Видение, которое нужно предотвратить

Бруно не понял, что его разбудило. Просто в один момент он осознал себя глядящим в потолок и полностью выспавшимся. Он медленно перевел взгляд за окно и подскочил в кровати, ахнув. Солнце стояло высоко в небе, и он стукнул себя по виску от досады: почему он тратит драгоценное время, которое может провести с друзьями, на какой-то сон? Он привык спать по несколько часов за ночь. Это не было чем-то необычным. Он вздохнул, опуская плечи. Отрицать того, что просыпаться самому, быть при этом готовым к новому дню и, самое главное, не с больной головой было приятно. Самое удивительное, что ему удалось так хорошо поспать несколько раз за его небольшое путешествие, и он не был уверен, что на это не влияло отсутствие удушающей ауры ответственности перед жителями Энканто. Бруно заметил в ногах кровати аккуратную стопку чистой одежды, состоящую из его собственных брюк и рубашки. Он быстро переоделся, в благодарность так же аккуратно сложив пижаму, предоставленную ему на ночь, на том же месте. Бруно быстро накинул на себя руану, проверил крыс, которые сладко спали в сумке, принимая во внимание просьбу не высовываться, и покинул спальню в поисках кого-то из Ривера. Первое, что он услышал – звуки гитары, которые периодически прерывались, чтобы повториться с другой нотой и тихое бормотание, сопровождающее все это. Он обнаружил Гектора на ступеньках, узнав его спину в открытом проеме двери. Гектор повернул голову в сторону, когда его кто-то окликнул за забором, спросил что-то в ответ у человека, помахал рукой с зажатыми в ней листочками, и, наконец, заметил неловко переминающегося с ноги на ногу Бруно. - ¡Buenos días! – он резво поднялся на ноги, заулыбавшись, - как спалось? Мы не стали тебя будить, ты явно был вымотан Коко и близнецами. - Хорошо… То есть, спасибо, я и правда выспался… - Бруно встрепенулся. - Отлично! – Гектор мягко хлопнул его по плечу, направляя на кухню, - голоден? Точно голоден! Гектор удовлетворился собственным ответом и взялся хозяйничать на кухне, направив Бруно к столу. Тот послушно сел на вчерашнее место, с интересом наблюдая за ним. - Коко сейчас с близнецами, я не уверен, куда они ее утащили, но для них это нормальная практика с тех пор, как Коко начала ходить, - Гектор скорчил забавную рожицу, ставя перед Бруно тарелку с завтраком(обедом?) и приземляясь на свой стул напротив. Он немного отодвинулся от стола, чтобы комфортно разместить гитару, и снова начал что-то наигрывать, - Имельда в мастерской. Она учится делать обувь, представляешь? Я не мог получать от них письма, так как всегда покидал город раньше, чем ко мне бы пришел любой ответ, и вчера она мне рассказала, что начала заниматься этим почти сразу, как я уехал… Гектор безостановочно болтал о своей семье, и Бруно был абсолютно доволен ролью слушателя, поглощая завтрак. Он редко чувствовал себя таким голодным… ну, здорово-голодным. Не та болезненная злая пустота в желудке, когда он не мог заставить себя нормально есть, а нормальный человеческий голод. Бруно почти фыркнул от мысли, что для него было странно ощущать себя нормальным человеком. - Ты пишешь песню? – спросил Бруно, когда закончил есть, а поток слов Гектора сократился. - Si! – Гектор просиял, - но я пока не скажу, о чем, - его глаза слишком уж хитро блеснули. Но Бруно кивнул, принимая это как должное. - Бруно, - неожиданно более серьезным тоном начал Гектор, заставляя его вздрогнуть и поднять плечи, - когда ты собираешься уходить? Я не выгоняю, просто хочу знать. Бруно опустил голову, вертя ниточки руаны в пальцах. Если быть честным, то он собирался уйти сегодня утром, попрощавшись со всеми за завтраком, чтобы не привыкать к хорошим людям слишком сильно. Зачем ему эта лишняя боль? Ему пора домой, а его друзья останутся здесь, потому что у них своя жизнь. - Думаю, завтра утром, - почти прошептал он, - если я вам не мешаю. - Абсолютно нет! – Гектор вернулся к