Унесенные из мира грез

— Что это было? — снова повторил Тео размеренно и звонко. Все картинки хаотично вертелись в голове. Улыбки подруг из омута памяти шли вразрез с мыслями ребят об их исчезновении. Тройка оставшихся студентов в унисон вздрогнули. Было страшно от непонимания ситуации. Карие глаза Лестрейндж прилипли к Альбусу Дамблдору, который кивал своим мыслям. Теодор ненавидел его чертовы загадки. Он злобно выдохнул и перевел взгляд на сестру. В родных глазах так же мало понимания. Ничерта не ясно. Пустота. Так же пусто, как в комнатах лучших подруг. — Почему Пэнси называла меня каким-то другим именем? — взвизгнула Дельфи утыкая руки в бука, стараясь показать всем своим видом, что она злится. Омут памяти ничуть не рассеял их страхи и сомнения, только пуще прежнего запутал. — И что это за коробочки у них в руках, которые светятся, издают звуки, — задумчиво говорила Кристина делая пару шагов назад от омута памяти. Ее начало мутить от такой быстрой смены картинок. Она уткнулась спиной в директора и медленно развернулась. В прозрачных глазах Дамблдора было больше ответов чем она могла подумать. — Куда они попали? —спросила Дельфи не ожидая ответов. Она думала, что если задаст вопрос вслух, то сможет сама найти ответ, но ничего не ум не приходило, в голове все так же пусто. — Другой мир, — шепотом, еле слышно прохрипела обескураженная Кристина. Она лишь сказала то, что вертелось на кончиках языков у всех присутствующих, но никогда не мог принять этот факт. В теле ощущалась небывалая легкость. Руки и ноги перестали ощущаться и всем своим естеством Блэк почувствовала, как покидает мир грез. Мир, где она была самой настоящей, была рядом с любимыми людьми. Она ничего не могла сказать, хотела крикнуть о своей догадке, но один зоркий взгляд Альбуса приказывающий замолчать остановил ее. — Вы скоро поймете. Кто-то из вас по всей видимости уже понял, — гордо заявил директор и кивнул в сторону Кристины. Тихо зашуршал подолом мантии и отправился к своему креслу, давая понять, что на дальнейшие вопросы никто не получит ответов. Взгляды Лестрейнджей устремились сначала друг на друга, а потом на оставшуюся подругу. Двоюродная сестра исчезала на глазах, растворялась в пространстве, как сахар в кафе. Пару раз она мигнула и последнее, что они увидели это сверкающий блеск ее улыбки. Кристина говорила, что все хорошо, она в порядке и ей не больно. — Какого черта? — пискнула Дельфи и кинулась в сторону, где секунду назад стояла Блэк. Ее кровная родственница, ее подруга, ее соседка по комнате, ее все. Тео врос в пол. Исчезновение Кристины для него было самым болезненным, и он просто физически мог ощутить, как внутри все рассыпается на сотни маленьких осколков. Сердце разбилось, раскрошилось и крошки стекла впились во все жизненно важные органы. В мгновение стало невыносимо плохо и больно. Шатен пошатнулся и, если бы сестра не сориентировалась быстрее, рухнул бы на колени. Она прижала его к себе оглаживая правой рукой пушистые волосы, такие родные, приятные, правильно торчащие во все стороны. — Вы нам ничего не скажите, верно? — грубо, практически срываясь на оскорбление процедила она, отводя брата в сторону выхода. Дамблдор кивнул не улыбаясь, не показывая совершенно никаких эмоций, просто констатируя факт. Он действительно собирался молчать. Последнее, что услышали ребята прежде, чем Дельфи гулко захлопнула за собой дверь: — Удачи в том мире, — но это было так тихо и неразборчиво на фоне злостного дыханий Лестрейндж, что никто не придал этим словам хоть какое-то значение подсказки. До подземелий они дошли быстро. Тео шел тихо, спокойно, но абсолютно молча. Если бы сейчас на его глазах Поттер и Малфой решили поцеловаться это не возымело бы никакого эффекты. Внутри все было перемешено, раздавлено и кровоточило. Было больно. Спустя пятнадцать минут молчаливых размышлений в гостиной Слизерина голос Тео разрезал тишину и нарушил идиллию мелодичного треска дров в камине. — Ты поняла, что происходит? — с надеждой спросил он, поднимая глаза на сестру. Они последние остались из всей компании друзей. Что происходило с остальной частью студентов Хогвартса они даже не думали, даже представить не могли. Хотя с ними ничего и не происходило. Все жили свои жизни, не замечая исчезновения студенток. Оставалось только гадать заметит ли Нотт пропажу сестры и девушки, забеспокоится ли Драко узнав, что Вероника исчезла? Гермиона обратит внимание, что ее вечный маленький хвостик отклеился и больше не бродит за ней следом. А куда делись две сестры Паркинсон? Как скоро из родители обратятся в школу за информацией. И что, черт возьми, им скажет Альбус Дамблдор?! — Ничерта! — шумно отвечает Дельфи. — А ты? — Тоже, — обнимает себя руками, а потом спускает ладошки к карманам. — Я просто даже не могу представить, почему это происходит... — Я взял ту тетрадь, — шелест листьев привлекает внимание сестры и Тео жмурится зная, что она разозлится. Дельфи не любит, когда ее не слушаются, тем более брат, тем более, когда это вопрос его жизни. Она раздувает