Видение, которое нужно предотвратить

Бруно не мог отделаться от странного ощущения, что он похож на утенка, следующего за мамой уткой. Оставалось только вцепиться в пиджак Гектора, чтобы окончательно создать образ потерянного ребенка. Но как может быть иначе? Гектор чувствовал себя в своей тарелке, здоровался с большей частью жителей, которые даже в такое раннее утро спешили куда-то или занимались своими делами на улице, интересовался каким-то деталями их жизни. Самое главное и удивительное для Бруно было в том, что почти все загорались улыбкой, видя его, хотя от его параноидально настроенного мозга не скрылись несколько неприязненных взглядов, брошенных на излучающего счастье музыканта. Но все это меркло по сравнению с тем фактом, что Гектор вел его к себе домой, к своей семье. Бруно нервничал. Как же он мог не делать этого? Что, если жене Гектора он не понравится? Не окажется ли он страшилкой для их дочери, какой уже становился для малышей в Энканто? Логически он понимал, что ни у кого здесь нет причин его не любить, ведь никто не знал, что он в себе несет, однако не мог подавить переживания. Он незаметно отстучал свой знакомый ритм по голове. - Не переживай, Бруно, - голос Гектора заставил его вздрогнуть, - Имельда может показаться строгой, но она примет тебя. Prometo. - Мне не хотелось бы мешать вам, - Бруно неловко ковырял пальцами ремень сумки. - Ты не помешаешь, - Гектор замедлился на мгновение, чтобы поравняться с ним, и слегка ткнул его локтем, - ты мой друг, и в этом доме тебе всегда будут рады. Бруно глубоко прерывисто вздохнул и не удержался от броска соли через плечо. Гектор никак не прокомментировал, даже если заметил. - Постой, - неожиданно перешел Гектор на шепот, когда они приблизились к одному из домов, - я хочу их удивить. Я не предупреждал, что вернусь. Гектор беззвучно открыл футляр и достал гитару. Бруно молча предложил подержать чехол, о котором мужчина заботился, в большинстве случаев стараясь не ставить на грязную землю. Однако его мысли закружились тревожным потоком. Боже! Если бы Гектор все-таки погиб вчера, то его семья даже не узнала бы об этом! Бруно не думал, что у Эрнесто хватило бы духу рассказать семье о смерти кормильца, даже если он смог все выставить как несчастный случай. И что бы тогда думали о нем его жена и дочка? Ненавидели? Вычеркнули из жизни, словно он никогда не существовал? Какой кошмар. Бруно мотнул головой и едва слышно постучал костяшками по калитке, которую Гектор бесшумно открыл, попадая во двор. Хватит об этом думать, Гектор теперь будет в порядке. Бруно прислушался. Из приоткрытого окна доносилось мягкое пение. Взрослый женский голос. Имельда? Он с все возрастающим интересом следил за действиями Гектора широко открытыми глазами. Тот буквально прокрался к окну и прижался к стене сбоку от подоконника. Несколько секунд, и в едва слышную песню влились тихие звуки гитары. Голос замолк через несколько секунд, а в окне появилось лицо ребенка, который высовывался наружу, активно оглядываясь. - Коко, - косички девочки взметнулись, когда она резко повернулась в сторону Гектора. - ПАПА! – счастливый визг ребенка, и малышка стремительно пытается залезть на подоконник с ногами, чтобы спрыгнуть на улицу, но Гектор роняет гитару на землю, больше ни о чем не думая. Он ловит дочь в воздухе, поднимает на руки и с восторгом кружит ее, с любовью прижимая к себе. Он остановился лишь на мгновение, чтобы осыпать ее лицо поцелуями. Бруно сначала не понял, отчего у него комок в горле. Наблюдать за чужим счастьем со стороны было привычно, но впервые за много лет он чувствовал себя таким причастным к поводу для радости. Это было странное чувство, и Бруно так погрузился в него, что чуть не пропустил появление женщины. Жена Гектора. - Гектор, - с нечитаемым выражением произнесла она, и Бруно неожиданно задохнулся от плохого предчувствия. - Имельда, mi amor! – Гектор опустил дочь на землю, позволяя ей цепляться за свою штанину, и протянул к жене руки, но она осталась стоять, недвижимая, словно статуя. - Коко, пожалуйста, разбуди Оскара и Фелипе, чтобы они поглядели на это чудо. Коко, не уловившая в этих словах интонации