История одной курсовой

      У студентов всех времён, народов и профессий когда-нибудь случается кризис. И приходит он тогда, когда эта редкостная пакость нужна меньше всего - во время написания курсовых и дипломных работ. Ну вот прям вообще ничего не лезет, хоть насильно впихивай мысли в свою переполненную мусором, но никак не нужными идеями, голову. А когда ты ещё и учишься на творческой специальности, можно начинать копить на место с оградкой на кладбище с момента решения поступить в этот злосчастный универ, ведь стены подобных заведений пропитаны кровью, слезами и потом учащихся, чей кувшин "был мёртвым", а яблочко "не дышало". Но всё же профессия художника устраивала Антона гораздо больше, чем перспектива закончить экономический, жениться по молодости, купить квартиру в ипотеку, завести двух детей, выбираться на выходных только в продуктовые магазины, потом ещё оформить кредит на машину и отдавать долги до конца жизни за те гроши, что он получает в душном монохромном офисе с чудовищем-начальником. - Не дай бог, - Шастуна аж передёрнуло от подобных мыслей. - Я ещё с пятого класса понял, что лучше поживу интереснее, чем остальные. НО ЭТО УЖЕ ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО. - Самоубийство не выход, Антош. После поступления трудности не кончаются, оказывается, что есть ещё такой босс как "сессия", - Дима понизил голос до шепота, еле сдерживая смех. - Ходит слушок, что на наши стипендии до неё доживают немногие, но тех, кто пытался её закрыть, не принимали даже в психбольницах. Эти дистрофичные существа открывают новые оттенки чёрного в своих синяках под глазами и способны убить за кружку американо, - Позов по-дружески похлопал парня по плечу и заговорчески продолжил. - Но так как ты учишься на худ.факе, мы можем заранее спланировать твои поминки. Тебе что на надгробии написать: "погиб смертью натюрморщиков" или "пал в бою за акварель"? - нет, он уже откровенно стебался над Шастуном.       Вообще сам Дима учился в медицинском и хоть его участь была не легче, она хотя бы предполагала логику. А вот Антон уже изнывал. Ни один из его проектов не нравился преподавателю. "Где идея, где атмосфера, что за банальщина, Шастун? В начальной школе и то, пейзажи лучше пишут." - и хоть пойди с крыши сбросься, это не поможет. Ему необходимо было срочно что-то менять. И идея пришла внезапно, освещая тёмную головушку Антона одной мигающей старой лампочкой. Этот свет аж отразился на миг в глазах отчаявшегося студента. - Постой! - люди в кафе резко стихли от такого выкрика, а Позов чуть не упал со стула. - Что ж ты так орёшь-то, хтонь эдакая. Всех посетителей распугаешь. - он обернулся на некоторых гостей, с интересом наблюдающих за их столиком. - Да похуй, Димка! Я гений! - Ага, без "ни", идиотинка моя недоразвитая. Что на этот раз? - он вздохнул, упёрся локтями в стол, подпирая голову, и приготовился слушать новые сумасшедшие идеи друга, которые тот иногда генерировал в самые странные, казалось бы, для такого, моменты. - Помнишь, я тебе рассказывал, что нам проводили лекцию о важности окружающего пространства в искусстве? Так вот. Мне нужен тот домик в лесу, который купили твои родители. Ну, мы ещё там днюху Окс праздновали. Я привезу все материалы и там напишу курсовую, ведь в окружении природы и всякой такой штуки гораздо легче будет создавать образы, тем более, если учесть, что моя тема - "природные просторы". Отдашь мне ключи? Я обещаю ничего краской не запачкать. Зуб даю. - Антон замер, наблюдая за реакцией. Сон, что приснился ему недавно, не давал покоя. Но теперь лишь нужно помолиться невнимательности друга, чтобы план сработал. - Да нахрен мне твои зубы, я их на практике так насмотрелся, что теперь обращаю внимания не на человека, когда с ним знакомлюсь, а на правильность прикуса... - он на мгновение задумался. - И каким, мать вашу, образом это поможет. Ты собираешься месяц сидеть в изоляции в полнейшей глуши для того, чтобы придумать картиночку? - не хватает стрекотания сверчков. - Пиздец... - Да что не так-то? Это будет как духовная практика. Сам Исаак Левитан так делал, - Антон соврал. - Ничего ж не случится, это просто лес.       Позов тяжело вздохнул. Нет, он конечно знал, что художники народец странный, но пока что с особыми проявлениями не сталкивался. В любом случае, да хрен с ним. Дело Шаста. На потрёпанную жизнью столешницу со звоном упали ключи. - Ай да Димка. Люблю тебя, не могу.

***

      Вы когда-нибудь бывали в лесу во время того, как солнце заходит за горизонт? Оно оставляет лишь отблески света петлять между густыми кронами деревьев, листья которых так интересовали свежий летний ветерок. Он часто, практически любовно перебирал их, иногда слегка звеня каплями воды, после прошедшего дождя. На самых верхушках и открытых полянах всегда преобладает яркий, салатовый оттенок, но чем гуще растут сосны и ели, чем дальше в чащу ты заходишь, тем темнее и насыщенее становятся цвета. Иногда даже вечером лес устанавливает свой распорядок дня. Стоит пройти вглубь, и над тобой сомкнутся ветвистые лапы, а из под ног начнут выбиваться яркие огоньки-светлячки. И в такие моменты для тебя наступает ночь. Ты теперь не высшая ступень эволюции. Ты лишь гость. И только шумящему, вечно живому организму решать - желанный, или же нет?       Антон чувствовал себя бессильным и оттого относился к лесу с неким благоговением. Как-то в детстве бабушка рассказывала ему о подобном, когда они ходили за ягодами или грибами. Отнесёшься к лесу с уважением и любовью - поднимутся наверх листочки брусники открывая целые горсти спелой и блестящей ягоды, ночью покажутся хороводы светлячков, указывая путникам дорогу и раскрывая всю красоту ночных обитателей, а деревья тихим шелестом будут сопровождать тебя, пропуская свет. Будь то солнечный или звёздный - эти места всегда казались нереальными. Но Шастуну стоило бы вернуться к домику, скоро солнце совсем сядет, а он не до конца запомнил дорогу. Собственно, Антон так и сделал, несмотря на желание подольше насладиться такой красотой. К тому же, стал накрапывать мелкий дождик.

