Fall

Иду через какие-то катакомбы, нервно озираясь. На все вокруг будто бы наложили желтый фильтр — да еще и такой сильный, что аж в глазах рябило. Я шла по разбитой вдребезги каменной дорожке, а вокруг меня были хрупкие кирпичные стены. Количество треснутых кирпичей росло с каждым моим медленным шагом. Порой казалось, что они трескаются даже от малейшего дуновения ветерка. На моем пути попадаются самые разные препятствия — начиная от острых шипов, а заканчивая едва заметными в темноте привидениями, настроенными ко мне явно не дружелюбно. Призраки одеты в черные плащи. Их лица закрывает капюшон, но я, если честно, не горю желанием их рассматривать. Продолжаю идти вперед, не останавливаясь. Локация резко меняется. Теперь я нахожусь в темном подвале, который освещает лишь тусклый свет многочисленных свечей. Вокруг меня находится целая туча тех самых призраков — или просто людей в балахонах, не знаю — и все они то поднимают руки, то опускают их, произнося при этом непонятные слова. На стене позади меня изображены три звезды, вокруг каждой описан круг. Кажется, это называется пентаграммой, да вот только я не уверена в этом, потому что с центра каждой звезды на меня пристально смотрел чей-то желтый глаз. Из бормотания существ в балахонах я сумела понять лишь странную речь о какой-то темной или теневой колонне, приносящей «очищение». А потом проснулась. . . . День начался с самых ленивых на свете попыток Вайноны — то есть, моих — проморгаться после этого странного сна. Очередная хренотень. Ну совершенно ничего нового — какие-то люди, какие-то темные помещения, монстры, люди в плащах, подвалы, потрескавшиеся стены и всякое такое. Правда, в отличии от моих обычных кошмаров, этот сон был вполне себе нормальным. Если так вообще можно назвать увиденное в нем жертвоприношение… Подобное меня уже даже не удивляло, если честно. Даже не смотря на это, день обещал быть хорошим. Погода за окном была чудесной — там пели счастливые от весеннего тепла птички, а солнышко светило так ярко и высоко… Даже слишком высоко для того, чтобы часы показывали шесть утра. А я просыпалась ровно в шесть часов пятьдесят минут по звону будильника. Я резко подскочила с кровати и пулей понеслась в коридор нашего дома. Так и есть — часы показывали аж половину первого (!), то есть я благополучно продрыхла целое утро, а в доме — кроме меня и кошки, разумеется — уже никого не было. Мама с папой уходили на работу раньше шести часов утра. Меня будил только подведший меня сегодня будильник, а каждый человек, который знаком со мной дольше трех секунд, знает, что если меня не разбудить, то я могу запросто проспать целый день. Я никогда не высыпаюсь из-за моих странных снов, поэтому пользуюсь любой возможностью поспать подольше. К счастью, у моего мозга, кажется, была установка — только один кошмарный сон на одну ночь. Но конкретно этот случай можно было легко объяснить: сегодня я уснула очень поздно — по телевизору шел очень интересный и новый фильм, оказавшийся почему-то еще и очень длинным. Легла я, вроде, где-то к трем часам ночи, а проворочалась до пяти, поэтому неудивительно, что я даже не услышала звон будильника, если он вообще был. К тому же, сегодня за мной никто не заходил — мои дорогие друзья делали совместный проект, поэтому именно сегодня они должны были прийти в школу пораньше для его подготовки. А меня теперь ожидал, мягко говоря, кошмар. И во сне, и тут — сомневаюсь, что мне так просто простят прогул в настолько важный день. И речь даже не о родителях — они даже ругать меня не станут. Мне точно пиздец от друзей. И от учителей — я же участвовала в постановке вальса на какой-то весенний праздник. Бесполезная хренотень, разочаровывающая что меня, что Эшли, которую тоже пытались затащить туда, но она сумела сбежать оттуда. А я нет — мне не дали ни единого шанса, потому что я же отличница, а значит должна быть активной. Этого от меня ожидали, а если сделаю по-своему, то потеряю хорошую репутацию среди учителей… Сегодня еще и колбасный день был. Салли с Ларри, вроде как, хотели разузнать, откуда поставляется колбаса, потому что ее странный вкус не давал им покоя еще с прошлого месяца, и этим делом они решили заняться именно сегодня. Заинтересованы были все участники нашей компашки — кроме Трэвиса. Он твердил, что ему плевать ровно до тех пор, пока она без перебоев поставляется в нашу школу. Я мельком взглянула на подоконник, на котором спала наша кошка — Василиса. Повернувшись животом кверху, она, кажется, вообще ни о чем не волновалась, в отличии от меня. Поэтому я, погладив Василису (и получив за это когтями по руке), со вздохом опустилась на диван, решив, что лучше уж волноваться сидя. Даже не знаю, чем теперь заняться, раз уж в школу не пошла. Еще и нервничаю — будь здоров, хоть ромашковую настойку пей. Сколько лет я уже живу в этом мире? Кажется, что вечность, а на самом деле всего лишь почти три года. Ко многому удалось привыкнуть, с чем-то пришлось смириться, а что-то даже не хотелось терять, если меня вдруг забросит обратно. Прошлую жизнь я вспоминала все реже и реже. Честно, этот мир был гораздо лучше. Да, здесь не было современной музыки и некоторых технологий, но, по крайней мере, у меня появились друзья, не говоря уже о том, что со мной в этом мире были мои родные родители и даже Черрит! Не смотря на то, что ее нынешний парень частенько не давал нам ни единого шанса пообщаться. Кажется, он уже даже бывший. Черрит никогда и никому не позволяла встать между нами, и очень ценила нашу дружбу. И я искренне верила ей, потому что такой человек, как она, не стал бы оставаться со мной только из жалости. И я уверена, что мой пропуск учебы она тоже без внимания не оставит. Короче, мне конец. . . . Часы показывают пять часов вечера. Я смирно сижу на диване рядом с мамой и боюсь даже слово ей сказать. Мама что-то медленно вяжет, параллельно посматривая какой-то незнакомый мне сериал о кораблекрушении, а Василиса гоняется за собственным хвостом чуть поодаль, то и дело задирая лапами половик. Идиллия. К слову, на мой прогул мама ничего не сказала — со мной такое случалось слишком редко для того, чтобы это хоть как-то повлияло на мою успеваемость. Но отчего-то мне все равно было страшновато… Может, я боялась- Мои мысли прерывает резкий звонок в дверь, после чего следует тяжелый стук по ней же. — О, это, наверное, к тебе. Я-то никого не жду, — мама отложила спицы в сторону, — а вот ты даже дома иногда не ночуешь. И разве так себя ведут девочки в твоем возрасте? Ты должна учиться. — Это было всего лишь два раза, мам… Не делай из этого катастрофу, — я раздраженно закатила глаза, поднимаясь с дивана. Оба раза были случайностью. И оба были связаны с привидениями. В первый такой раз мы действительно собирались на ночевку в честь выхода нового фэнтэзийного сериала, но потом случилось нечто из ряда вон выходящее — повышенная аномальность в квартире Салли, где мы и собирались. К счастью, кроме нас пятерых там больше никого не было, но в итоге мы до самого утра пробегали по апартаментам, гоняясь за этой аномалией. И никто даже не заикнулся о пропущенном сериале. Очнулись мы только тогда, когда аномалия привела нас к парадной двери апартаментов. И мы храбро открыли эту дверь. Как оказалось, всего лишь для того, чтобы увидеть потухшую приставку и невообразимо красивый рассвет. Наши удивленные лица и округленные от шока глаза стоило бы заснять на полароид Эшли — посмотрев друг на друга, мы начали хохотать. Да так сильно, что потом боялись заходить обратно — от двери-то мы отошли буквально на два шага, а значит, наш смех вполне мог быть слышим и в апартаментах. Но потом лично мне было как-то не до смеха. Я весь оставшийся день переживала за Эшли. Оказалось, что она не спрашивала разрешения на ночевку, а просто уехала, и по сей день она ничего не рассказала о том, как ее встретили дома. Было очевидно, что ей это просто так не спустили — после того дня ее практически заваливали работой по дому, и видеться мы могли только в школе. Даже сейчас, открыв дверь, я не увидела Эш. Чему очень расстроилась — даже больше, чем предстоящему разговору с друзьями на тему прогула. — Здравствуйте, Марианна, мы украдем вашу дочь на один вечер. Удивленно кошусь в дверной проем, услышав знакомый голос человека, который не жил в наших апартаментах. И тут же мысленно прописываю себе по лицу. Ладно, я знала что Трэвис не очень удачно выбирает выражения, но тот факт, что он вежливо поздоровался, да и в целом вел себя сдержанно… Это уже хорошо — не придется лишний раз волноваться о том, что о нем подумает мама. «О нет, Вайнона, ты попала в плохую компанию!» Да я ее, можно сказать, основала. Это была моя идея — пригласить Трэвиса в нашу невеселую компанию охотников за привидениями и прочей мистикой. И я начала думать над этим почти три года назад, руководствуясь лишь старыми рассказами о сюжете игры от Черрит из прошлого мира. Правда ради этого мне пришлось так дико попотеть, что в процессе я чуть было не отказалась от этой идеи. Его отец просто сущий кошмар. Он буквально следил за каждым шагом своего сына, так еще и комментировал любые его поступки в исключительно