сарказма, отлепилась от отца и побежала в дом. Атмосфера мгновенно потяжелела, Бруно поднял футляр от гитары ближе к груди, как однажды сделал испуганный Гектор. Его все еще не заметили, а сам Гектор, казалось, забыл о его существовании. Может, стоит скрыться прочь сейчас, остаться воспоминанием взбалмошного музыканта? Но нет, он не мог так поступить со своим… другом. Поэтому Бруно затаил дыхания, ожидая начала бури. - Имельда, alma mía, я так рад верну… УДАР! Бруно испуганно пискнул, прижав гитарный чехол к себе еще крепче. Гектор, зажав руками лицо, склонился перед Имельдой, которая сжимала в руках сапог, тяжело дыша. - Ты! Я несколько недель жду от тебя письма, не зная, жив ты или мертв, а теперь ты заявляешься и делаешь вид, что все в порядке?! ¡Idiota! ¡Idiota! – она наносит еще несколько более слабых ударов сапогом по голове и плечам Гектора, который даже не пытается уклониться. Бруно чувствует, как срывается дыхание. Ему становится страшно, паника подкатывает к горлу. Он не мог ведь в итоге сделать все хуже, верно? Он не мог испортить будущее Гектору, помешав его убить? Это даже звучало абсурдно! Но что… Что, если Имельда сейчас прогонит его прочь, и Гектор обвинит в своей неудаче Бруно? Логической частью разума понимая, что он не будет виноват в этой ситуации, что Гектор не стал бы его винить в любом случае, Бруно все равно не может справиться с собой и оседает на землю, отползая от забора, ограждающего дом Гектора. Он врезается спиной в столб и натягивает капюшон руаны на голову, чувствуя, как встревоженно закопошились крысы под рубашкой. Сердце колотилось в ужасе. Не может же быть, чтобы он смог разрушить семью одним своим присутствием? Было бы лучше, если бы Гектор не вернулся? Что же ему теперь делать… Примет ли Гектор извинения?.. - …Idiota! Подожди, qué? – прорвался сквозь паутину спутанных мыслей растерянный голос Имельды. - Lo siento, Имельда. Ты права. Я прежде всего не должен был уходить, но я смог понять, что я должен быть с тобой и Коко… Бруно неверяще поднял голову. Отсюда он не мог видеть лица Имельды, она стояла к нему спиной, но он в деталях мог рассмотреть мягко и виновато улыбающегося Гектора, который продолжал одной рукой держаться за нос, повторяя, как ему жаль. - Как я могу принять тебя, не зная, когда ты в следующий раз решишь уйти? – горько прервала его извинения Имельда, скрестив руки. Бруно увидел, как плечи Гектора опустились. - Никогда больше, mi amor. Ни единого тура. Только музыка для вас с Коко. Он не упомянул Эрнесто. Бруно положил ладонь на сердце, чувствуя, как медленно оно успокаивается. Почему-то сейчас он начал верить в то, что Гектор найдет подход к своей жене. Не мог же он любить человека, который был не готов его принять… - Твоя гитара, - Имельда требовательно протянула руку, Гектор недоуменно моргнул. - Моя гитара? - Отдай мне гитару. Больше никакой музыки. Никогда. Бруно затаил дыхание. Он эгоистично задумался на мгновение о том, сможет ли он снова вызвать видение с музыкой, если Гектор больше не будет играть? Как же так… Бруно видел, как Гектор выступал. Забрать у него музыку - все равно что сломать руки! Как можно? Тусклый гнев на эту женщину начал подниматься в его груди, задавливая горло. Эрнандо в голове издал возмущенный возглас, словно подначивая Бруно влезть в конфликт. Он медленно поднялся на дрожащих ногах, опираясь на столб для поддержки. Гектор же оглянулся, ища свою гитару на земле. Он поднял ее, разглядывая рисунки на белой древесине. - Я не дам тебе это сделать, - удивительно мягко для такой ситуации произнес Гектор. Бруно рванулся вперед, вцепляясь в забор пальцами в попытке удержать себя вертикально. Он попытался сказать хоть что-то, но все силы куда-то испарились, забрав с собой и его голос. - Больше никакой музыки, - широко улыбнулся Гектор, глядя прямо в лицо Имельде. Он поднял руку над головой, сжав гриф гитары. Гектор стремительным жестом опускает гитару вниз, собираясь ударить корпус о землю, но она не успевает даже дотронуться до песка – человеческий вихрь сбивает его с ног, он издает задушенный писк, падая на спину, гораздо более мягко роняя обиженно звякнувшую струнами