Охота на Грейнджер.

      Последний раз разговаривал с Грейнджер летом, после суда. Тогда я её скупо поблагодарил за то, что она выступила в защиту Нарциссы и мою, благодетельница хренова. Нет, я ей действительно благодарен. Даже месяц, проведенный в Азкабане, оставляет жгучий след на психике. Но, по сравнению с проживанием бок о бок с психопатом убийцей, там было довольно ничего.       Ещё принес ей извинения. Не думаю, что все годы издевательств и пытки, от моей обожаемой тётушки в моём же поместье, улягутся простым «извини», но по крайней мере я попытался. Единственное, что меня порадовало в тот момент, что её взгляд не тонул ни в ненависти, ни в жалости ко мне. Я как будто был безличным пунктом в списке ее дел. Понедельник — спасти мир, вторник — защитить всех сирых и убогих, в том числе и пожирателя Малфоя, а в среду — раскрыться омегой, и получить ещё одно звание в копилочку уникальных и одарённых. По крайней мере безразличие лучше чем жалость, которой меня сполна одаривала Макгонагалл.       Прошла уже неделя после течки Грейнджер, и запах другого альфы становился менее интенсивным, а значит подойти к ней становилось значительно легче. Я застал её в библиотеке, за столом она была одна. Ну, как одна, если принюхаться, то можно уловить запах минимум трёх альф, которые маячили поблизости, не решаясь что-либо предпринять.       Волосы перекинуты за плечо, на лбу пролегла складка, между губ зажато съедобное перо. Там должен быть мой член. Альфа внутри не дремлет, ухмыляясь и скалясь. Феромоны, выпущенные мной, отгоняют альф поблизости. Как только она почуяла их, мгновенно вздрогнула и подняла голову, отвлекаясь от книги. Кинув сумку на соседний стул, умостился напротив неё, хотя желанием было сесть рядом, но пока на ней была временная метка, это представлялось мало возможным.       — Поговорим? — небрежно бросил я. В руке у неё уже была зажата палочка, а глаза изучающе блуждали по моему «расслабленному» телу. Она выглядела так, будто собиралась либо сбежать, либо напасть на меня. — Извини за феромоны, но так наш разговор будет более конфиденциальным. — Грейнджер же ничего не ответила, просто продолжала изучающе пялиться, видимо, обдумывая свои дальнейшие действия.       — А нам есть о чем разговаривать? — надменно приподняла бровь.       — Что он тебе предложил? — сразу перешел к сути.       — Не твоё дело, Малфой, — ее ухмылка была строгой и пренебрежительной. Затем уткнулась обратно в книгу, давая понять о том, что разговор окончен.       — Думаю, всё, что касается моего отца, моё дело, — теперь уже ухмылка расползлась на моём лице, поймал ее встревоженный взгляд. — Или ты наивно полагала, что я не узнаю запах своего отца?       — Пф, не волнуйся, твоей мамочкой быть не собираюсь, — откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, готовая к защите. Все эмоции легко читались по её лицу.       — Моя мамочка сейчас в Париже, в добром здравии. Спасибо, что спросила, — наклонил голову в изучающем жесте. — Так что это было? Деньги? Шантаж? М?       — Не тебе осуждать меня, — зло шипя, дерзко вздернула носик. Шея была оголена, мой взгляд упёрся в её железы. Не смотреть туда было сложно, а не думать о том, как впиться в неё зубами еще сложнее.       — О! У меня и не было таких намерений. Буду честным, меня это даже восхищает. Гермиона Грейнджер — тоже человек! — отсалютовал в шуточном поклоне.       — Уйдёшь либо ты, либо я, — Омега была настроена серьёзно. Закатил глаза на ее недовольный вид.       — Ты не волнуйся, болтать не собираюсь — мне это невыгодно, — наградил ее снисходительной улыбкой. Закинул сумку обратно на плечо и оставил ее общество. Я чувствовал, как она провожает меня взглядом.       У Люциуса явно что-то на неё есть, потому что просто на деньги она бы не согласилась. Хотя нужно вообще пересмотреть всё моё представление о ней, после такого. Трахнуться с женатым пожирателем смерти и открытым ненавистником маглорожденных, который ещё и старше её в два раза, и все это предположительно за деньги. Умеет же Грейнджер удивлять.       Хотя в последнее время мой отец был ниже травы и тише воды, так как ему нельзя было покидать поместье. Сдав всех, кого знал, отделался домашним арестом на три года. В принципе вся моя семья легко отделалась, что не могло не радовать. А после того, что мы прошли, общественное презрение, которое преследовало нас по пятам, не то что особо имело значение.       С того разговора, я стал все ближе и чаще сталкивался с омегой. Просто, чтобы она привыкла к моему существованию и снизила планку настороженности по отношению ко мне. Этим многие занимались, не решаясь на более открытые действия, чтобы не нарваться на её гнев. Я же выжидал. И заодно отгонял более слабых альф. Я уверен, что она чувствовала моё присутствие поблизости.       За несколько дней до её очередной течки, когда метка почти выветрилась, тихое преследование принесло свои плоды.       Кормак Маклагген помог вытянуть счастливый билет. Выбив её палочку из рук, он затащил её в пустой кабинет. Идеальная возможность проявить «доблесть», ведь нашей гриффиндорской принцессе явно понадобится помощь. Проторчав под кабинетом пару минут, решил,что она уже достаточно напугана, чтобы воспринять меня как рыцаря в сияющих доспехах. Резко распахнул дверь.