негативном ключе. Что только Трэвис не делал — его отцу было просто не угодить. — Общение с ними превратит тебя в грешника, сын мой, — однажды услышала я. — Ты и так сбился с пути истинного, не позволяй себе еще больше отклониться от него. Не скрою — я пару раз следила за самим пастором. Ничего такого я не обнаружила (может потому, что следила за ним только на улице), но зато услышала его разговор с сыном, который просто лишний раз убедил меня в том, что Трэвиса нужно было практически спасать. И для этого дела мне пришлось начать ходить в церковь. Просто чтобы показаться перед его отцом, и сделать вид, что я самый хороший человек в мире, и что общение со мной не сделает ни из кого грешника. Это, конечно, помогло, хотя Трэвис рассказывал, что его отец все равно не одобряет общение со мной до конца. Потому что я общалась с Ларри и Салли, которые ни в какую не нравились этому человеку. Что заставляло меня злиться. А еще я не могла появляться в церкви чаще, чем раз в месяц. Проповеди отца Трэвиса влияли на меня, словно гипноз, и после них я приходила в себя целый день. И, если честно, во время службы он был больше похож на… Как там таких людей называют? Помешанные на вере? По крайней мере, Трэвис говорит именно так. — Украсть не разрешаю, — покачала головой мама, — а вот просто прогуляться можно. Только не возвращайся домой слишком поздно, Вайнона. — А, то есть просто поздно можно? — я вышла в коридор, показывая маме язык через открытую дверь. Она же неодобрительно смерила меня взглядом, тяжело вздохнув. — Иди уже. Я пожала плечами, закрывая дверь. Ну, наше типичное общение с мамой — я отвечаю либо шутками, либо теми мемами, что еще помнила из 2026 года, либо какой-то абсолютно случайно крылатой фразой, которую использовали где-то полтора раза аж в 2017 году. С этой мыслью я весело вышла за двери. И тут же пожалела, что вообще вышла. Друзья встретили меня осуждающим молчанием, и я их прекрасно понимала. — Э… Простите, ребят, признаю свой проеб. Я не смогла бы прийти даже на третий урок — проснулась в час дня, — быстро оправдалась я. — А будильник не сработал, хотя я заводила его перед сном около трех раз — как обычно — и он решил подвести меня именно в этот треклятый день. Мне жаль… Я вся сжалась, ожидая ответа на свои оправдания. Каждая секунда молчания, кажется, отнимала у меня по часу жизни. — Меня не ебет, ты это этим двум объясни, — наконец, первым ответил Трэвис. — Я все еще не одобряю ваше расследование. Потому что колбасный день — единственное хорошее во всей школе, и я даже думать не хочу о том, что во всем этом тоже есть какой-то ебучий подвох! Значит, подвох все-таки нашелся. Я так и думала. — Да все нормально, мы так ничего, по сути, и не узнали… Трэвис резко вытянул руку вперед, прерывая Салли. Кажется, он был чем-то здорово возмущен — чем-то таким, что мне бы сейчас не рассказали. Интересно… — Нихрена мы не «не узнали». Начну с того, что Черрит была готова нам голову снести, когда увидела, что тебя нет в школе. Потому что ей «пришлось» помогать нам в колбасном деле. Но ее никто, блять, не просил! Она даже ко мне прицепилась, и в итоге я все равно бегал вместе со всеми, как идиот, и пытался заговорить зубы Ким. Она, естественно, послала меня нахуй, назвав неотесанным грубияном… Я удивленно приподняла брови. С каких это пор Трэвис слушается Черрит? Он всегда был недоволен ее присутствию рядом с нашей компанией, а когда я наконец спросила, почему он так презрительно на нее смотрит, то получила в ответ резкое: «Да она одним своим присутствием выбешивает». Весьма несправедливо — Черрит ничего такого никому не сделала, пусть я и сама осознавала факт ее назойливости в некоторых аспектах. На все мои дальнейшие расспросы Трэвис отвечал простым и неброским: «В душе блять не ебу». В общем, я ничего не понимала — ни причины того, почему его так бесит Черрит, ни чего-либо другого. — Вообще, твоя подруга сама присоединилась к нашему расследованию. Сказала, что чем больше людей, тем лучше, но… Все это все равно стремач какой-то, сколько людей не присоединяй. Все думаю, может… Ну, хотя бы Салли не был готов снести мне голову за то, что меня сегодня не было в школе. Хоть что-то хорошее за день, кроме тревожности по этому поводу. Вот только кое-что смущало меня. — Может? — переспросила я. Черрит помогала им в расследованиях… Но да ладно, она и раньше проявляла интерес к нашему делу, постоянно расспрашивая меня обо всем. А после инцидента с призраком в квартире Тодда она вообще не могла успокоиться, пока не услышала всю историю от начала до конца. Черрит хорошая