гитару. - ¡Idiota! ¡Idiota! ¡Madre de Dios, idiota! Бруно, пораженно открыв рот, смотрит на эту сцену. Имельда сжала Гектора в объятиях, рухнув на него сверху, мужчина крепко стискивал ее в ответ, будто не собирался отпускать больше никогда. - Lo siento, Имельда, - он покрывает макушку жены поцелуями, пока она продолжает громко причитать ему в грудь о том, какой же он идиот. - Как ты мог согласиться на это? Я не собиралась, я не могу запретить тебе музыку, lo siento, idiota… - Я бы отказался от музыки, если бы ты попросила, Имельда, mi alma, mi amor... Бруно беззвучно горько рассмеялся, не обращая внимания на нотки истерики, снова оседая на землю и отворачиваясь от слишком личной сцены. Он прижался спиной к забору и обнял себя за ноги. Эти двое были странной парой, но их любовь друг к другу была искренней. Он закрыл глаза, облегченно опуская голову на колени. Есть ли способ также разобраться с его собственной семьей? Одним разговором и правильными словами? Или любовь Мадригалов друг к другу не такая безусловная? Бруно вздохнул. - …порядке? Эй, Бруно! Бруно вздрогнул, вскинул голову, так глубоко погрузившись в свои мысли, что забыл, что находится далеко за пределами Энканто. Гектор тревожно смотрел на него, сидя на корточках рядом. На переносице красовалась свежая ссадина. Он криво усмехнулся, отодвигая свои мысли на задний план. - Я немного задумался… - Ну, gracias a Dios. Я забыл, что ты со мной, - Гектор смущенно потер затылок, заставляя вспомнить их первую встречу. Он резво вскочил на ноги и протянул руку, помогая Бруно встать, - знакомься, это Имельда Ривера, моя драгоценная жена! Бруно повернулся к женщине, которая раскраснелась после выяснения отношений с мужем, но теперь выглядела более миролюбиво, слегка улыбаясь на восторженный возглас Гектора. Она почти незаметно кивнула. - Я-я Бруно Мадригал, сеньора, - он склонил голову в ответном приветствии. Гектор толкнул его локтем. - Ты ни разу не обратился ко мне «сеньор»! – шутливо возмутился он, поднимая брошенный чемодан и футляр гитары, - мы встретились в Мехико, сняли соседние комнаты. Бруно путешествует, но ему нужен ночлег на пару дней. Пара дней? О, он не хотел злоупотреблять добротой Гектора и его семьи! Бруно защитно поднял руки, стремясь отрицать слова Гектора, но Имельда мягко кивнула ему. - У нас всегда найдется место для друзей семьи. И можно просто Имельда. Он, немного оглушенный тем, что, кажется, стал другом уже для всей семьи Гектора, послушно прошел за ними в дом. - Думаю, вы хотите помыться с дороги перед завтраком, - Имельда сморщила нос, когда Гектор поставил чемодан у дверей, расстегивая пиджак, - воды должно хватить вам обоим. Бруно неловко сжался. Он толком не купался с той реки на границе Энканто, поэтому не мог отрицать грязь на себе. - Но где Эрнесто, Гектор? Он обычно проводит несколько часов с Коко, прежде чем уйти к себе, - невинный вопрос Имельды, которая взялась за готовку, заставил обоих мужчин вздрогнуть, но, благо, она не заметила запинки. - О, - произнес Гектор, неловко почесывая висок, - мы, я думаю, поссорились. Окончательно. - ¿Qué? – она пораженно обернулась, сжав тарелку в руках. - Он не хотел, чтобы я ехал домой, представляешь, наглость? – фыркнул Гектор, расплываясь в ухмылке. Бруно в упор уставился на него. - Ах, этот напыщенный pavo! – Имельда громко стукнула посудой, - я знала, что это не к добру. Не расстраивайся, mi amor. Он не заслуживает твоей дружбы, - нежно произнесла она, обхватывая лицо Гектора ладонями и заставляя его наклониться, чтобы она могла поцеловать его в лоб. - Совершенно не расстраиваюсь. У меня появился новый друг, который смог меня подбодрить, - Гектор взял ее руки в свои, целуя костяшки, указующе подмигнув в сторону Бруно. Тот не знал, как реагировать на происходящее. Едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, Гектор отпустил жену и, схватив его за запястье, потащил вглубь дома. Когда Бруно затолкали в комнату, он едва смог идентифицировать окружение, осознав, что находится в спальне хозяев дома, на что указывала двухместная кровать и семейное фото на туалетном столике. - Я думал об этом с утра, когда мы подъезжали к