ноздри от негодования и тянется чтобы выхватить блокнот, но шатен одергивает руку. — Я же говорила не трогать! — Тут новые записи, но уже другой почерк, — останавливает девушку и быстро открывает нужную страницу. — Слушай, редактирую фото для общего аккаунта отряда. Я рада, что состою в «Тайной Комнате». — Почему все время мелькает эта Тайная комната!? — взрывается, как фейерверк близнецов Уизли, воспламеняется как спичка. Непонимание. Тотальное непонимание. Она не может контролировать процесс. Тео дрожит по той же причине. От него ничего не зависит. Косится в сторону их с Кристиной тайного места, где они прятали старый виски и сглатывает. Она словно знала, что это прощальная попойка. Глаза покрываются пеленой, образ сестры расплывается перед глазами, застилается слезной кромкой. — Что за бред? Отец точно не приделах... — Слушай дальше, — не в силах размышлять над этим продолжает читать. — Сегодня мне пришли новые свечи с ароматом Малфоев. Эх, жаль, что нельзя попасть в мир Гарри Поттера... — Что? — вытягивает из ослабших рук брата блокнот и смотрит на написанный текст. Такой знакомый и уютный. Такой любимый и домашний. От всего написанного веет запахом вечеров перед камином с огневиски в руках. Она знает кто написал эти слова, как и Тео. Они оба прекрасно это понимают. — Вот и я не понимаю, — голос совсем тихий, пустой. Нет, опустошенный. Из него высосали всю тягу к жизни. Забрали тех, кто заставлял его улыбаться в самые темные дни жизни. — Почерк Кристины? — наконец-то озвучивает Дельфи и этот вопрос не нуждается в подтверждении. Оба уверенны в этом, это точно ее почерк. Неровная закорючка над буквой й, вечно плывущая буква а, все такое привычное, но словно уже давно забытое и далекое. — Да, ее. Это все звучит так, словно они в другом мире, — слова срываются с губ раньше, чем он обдумывает сказанное. Тяжело сглатывает подступающею желчь, хочется выблевать весь страх. Глаза Дельфи расширяются и тетрадь выпадает из исчезающих рук. — А что, если...? — успевает сказать прежде, чем последний волосок пушистой и непослушной копны исчезает из виду, сливается с пространством, перемещается в тот чертов омут памяти. Тео слышит крик и только через пару секунд понимает, что это он так судорожно вопит. Сестра исчезла на его глазах так же, как Пэнси и Кристина некоторыми часами ранее. Тело покрывается мурашками и дрожит. Весь он бьется в конвульсиях от того, что остался один. Эгоистичная сторона слизеринца вырывается на свободу сейчас. Он совершенно один... — Нет, нет, нет. Ты не можешь оставить меня! Я ничерта не понял! Я останусь один, Дельфи, — горькие слезы омывают его лицо, катятся по щекам, он слизывает горошины с губ и от вкуса соли начинает кричать еще громче. Один. Холодок пробирает все тело. Ему не было так страшно при первой встрече с отцом после его воскрешения. — Дельфи, прошу! Ты же никогда не оставляла меня одного, — осознает, что плачет и ему становится мерзко от своей слабости. Скатывается с дивана и тянет волосы, вырывает пару прядей. Боль подтверждает, что он все еще в настоящем, не исчез. И от этого осознания еще больнее. Лучше бы это был он. Исчез самым первым и не наблюдал за тем, как небытие засасывает его подруг и сестру. Плачущие глаза находят тетрадь, из-за которой все это происходит. Тео хватает и судорожно листает. — Ну давай же! Забери меня отсюда, пожалуйста. Я не хочу быть один, мне страшно, я скучаю. Я хочу быть с ними, — на пустой странице медленно вырисовывается прыгающий почерк Дельфи. Этот почерк учил его первым заклинаниям, когда сестра поступила на первый курс и объясняла брату, как правильно произносить и писать некоторые волшебные слова. — Иногда реальный мир такой нереальный... Тетрадь гулко падает на пол. Гостиная Слизерина полностью пустая, никого там нет. Единственное доказательство это исписанные листы, вобравшие в себя души исчезнувших. Реальный мир, оказался не таким уж и реальным. — Девочки, вы же помните, что должны прислать мне видео до пятнадцатого числа, да? — в руках у Тео та самая коробочка. Он говорит в нее, как в громовещатель и это уже не кажется ему таким уж странным, как некоторое время назад. Это обыденно. Звон оповещает его о новом послании, и он быстро тычет в коробочку, излучающую свет. — Валера, я завтра все пришлю, — голос Дельфи такой же веселый, как и в детстве. Тео кивает, кидает коробочку в рюкзак и выходит в коридор. — Папа, я пошел гулять, — не дождавшись ответа обувается и скрывается за дверью. Оказавшись на улице тело всего на миг леденеет, словно от испуга. Но он быстро скидывает это на морозный вечер. Еще час назад он плакал на полу гостиной Слизерина, а теперь идет по заснеженной улочке совершенно не похожей на Хогсмид. Все действительно было так. Все они попадают в мир грез, плачут, смеются, общаются с любимыми людьми, но возвращаются в суровую реальность, где все это лишь выдумка. Где оказывается, что Тео на самом деле Валера, а огневиски не существует. Все что им остается лишь продолжать верить и снова возвращаться в тот мир. Всегда.