легкомысленному тону, - Коко точно была бы не против оставить тебя здесь навсегда. Бруно тонко улыбнулся. У него была своя семья, и у него была совесть вернуться к ним, потому что он любил их, несмотря на все недостатки. Он хотел вернуться. Второй день Бруно в Санта-Сецилии был гораздо менее активным, чем первый: он провел почти все время с Гектором, не мешая ему работать над песней, под звуки гитары впервые за много дней снова достав блокнот, чтобы начать новый сценарий. Правда сначала они потратили добрых сорок минут, чтобы отсмеяться со всех записанных вариантов операции «Спасти Гектора», про которые Бруно забыл. Вскоре их прервали близнецы с Коко, которые с довольными лицами высыпали на стол перед ними несколько фотографий. Бруно долго держался, чтобы не расплакаться у всех на глазах, но слезы сами покатились по щекам, когда Гектор предложил ему выбрать фото, которые он хотел бы забрать с собой. Это были фотографии, которые близнецы заставили их с Гектором сделать вчера вечером после ужина. Он не думал, что они так быстро будут проявлены, не мог ожидать, что успеет их увидеть, и совершенно не ждал того, что Гектор решит позволить ему забрать любую… Когда Коко забралась к нему на руки, обнимая, Бруно решился, осторожно поднимая со стола самый живой, по его мнению, снимок. Это был, по всей видимости, самый первый, когда они еще не знали, как правильно встать. Здесь были только он и Гектор, Бруно зажался в привычной позе неловкости, крепко стискивая локоть одной руки другой, Гектор за его спиной был немного смазан, находясь в движении. Одна его рука покоилась на плече Бруно, он широко улыбался, размахивая гитарой, зажатой в другой руке. - И эту! – неожиданно надулась Коко, пытаясь дотянуться короткой ручкой до одной из дальних фотографий, и Бруно понял, почему. Здесь были они уже втроем, Гектор стоял в странной отшатывающейся позе, на лице читался испуг. Рядом гораздо более расслабленный Бруно, безмятежно глядевший в камеру, на его шее сидела Коко, протянувшая руки в сторону отца. С ее ладоней на его плечо прыгала крыса. - Ничего не имею против крыс, пока они не на мне, - дружелюбно фыркнул Гектор, вспоминая, как звонко хохотала Коко при виде испугавшегося отца. - Я не могу ее взять, - Бруно поднес фото к лицу, едва заметно улыбаясь, - она тебе нравится, и ты ее больше не увидишь, если я заберу ее. Он пояснил это Коко, которая вздернула брови в ответ. - У нас есть еще, - она указала на стол, и он не смог отрицать логики в ее ответе, - а еще мама не любит крыс, и ей не понравится эта фотография. Она перешла на громкий шепот, и Бруно пришлось согласиться с ее доводами. У него на руках теперь были две живые фотографии с его друзьями. К сожалению, его мама избавлялась от многих фото, если они были неудачны, размыты или просто слишком глупы. Но Бруно поклялся сохранить эти два снимка ценой всего, что у него есть. Вечером вернулась безумно уставшая Имельда, мягко поблагодарившая Гектора за приготовленный ужин. Бруно удивился, когда мужчина в какой-то момент предложил переместиться на кухню, чтобы он мог начать готовить. Джульетта всегда готовила на всю семью, даже когда едва могла стоять от усталости. Но, видя, как Имельда с облегчением опускается на стул и вдыхает запах еды, он с горечью осознает, что никогда не пытался даже предложить Джульетте помощь. Он исправит это, когда вернется. А перед сном Гектор и Коко вновь оказались в его спальне, странно переглядываясь. Он чувствовал какой-то подвох в этом всем, и это заставляло его нервничать, но он ведь мог доверять Гектору, да? Поэтому Бруно устроился в изголовье кровати, ожидая действий от двух Ривера. Гектор сел в ногах, как и вчера, поднял гитару на колени. Коко прижалась к его боку, глядя на Бруно блестящими глазами, и он немного расслабился. Скорее всего, Коко снова хочет, чтобы они послушали песню вместе. Гектор начал играть, и незнакомые ноты заставили Бруно напрячься.