Санта-Сецилии. Я не хочу рассказывать Имельде о том, что был на грани смерти. Пусть она думает, что Эрнесто просто bastardo, который не считался с моим мнением, а не убийца. По крайней мере, она довольна, она никогда не любила Эрнесто, - Гектор на мгновение замолк, опустив взгляд в пол. Он крепко держал Бруно за плечи, наклонившись к его лицу, - я не в праве решать за тебя, о чем ты хочешь рассказывать, а о чем не хочешь, но, de nada, не говори, что я умирал в твоем видении. Гектор отпустил его, отвернувшись и сунувшись в большой платяной шкаф. Его голос приглушился. - Если будешь говорить о своей магии... Ты не беспокойся, Имельда не осудит, Филипе с Оскаром наоборот будут в восторге… Да и Коко тоже, она любит сказки! То прошу, скажи, что там была какая-нибудь драка между нами, которую ты остановил. Имельда будет рада. Гектор обернулся, глядя на него большими влажными глазами. Бруно почувствовал, как тепло накрыло его, и постарался успокаивающе улыбнуться. Он все-таки увидел переживания Гектора о произошедшем, пусть и не в том свете, в котором он ожидал. Если ему не хочется, чтобы кто-то еще знал об этом – что ж, Бруно не впервые хранить секреты. - Я понимаю, Гектор. Я ничего не скажу ей о подробностях видения. - ¡Gracias! – выдохнул Гектор, было видно, как его затопило облегчение. - Вот, это моя одежда. Тебе, наверное, будет большая, но на некоторое время сойдет, - он протянул сверток ткани. Бруно хлопнул глазами. - З-зачем? - Имельда не позволит тебе разгуливать после мытья в грязной одежде, - важно поднял указательный палец Гектор, будто читал лекцию ребенку, - ты не переживай, мы все постираем, с твоими вещами все будет хорошо. А, и полотенце. Держи. - Спасибо? – наконец пробормотал Бруно, когда его затолкали в ванную комнату, разглядывая одежду в своих руках. Сверток состоял из светлой рубашки и бордовых домашних брюк. Бруно использовал минимум воды, помня, что Гектор тоже должен умыться. Он аккуратно сложил свою одежду и положил ее в корзину для белья. Вещи Гектора предсказуемо оказались большими, поэтому ему пришлось подвернуть брюки и закатать рукава, но его удивил тот факт, что худоба Гектора почти соответствовала его собственной. Конечно, плечи Бруно были гораздо уже, и в груди рубашка была слишком свободной, но он мог хотя бы не опасаться, что штаны свалятся с него при любом неловком шаге, хоть ему и пришлось утянуть мягкий пояс сильнее. Он вернул сумку на законное место на плече, шепотом наказав крысам не высовываться. Сейчас на нем не было руаны, которая скрыла бы их, и Бруно почти чувствовал себя обнаженным. Кудри тяжелой влажной копной давили на голову, но он был рад наконец-то вымыть из них песок и прочую грязь. Теперь же он неловко сидел на кухне и ощущал на себе взгляды. Не Имельды, нет – жена Гектора указала ему на место за столом и вернулась к приготовлению еды, не обращая на него внимания, что его в принципе устраивало. Взгляды принадлежали близнецам, которые не спешили представляться, а заняли наблюдательную позицию в другом углу комнаты. Бруно слегка нервничал из-за их взглядов, и блеск очков не делал их более дружелюбными. Близнецы были подростками, но это также не было причиной расслабляться. Именно подростки периодически гоняли его по Энканто. Взрослым хотя бы было чем заняться, помимо этой чуши. В основном… Его внимание отвлек громкий топот маленьких ножек. Бруно моргнул, уставившись на замершую в дальнем конце коридора дочку Гектора, Коко. Она с интересом глядела на него большими карими глазами, скручивая подол платья в руках. Бруно обернулся, чтобы посмотреть на Имельду, но та не обращала на него внимания, погрузившись в готовку. Когда Бруно повернул голову обратно, он слегка подпрыгнул от испуга – Коко теперь стояла у его ног, беззастенчиво разглядывая. Кажется, он услышал сдавленные смешки со стороны близнецов, но не стал обращать внимания. - Привет? – тихо поздоровался он. - Hola! – кивнула в ответ девочка, перекатываясь с пятки на носок и спрятав руки за спину, - а ты новый друг папы? - Думаю, что так, - осторожно ответил Бруно, пытаясь нащупать край руаны и с сожалением вспоминая, что ее у него нет. - Друзья папы всегда