подруга. Ей всегда было все обо мне интересно, как и мне о ней. Так что она, скорее всего, просто заметила, что меня нет в школе в такой важный день, и решила помочь моим друзьям вместо меня, потому что знала, как сильно я ими дорожу. В этом у меня сомнений нет. Я уверена, что так оно и было. — Нет, фигня, а не мысль получается. Забей. — Ну так вот, — Трэвис кивнул головой в сторону Салли, — Мы сначала хотели как-то задобрить Ким, но ты знаешь ее охуенное настроение на каждый день. Готов поспорить, что странный вкус колбасы — проделки этой старухи. А потом мы с Ларри пробрались в учительскую- — Что? — ошарашенно смотря на своих друзей, спросила я. — Вас же могли заметить на раз-два! А у тебя уже было два отстранения от учебы в этом году! — Нам нужно было стырить досье Ким! — Пиздец… — Пиздец был дальше, — невозмутимо продолжил Трэвис, — Салли отвлекал учителей аж целых три раза, так что времени у нас с Ларри хватило. Перефоткал я, значит, досье — оказалось, что Ким была фотографом, а еще это из-за нее птиц в школьном дворе хотят нахуй убить из-за их вечного чириканья. В итоге мы отдали Ким фотографию какой-то зачуханной птицы со двора, и она, блять, сразу же заговорила по-другому! — Фотографию отдавал, кстати я… — начал было Салли, но Трэвис мгновенно его перебил: — Я тебе зуб даю на то, что именно поэтому она все и рассказала! Потому что ты выглядишь так безобидно, что даже старуха Ким сдалась. — Она не такая уж и старуха, ей всего лишь около тридцати лет, как выяснилось. Но не суть, — Салли махнул рукой, — колбасу в школу привозила все равно не Ким, а миссис Пакертон. Где-то я уже слышала это. Ой блять. Кажется, это уже был основной сюжет игры? Я напрягла память, но в голове проносились только пейзажи каких-то бесконечных лабиринтов, в которых валялись чьи-то кости. Мда уж, это больше похоже на содержание моих снов, нежели на сюжет следующего эпизода игры. — Серьезно? — наконец спросила я. — Да она же… Она совсем не выглядит, как фермер, а уж тем более не похожа на мясника! Она даже муху убить не сможет, я уверена! — И мы все подумали точно, блять, так же! — воскликнул Трэвис. — Это подозрительно, потому что у нее — жительницы ваших апартаментов, к слову! — этой фермы вообще быть не может. Поэтому мы решили пробраться в ее кабинет, так сказать, поразнюхивать — но то, что мы там нашли… Я неосознанно отступила на шаг назад, упираясь спиной в дверь. Очередное доказательство того, что это действительно часть основного сюжета игры. Эпизод, начало которого проходило в школе. Третий, так как события первого и второго мы успешно прошли. Я совсем потеряла бдительность, потому что мы уже не первый раз планировали узнать о поставках колбасы в школьную столовую, но наши планы постоянно срывались. А теперь… Что ж, моя мирная жизнь в этом мире снова закончилась. Так я еще и гениально проспала половину сюжета. Третий эпизод… Тот самый, о котором мне так много рассказывала Черрит, и тот самый, о котором я практически ничего не помню. Кроме приблизительного сюжета, и того, что Пакертон жила в наших апартаментах. Но это я и так знала, без памяти о рассказах Черрит. Что там еще было? Какие-то хождения по огромным подвальным помещениям… Но это, кажется, был уже пятый эпизод — потому что откуда в наших апартаментах возьмутся такие огромные подвалы? Получается, из третьего эпизода я вообще ничего не помнила. Придется полагаться только на себя, а еще на логику. — Остальное расскажем у Ларри. Он просил зайти за ним перед тем, как мы приступим к следующей части нашего плана, так что погнали, — мотнул головой Салли, направившись к лестнице. — А, да без б, поговорим у него! — согласилась я, сбегая вниз по лестнице следом за друзьями. Лестничный пролет третьего этажа уже скрылся за нашими спинами, когда мы неожиданно врезались в еще одного знакомого нам человека. Трэвис резко отпрянул назад, поднимаясь на несколько ступенек вверх. Он даже не пытался скрыть свое недовольство, тогда как я заулыбалась, радуясь неожиданной встрече с подругой. — Черрит! Какими судьбами? — воскликнула я, подойдя ближе. Она была одета в легкую весеннюю курточку и черные джинсы, а голову прикрывала белая с черным козырьком кепка. Серые глаза моей подруги прямо-таки искрились, что, вообще-то, не значило равным счетом ничего хорошего. Черрит что-то задумала. — Вытаскиваю тебя погулять, раз уж ты проспала, дорогая моя! Я позвонила твоей маме, а она сказала, что ты ушла с ребятами, но совсем недавно. А мы сегодня вместе с ними расследовали одно дело, так что я подумала, что тоже могу пойти с вами.