раз. Музыка каждый раз разная. На лице яркая косметика, не похожая на магическую, волосы идеально взлохмачены, а на шее неизвестно откуда взявшийся красный галстук. Алиса исчезает и на ее месте появляется Алина. Ее белокурые волосы струятся вниз и красиво обрамляют лицо. Она не выглядит так, словно изменилась. На ней черный корсет и платье, яркая помада и громоздкое ожерелье Люциуса. Все, как всегда, но в ее руках та чертова коробочка. Она нажимает на что-то и неизвестная безделушка начинает светиться. — Валера, я скину все завтра. Чеслава, напомни мне, что я еще должна, — слова улетают в пустоту, потому что в комнате никого. Коробочка летит в сторону убранной кровати, а руки взлетают к идеальным белым локонам. Пальчики пробегаются по корням, и она стягивает волосы с головы. Теперь на плечи падают темные пряди, а на лбу красуется челка. Это совершенно не та Алина, которую они помнили и знали все эти годы. Блондинистые волосы летят вслед за коробочкой и покойно забываются там до лучших времен. Картинка снова плывет. Пэнси быстро подскакивает с кровати, случайно скидывая покрывало. На ее подоконнике канделябр с потухшими свечами, на полке книга с короной на обложке. Паркинсон в привычной среде обитания. Она подскакивает и быстро тянется к тумбе. Неизвестная коробочка уже ждет ее внимания. Пару раз тыкает и говорит в пустоту, будто эта безделушка может запомнить и ответить на ее слова. — Ребят, вы не поверите, что мне только что приснилось. Книги перед сном, плохая идея! И да Чеслава, я помню про фанфик, четвертая глава уже в процессе, — долгие секунды она просто смотрит в светящийся экран, потом снова тыкает и оттуда издается до жути знакомый тембр голоса. — Надеюсь тебе приснилась я гоняющаяся с палкой и криками «пиши главу»? — Пэнси тихо хихикает, и картинка плывет размываясь. Головы ребят выныривают из омута. Тяжелая одышка поражает их и некоторые мгновения они не могут ничего сказать. — Что это было? — первому дар речи возвращается Тео. Но вместо ответов, он получает ухмылку директора и такие же испуганные лицо сестер.