берут меня на ручки, - это прозвучало довольно требовательно для четырехлетнего ребенка. Возможный ответ Бруно прервала Имельда. - Коко, querida, не приставай к человеку, - Имельда подняла захихикавшую Коко на руки. - Но он мне нравится! У него такой же нос, как у папы! – радостно воскликнула малышка, и Бруно порадовался, что его краснеющие уши скрыты под волосами. - Неправда! - У папы Гектора клюв! - А у этого дяди картошка… - …Или слива. Бруно бросил взгляд на близнецов, широко распахнув глаза. Руки взметнулись к лицу, закрывая нос вместе с половиной лица. Черт, это было неловко! - Оскар! Фелипе! Язык! – строго прикрикнула на близнецов Имельда, и они даже умудрились выглядеть пристыженными, - прошу прощения за них. - Ничего страшного, - Бруно отнял руки от лица, хотя чувствовал, что его уши все еще горят. - Мне нравится твой нос, - абсолютно серьезно произнесла Коко, обнимая маму за шею и оглядываясь на Бруно. - Спасибо, - снова смутился Бруно. Как вообще делать комплименты детям? - у тебя тоже милый… нос. И-и волосы. - Твои тоже! Можно потрогать, мам, можно? – с восторгом засуетилась на руках Имельды Коко, пытаясь вывернуться. - Коко, ты должна это спрашивать не у меня, - Имельда перехватила выворачивающуюся из ее хватки дочку и мягко щелкнула ее по сморщенному носику. - Я не против, - слегка сконфуженно пожал плечами Бруно, - но они сырые после воды. Получившую разрешение девочку уже не могли остановить ни мамины объятия, ни предупреждения, поэтому женщине пришлось поставить ее на пол. Коко подбежала к Бруно и протянула руки с открытыми ладонями. Он неловко улыбнулся, подхватил ее за подмышки и поднял к себе на колени. Коко, придерживаемая за талию, смогла установить равновесие на его ногах. Она протянула руки, и Бруно повернул голову в сторону, давая ей доступ к своим кудрям. Искренний восторг в глазах девочки, аккуратно сжимающей его волосы, снял с него часть напряжения, и Бруно мягко заулыбался. - Ты специально их так делаешь? - Как? – недоуменно поднял бровь Бруно. - Вот так! – Коко взмахнула обеими ручками, изображая что-то отдаленно похожее на спирали. - Это называется кудри, - пояснил Бруно, прочесывая пряди на лбу пальцами и откидывая их назад, - и нет, я с ними родился, как и мои сестры. - У тебя есть сестры? А они придут к нам в гости? – Коко таращила на него огромные глаза. - О, нет, они сейчас очень-очень далеко. Они сильно заняты своей работой и не могут путешествовать. - А ты бездельник, да? – Бруно подавился воздухом от невинного детского вопроса, близнецы зашлись хохотом, заглушая возмущенный оклик Имельды. Бруно заставил уйти на задний план все тревожные мысли, которые поднялись от вопроса ребенка в его голове, и преувеличенно разочарованно пожал плечами. - Получается, что так. Но, знаешь, есть один парень, Эрнандо… - Что за Эрнандо? – Коко тоже опустила голос до благоговейного шепота, завороженная театральным голосом Бруно. Что ж, он бы соврал, если бы не был доволен произведенным эффектом. В нем всегда была склонность к актерству. - Это что же такое происходит, родная дочь предпочтет папе Гектору дядю Бруно? – Бруно сбился с мысли, когда Коко завизжала, стрелой слетая с его коленей и врезаясь в Гектора, приглашающе раскинувшего руки. Он поднял ее и закружил, смеясь. - Нет, нет, папа, я всегда буду твоей дочкой! - Не врешь, а? Не врешь? А то, может быть, хочешь, чтобы дядя Бруно забрал тебя с собой? – Гектор защекотал Коко, крепко прижав извивающегося ребенка к себе одной рукой. Заливистый детский хохот вызвал у Бруно улыбку. Он обернулся на Имельду – женщина вытирала руки полотенцем и выглядела совершенно очарованной сценой. - Садитесь, еда стынет, - прервала она их через несколько минут, заканчивая накрывать на стол. В итоге Бруно оказался рядом с местом во главе стола, где гордо восседала Имельда. Напротив него сидел Гектор с Коко на коленях, отказавшийся выпускать ее из рук после столь долгой разлуки. Близнецы разделились, сев напротив друг друга по другую сторону от Бруно. Все эти махинации заставили его грудь потяжелеть от воспоминаний – он всегда сидел рядом с мамой на всех общих приемах пищи, и, к сожалению, аура