- Сколько долгих лет

Сквозь туман обид и бед

Светил мне твой след?

Бруно непонимающе нахмурился. Он не знал этой песни, но музыка начинала казаться знакомой…

- Как же я хочу быть там же, где ты!

Быть с тобой, мой друг…

Бруно задохнулся, осознание ударило, как видение в худшем его проявлении. Это была музыка, которую Гектор сочинял днем. Сочинял для него? Бруно из-за вновь заслезившихся глаз не мог разглядеть лица Гектора, но мужчина точно улыбался. Он чувствовал это в спокойном голосе.

- А станет вдруг печально, оглянись случайно,

И что же? Быть может,

Увидишь ты, мой друг,

Что я с тобой, мой друг,

Иду с тобой, мой друг, за край земли.

Бруно не был уверен, в какой момент после окончания песни к нему притиснулась Коко, но он точно осознал, как Гектор крепко сжал его плечи, неудобно наклоняясь. - Я с детства столько не плакал, сколько в твоем доме, Гектор, - проворчал Бруно, когда успокоился в их объятиях достаточно, чтобы не заикаться. Гектор согласно промычал что-то невнятное. - Это все плохое уходит, что тебе люди причинили, - Бруно вздрогнул, когда Коко заговорила неожиданно серьезным тоном, отстранившись и прижавшись к папе. Он уставился на девочку странным взглядом. - Это нормально, amigo. Все хорошо. Прежде, чем Бруно успел ответить Гектору, снова вмешалась Коко. - Тебе понравилась песенка, которую папа тебе написал? Он сказал, что раз я поделилась своей, то ты не против поделиться со мной своей? – спросила она с надеждой, и Бруно торжественно кивнул. - Она прекрасна, - и он имел в виду каждую букву сказанного. Гектор написал песню для него. Для своего друга. - Если ты когда-нибудь захочешь вспомнить текст или найдешь музыканта, который тебе сыграет, - Гектор завозился, похлопывая себя по карманам и выуживая из одного из них сложенный лист бумаги. Бруно улыбнулся, снова быстро моргая заслезившимися глазами. Почерком Гектора была записана песня с аккуратно подписанными аккордами. У него хватило сил только кивнуть в благодарность. - Отдыхай, Бруно, - Гектор поднял Коко на руки, хлопнул Бруно по плечу. Он уснул, крепко сжимая в руках листок с текстом, бесконечно перечитывая строки. Утро наступило слишком быстро. Бруно молчал весь завтрак, позволяя Ривера заполнять тишину. Только когда Имельда поставила перед ним сверток с непонятным содержимым, Бруно удивленно поднял голову. - Немного еды в дорогу, - Имельда мягко похлопала его по руке и скрылась раньше, чем он успел ее поблагодарить. Его отвлекла Коко, удивительно нерешительно подергавшая его за руану. Бруно, не задумываясь, поднял ее на колени, и девочка, будто смущаясь, пихнула ему в руки листок бумаги. Он развернул его, разглядывая. Детскими руками был нарисован цветастый рисунок: в центре маленькая фигурка ребенка, узнаваемая по двум объемным косичкам. Слева от нее была фигура в платье со знакомой уложенной прической, над которой, казалось, старались больше всего – Имельда. Рядом с ней два невнятных тощих человечка, которым явно пытались придать схожесть. На лицах у обоих были нарисованы по два кружочка вокруг глаз, и Бруно догадался, что это близнецы. По другую сторону от детской была самая высокая фигура с гитарой в руке. Бруно издал полу-всхлип, полу-фырканье, увидев огромную острую галочку на том месте, где на лице должен находиться нос. Однако следующая фигура, примостившаяся рядом с Гектором, заставила его горло сжаться. Узнаваемая по длинной зеленой руане (которая, если честно, больше напоминала платье на этом рисунке), чересчур пышным кудрям и более округлой, но не менее огромной галочке на месте носа. Бруно запрокинул голову, пытаясь не дать себе расплакаться, но это была напрасная попытка. - Тебе нравится, дядя Бруно? – с надеждой спросила Коко, и он чудом нашел в себе силы кивнуть. - Ты можешь забрать ее с собой! У тебя нет фотографии со всеми, но теперь есть это! - Спасибо, Коко, - прошептал он, обнимая ребенка. Примерно через час они стояли на улице – Имельда и близнецы ушли, попрощавшись, и забрали с собой Коко, которая махала рукой, пока не скрылась из виду. Гектор сообщил, что нашел в городе человека, который направлялся в сторону, необходимую Бруно, и некий старый беззубый сеньор подъехал на тележке, запряженной старой кобылой, ожидая пассажира. - Эй, Бруно, - позвал