***

      Сам домик напоминал скорее избу, но вызывал безумно тёплые воспоминания о бабушке, сворачивающиеся в мягкий клубок в животе - ностальгия, и оттого был ещё уютнее. Комнатки были выкрашены в светло-бежевый. Источником света служили лампочки по углам комнаты (что было странным расположением, но Антону нравилось, ведь мебель, если на неё попадал свет, отбрасывала чёткие тени. это было удобно рисовать.) Впрочем, мебели было немного. Стол, стулья, кухонные принадлежности по типу холодильника и плиты, кровать у одной из стен с белоснежным покрывалом, и по мелочи. Слава Богу была и ванная комната, хотя только он знает, как сюда провели водопровод. Но это уже не так важно. Было уютно - а это приятно. В особенности, когда по стёклам снаружи били капли дождя, создавая свой, неуловимый ритм, а сам Антон находился в тёплом помещении и пил горячий чай, обхватив кружку двумя руками. - Кажется, это называется кризализм.... - да, точно, Шаст. Спасибо от автора.       Наблюдая за окнами, Антон вдруг вспомнил, для чего именно сюда приехал. И дело было не только в написании курсовой, хоть и она тоже, безусловно, была важна. Один сон довольно долго не давал парню покоя, буквально каждую ночь. Одно и тоже. И не разобраться в ситуации было бы не по-Шастуновски, он слишком любопытен и немного безумен.

Два дня назад

      Вокруг ярко-зелёные деревья, а над головой чистое небо. И нет такого оттенка, чтобы описать этот цвет в ясную летнюю погоду. Антон пропускает сквозь пальцы сочную молодую траву и садится в вертикальное положение. Всё-таки спать, прислонившись к стволу дерева не самое лучшее решение для спины - все мышцы ноют от такого положения. Но как он вообще мог здесь заснуть? И где он в принципе сейчас?       Глазами Шаст ухватывает неподалёку маленький дом. Ага, кажется он уже был здесь, нужно лишь вспомнить... Но заспанный мозг отказывается выполнять такие сложные действия. Парню удаётся лишь не заснуть обратно, насилу разлепляя глаза. На все вопросы было уже всё равно, дико хотелось пить.       Вдруг из-за спины послышались шаги, до этого неразличимые за шумом листьев: - Проснулся? С добрым утром. Ты всегда спишь как совы или это на тебя так мои друзья влияют? - Незнакомец очаровательно улыбнулся, тепло смотря на Антона. В любой другой ситуации Шастун бы напрягся, но уж очень мил был этот юноша. На вид чуть старше Антона, но ростом чуть ниже, бледная кожа, черные как смоль волосы, голубые, кажется, глаза, и-и-и...чего. Начиная от пальцев и доходя до предплечий, где начинались закатанные рукава рубашки, по коже струилось, переливаясь изумрудным светом, подобие татуировки. Но, вспоминая истории, которые рассказывала бабушка на ночь маленькому Антошке, больше было похоже на волшебные руны, какими обозначались владыки четырёх стихий: вода, воздух, земля, огонь. - Ага. - Шастун ответил больше на собственный монолог, чем на вопрос незнакомца, и ущипнул себя. Не больно. - О. Прикольно. Я сплю. Так, ну раз всё это нереально, - Антон поднялся на ноги,- смею предположить, что ты один из властителей стихий: хозяин леса. И тебя сгенерировало моё больное подсознание, ибо я не спал больше суток, а бабушкины сказки вещь запоминающаяся. И ещё, ты что-то говорил про друзей. Раз уж мы тут застряли, пока я не проснусь, что за друзья? Незнакомец усмехнулся. - Ты быстро сориентировался. Мои друзья это ветер и зелень. Они играли тебе колыбельную, пока ты спал. Вот, сейчас, слышишь? - Брюнет приложил пальцы к вискам Антона и парень действительно услышал тихую лёгкую мелодию, похожую на шум ветра. Интересно, есть ещё такие фичи в природе? - Ты можешь узнать больше, но потом...У нас мало времени. Это был не совсем сон, а посланное тебе видение. Найди это место, прошу. И до встречи, солнце!       Последняя фраза утонула в темноте, как и обворожительно-голубые, как васильки, глаза.

Настоящее время

      Антон, конечно, не сумасшедший. Он не поехал сюда только ради паренька из сна. Просто вместе с написанием курсовой работы подвернулась возможность ещё и поприкалываться над собой: вдруг это реально? (здесь стоит уточнить, что Антон любил проверять свои сны, их ведь создаёт подсознание и может создать вполне реальные вещи. а так, это было чисто по приколу.) Да и Шастуну, как агностику, надоело ни во что не верить. Хотелось ощутить себя глупым ребёнком. Это расслабляло. Вот только до тех пор, пока в окне, сквозь полотно дождя, не сверкнуло яркое изумрудное свечение.