сурового матриарха, которую излучала Имельда, частично совпадала с той, что окружала его мать. Бруно уткнулся в тарелку взглядом, не смея сказать ни слова, но все его впечатление разрушилось, когда Имельда мягко, как Джульетта, обратилась к нему. - Прошу тебя, ешь, Бруно. Вы с Гектором оба как веточки, - судя по тому, как подскочил на стуле Гектор, издавая невнятное кряканье, она ущипнула его за бок, и Бруно не сдержал улыбки, вспоминая суету, которую он сам наводил за столом вместе с сестрами в детстве. - Дяде Бруно надо есть! Я хочу с ним поиграть, ему нужны силы! А дядя Несто не придет играть? – Коко, отвлекшаяся от еды, вопросительно огляделась, как будто только сейчас заметив отсутствие де ла Круса, и Гектор быстро наклонился и что-то зашептал ей на ухо. Девочка внимательно его слушала, а потом поманила к себе пальцем, шепча в подставленное ухо так громко, что слышали все за столом, - не говори дяде Несто, но дядя Бруно мне нравится больше. Совсем чуть-чуть! Она сложила указательный и большой палец, показывая, насколько мало это «чуть-чуть». Гектор кивнул. - Дядя Бруно мне тоже нравится больше, - от Бруно не укрылась горечь в его взгляде, которая исчезла, стоило ему взглянуть на Имельду, подкладывающую ему еду в тарелку. - Дядя Бруно, может быть… – Бруно изумленно воззрился на невозмутимого близнеца сбоку от себя. - …расскажешь, откуда ты? – так же спокойно продолжил второй близнец. - Э? - Не бойся, Бруно, эти мальчишки проверяли тебя, и ты прошел проверку: Имельде и Коко ты нравишься, - Гектор поднял руку и взъерошил волосы близнецу рядом с собой, на что тот недовольно фыркнул, но в итоге согласно кивнул. Бруно откашлялся, начинать разговаривать, когда все внимание было на нем, было неловко, но постепенно он погрузился в тот же рассказ, что донес до Гектора еще в поезде, за исключением некоторых подробностей. Он почти полностью исключил упоминания о волшебстве, рассказав только про свои силы, по большей части сосредоточившись на описании города и своего путешествия до Мехико. И Бруно впервые в жизни не хотел, чтобы день заканчивался. Близнецы (он так и не смог понять, как Имельда и Гектор различают их) таскали его по всему дому, показывая какие-то свои изобретения и поделки, на которые Бруно не совсем понимал, как реагировать. После обеда он остался наедине с Коко и близнецами, и он бы солгал, если бы сказал, что это не было самое чудесное время за день. Тогда он впервые позволил крысам выйти и осмотреться, взяв с младших Ривера обещание не рассказывать Имельде о Елене и Виктории. Гектор уже познакомился с крысами в поезде и горячо поблагодарил Елену за нападение на Эрнесто, вызвав у Бруно смех. Близнецы провели его в небольшую кладовую, когда шума стало слишком много, и Бруно понял, что не справляется. Без руаны он чувствовал себя незащищенным, но, успокоившись в маленьком темном помещении и покормив крыс стащенной с утреннего стола лепешкой, он смог вернуться к детям (близнецы были едва ли не хуже, чем Коко), которые не посчитали его странным за необходимость восстановиться, а Коко шепотом поведала о том, что иногда прячется под кроватью, когда ей не нравится находиться со всеми. После он успел поставить несколько импровизированных сценок по своим сюжетам, где он сам и крысы были актерами, он познакомил Коко с Эрнандо, заставил Филипе и Оскара хихикать над забавными шутками, которые когда-то давно веселили его сестер. Счастливые воспоминания его детства накладывались на настоящее, и Бруно чувствовал себя невероятно легким и свободным, когда отвечал на вопросы близнецов о том, как работает торговля в Энканто, и какие там есть технические достижения. Они не заставляли его говорить о том, о чем он не хотел. Имельда настороженно и скептично отнеслась за завтраком к информации о том, что Бруно может видеть будущее, и он не обижался – это была одна из самых невинных реакций за долгие годы. Однако он отказался давать видения кому бы то ни было, и близнецы, больше всех упрашивающие об этом, в конце концов тоже сдались, когда Гектор отвел их в сторону и тихо рассказал о причине нежелания Бруно смотреть в будущее. Они собрались за ужином, который