его Гектор, когда Бруно отвернулся, неловко приветствуя старика, - знаешь, я думаю, мы еще встретимся. Бруно поднял плечи, словно пытался спрятаться. Пожалуйста, не надо… - Не давай обещаний, которые невозможно сдержать, Гектор, - тихо пробормотал он. Гектор засмеялся и грубо схватил его в охапку, обнимая. Бруно удивленно пискнул, но позволил мужчине выразить свои чувства так. В конце концов, он не мог быть против, не зная, когда еще его обнимут так искренне. Бруно с его помощью забрался в телегу. - До встречи, Бруно, - широко улыбался Гектор, интенсивно размахивая рукой в прощальном жесте. - Пока, - не смог удержать улыбки Бруно, но она исчезла, стоило Гектору скрыться за поворотом. Да, он тосковал по семье, безумно хотел увидеть сестер и даже матушку, но он уже начал скучать по всем Ривера. ---- - Доброе утро, - поздоровался Бруно с фотографией, отчаянно борясь с зевотой. Почти полгода с его путешествия, а он продолжает говорить с Коко и Гектором, будто люди на снимке могут его услышать. Что ж, он не собирается прекращать. Много изменилось в их семье за это время. Для города он все еще был Невезучим Бруно, но он давно уже привык не обращать внимания. Главное было в другом - теперь семья понимала. Когда он ворвался в комнату матушки, вихрем промчавшись через лес и изумленных сестер, сказав ей только «У меня получилось», тут же теряя сознание от усталости, волнения и еще моря эмоций, в которых он был не в силах разобраться, он перед поглотившей его тьмой увидел, как смягчились ее глаза. Им предстояло еще много работы, но Бруно был готов пытаться снова и снова. Он спустился в столовую и занял свое место рядом с мамой, пытаясь морально подготовиться к новому дню, но знакомая боль в глазах заставила его глубоко вздохнуть и извиниться. Разговор мамы и Джульетты прекратился, и Бруно все еще чувствовал себя неловко, хотя давно получил разрешение не подавлять непроизвольные видения. Голос мамы, твердящий «контролируй себя!» все еще звучал в его голове, но Бруно старательно игнорировал это. Он успокоил начавшийся ветер, чтобы не испортить завтрак. Несколько человек (Пять? Четыре?) спускаются с гор, изображение слишком мелкое, чтобы различить их. Мама стоит на площади и явно произносит речь перед большей частью города. Строительство нового дома. Бруно трет глаза и возвращается в настоящее. - Что ты видел, Бруно? – почти миролюбиво спрашивает Альма, и Бруно все еще по привычке вздрагивает, на мгновение забывая, что его не собираются ругать. - Кто-то спустится с гор. Думаю, новая семья. - Когда? – спрашивает Джульетта, откладывая завтрак. Энканто редко пропускал людей через горы, отводя недоброжелателей, заставляя их плутать до того момента, как они не сдадутся. Часто те, кто проходил, были либо несчастные, потерявшие дом, либо просто желающие покоя и спокойствия люди, которые, как считал их город, были бы полезны общине. Раздался слегка суетливый стук в дверь. Альма поднялась из-за стола, собираясь встретить горожанина. - …Сегодня, - запоздало ответил Бруно. Бруно покинул Каситу вместе со всеми, но скрылся прочь, жестом предупредив Пепу. Она на мгновение вспыхнула сизым облаком, но кивнула, отгоняя тучку. Альма ничего не заметила или же не обратила внимания. Он ушел от семьи в сторону речки, минуя деревню. Ему нужно было немного времени в одиночестве. Пусть все, конечно, менялось, но жители оставались суровы и непреклонны в его отношении. Ему необходима небольшая перезарядка. Выпустив крыс из карманов, Бруно сел на берегу, обнимая себя за колени. Он бездумно возил пальцами по песку, наблюдая за бегающими друг за другом Викторией и Еленой, пытаясь ни о чем не думать.

- А станет вдруг печально, оглянись случайно…

Тихий звук гитары заставил его зажмуриться. Часто бывало такое, что звуки песни Гектора всплывали в его голове, как напоминание о поддержке.

- …И что же? Быть может,

Увидишь ты, мой друг…

Бруно нахмурился. Голос был не в голове.

- …Что я с тобой, мой друг,

Иду с тобой, мой друг, за край земли.

Бруно взвился в воздух, крысы заверещали, встревоженные. Он обернулся, не веря своим глазам. Смешная соломенная шляпа, белая гитара в руках, оттопыренные уши и широкая улыбка со сверкающим золотым зубом. - Hola, Бруно. Давно не виделись. Гектор здесь.