Гектор, Имельда и Коко приготовили втроем, превратив кухню в настоящий хаос. Бруно ожидал, что со стороны Имельды будет недовольство ребячеством перепачканных мукой отца и дочери, но она лишь стряхнула белую пыль с их волос, умудрившись остаться чистой в этом кавардаке. Бруно был счастлив за воссоединившуюся семью, но одновременно с тем разочарован, не помня, было ли в его детстве время, когда мама позволяла им троим наводить беспорядок. Его размышления прервала боль в глазах, и Бруно ахнул вслух, прижав к векам ладонь. Его расслабленность сыграла с ним злую шутку, отвлеченный новыми знакомствами и дневными активностями, Бруно потерял контроль. Он откинулся на спинку стула, пытаясь выбраться из-за стола и уйти куда-нибудь, но через мгновение почувствовал большие руки на плечах. Его подняли со стула и куда-то повели на заплетающихся ногах. Видение накатывало большой удушающей волной – очень далекий взгляд в будущее, на много-много лет вперед. Почему Дару снова нужно все портить? Он почувствовал, как его усаживают на пол, и послушно опустился на колени, чувствуя, как его ладони крепко сжимают. Голос Гектора прорвался сквозь белый шум в ушах: - Бруно, ты в безопасности, amigo. Не бойся. Он вздохнул, откинув голову назад, позволяя зелени окончательно затмить зрение, на границе слуха уловив встревоженное «Коко!». Кто-то высокий (Гектор?) ведет к алтарю девушку лет двадцати. Девушка и молодой человек стоят у алтаря, лицо мужчины немного размыто, но Бруно может четко различить черты лица повзрослевшей Коко. Вспышка, Коко сидит на кресле-качалке и кормит грудью младенца. Вспышка. Муж Коко крепко обнимает лежащую на кровати девушку, в его руках другой младенец. Подросший ребенок, девочка, сидит рядом с мамой на кровати, ее лицо тоже слегка размыто. Последняя вспышка больше напоминает семейную фотографию: Коко сидит на кресле, держит младшего ребенка на руках, который тоже оказался девочкой, если платье о чем-то говорит Бруно. Муж Коко сидит рядом с креслом на полу, обнимая старшую дочку. За спинкой кресла стоят слегка постаревшие Имельда и Гектор, рука Гектора на талии Имельды, рука Имельды на его плече. Рядом с ней замерли взрослые близнецы в шляпах-котелках, а со стороны Гектора стояла очень пухлая женщина, с такими же невнятными чертами лица, какие были у мужа Коко и ее детей. Бруно выныривает из видения, крепко сжимая чужие руки. Гектор сидит напротив него, у него на коленях примостилась Коко, которая глядела на Бруно с благоговением и восторгом. Вокруг были раскиданы вещи, в основном мягкие игрушки, бумага и карандаши. Они в детской? Бруно вскочил на ноги, отступая назад, упираясь спиной в стену. - П-прости, я должен был лучше контролировать это… Я не думал, что оно снова появится так скоро… - Все хорошо, Бруно, - Гектор приблизился к нему, собираясь положить руку на плечо, но Бруно едва заметно начал отклоняться, и Ривера замер. Он наклонился, чтобы что-то сказать Коко, и девочка убежала из комнаты. Бруно проводил ее тоскливым взглядом, медленно сползая по стене. Ему нужно было спрятаться ненадолго, но Гектор сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние. - Я не хотел напугать Коко, - прошептал Бруно. Опять ошибся. - По-моему, она в восторге, - фыркнул Гектор, глядя на него с улыбкой. Бруно бросил мрачный указующий взгляд на дверь, за которой исчезла девочка. Гектор поднял руку, привлекая его внимание, медленно загибая пальцы один за другим. Раз, два, три, четыре… На счет «пять» в дверь влетел комок зеленой ткани, и Коко с силой врезалась в колени Бруно, сбрасывая на него свой груз, который оказался его выстиранной и высушенной руаной. Бруно чувствовал себя готовым расплакаться от облегчения, которое принесли ему знакомая ткань на плечах и заинтересованный, а не испуганный взгляд Коко. - Ты что-то видел, да? Это было зрение? – она оперлась ручками о его колени, стремясь заглянуть в лицо. - Видение, - автоматически поправил Бруно, бросая очень неуверенный взгляд на Гектора. - Эй, hijita, дядя Бруно давал мне видение в поезде. Хочешь знать, что там было? Коко так активно закивала головой, что ее косички несколько раз ударили ее по лицу. - Ты ведь понимаешь, что дядя Бруно просто видит, а не создает будущее? – Гектор скрестил ноги и притянул Коко поближе, усаживая лицом к себе. Девочка неожиданно надула губы. - Дядя Бруно так и сказал за столом! Ты думаешь, что я глупая, папа? – она обиженно стукнула его кулаком по груди, но Гектор мягко засмеялся, протянув руку, чтобы погладить ее по голове. - Что ты, что ты! Просто в его родном городе было очень много estúpidos людей, которые считали его виноватым. - Тогда дяде Бруно просто не нужно их слушать! Или мама поставит их в угол! Бруно не удержался от фырканья, а Гектор в приливе любви прижал пискнувшую дочку к груди. - Я не сомневаюсь в силах твоей мамы, но поставить целый город в угол может быть затруднительно, - Коко хихикнула, вероятно, представляя толпу взрослых людей, которых мама разгоняет по углам, вооруженная лишь сапогом. Гектор вернулся к рассказу, - так вот, хм… Дядя Бруно рассказал мне, что скоро у меня выпадет зуб, и у меня будет красивая золотая замена. - Ой! Как на твоей гитаре, да? – Гектор, на секунду недоуменно задумавшись, кивнул, с удивлением осознавая, что она права, и Коко протянула руки к его подбородку, будто опасаясь, что зуб может прямо сейчас выскочить из его рта, - а это плохо? - То, что я потеряю зуб – да, - Бруно сжался, стремясь стать меньше, и не сомневался, что Гектор уловил его движение, но он не подал виду, - но зато я стану еще красивее с новым блестящим зубом, bebé. Во всем всегда есть хорошая сторона. - Мама говорит, что ты смешной, а не красивый. Гектор громко наигранно завозмущался, принявшись щекотать Коко в отместку за ее слова, а Бруно положил голову на прижатые к груди колени, спрятавшись под руаной почти полностью. На его лице было улыбка, но Бруно чувствовал горечь на корне языка, в который раз сожалея, что такие важные слова произносит по сути чужой ему человек, а не родная мать. Если бы Альма воспользовалась своим влиянием, чтобы объяснить городу силы Бруно лучше, была бы его жизнь более легкой? Бруно нахмурился. Может быть, и сейчас не поздно все исправить. Будет больно и сложно, но теперь он знает, что может быть по-другому. Возможно, он сможет изменить отношение хотя бы части жителей Энканто… - Так что не обижайся, если дядя Бруно не захочет рассказать тебе, что он увидел, или если там будет что-то плохое. Дяде Бруно тяжело с такими силами. Бруно проморгался, возвращаясь в реальность. Коко выглядела слегка разочарованной, вероятно, осознавая возможность отказа, но кивнула со всей серьезностью. - Я расскажу, - опередил ее просьбу Бруно, по-детски вытягивая ноги вперед и разглаживая складки руаны на бедрах. - Я видел твою свадьбу, Коко, - девочка открыла рот, изумленная, Гектор, к удивлению Бруно, имел примерно схожее выражение лица. - У тебя будет очень усатый муж. И дети. - Дети? – опередил Коко Гектор, делая упор на множественное число. - Две девочки, - мягко кивнул Бруно и уткнулся взглядом в ноги, продолжая нервно разглаживать руану. - Мы будем хорошей семьей? – глаза Коко сияли такой надеждой, что Бруно не посмел бы разочаровать ее в любом случае. - Вы выглядели счастливыми. Твой папа Гектор и мама Имельда тоже там. Ста-арые, - протянул Бруно, девочка хихикнула в ответ, Гектор возмущенно фыркнул, - и дядя Филипе и дядя Оскар. - И дядя Бруно? – Коко слезла с отца, сев рядом с Бруно на колени и положив ладошку на его руку, глядя на него с надеждой. Бруно бросил испуганный взгляд на Гектора, который мягко пожал плечами, будто позволяя ему солгать ребенку. - И дядя Бруно, - тихо выдохнул он, и Коко на мгновение крепко прижалась к нему, довольная. - Но я не хочу, чтобы мой муж был усатым, - надулась через несколько минут Коко, видимо, проанализировав сказанное раньше, - борода папы колется. А как их всех зовут? - Я не знаю, видения не говорят, только показывают, - Бруно резко прижал руку к сумке, когда почувствовал, что крысы зашевелились, чувствуя долгую неподвижность хозяина. Личико Коко расплылось в улыбке, когда она взглянула на сумку, а затем снова на Бруно. - Виктория и Елена! – воскликнула она. - Что? - Я назову моих дочек Виктория и Елена! Как крыс дяди Бруно! - Коко, alma mía, не думаю, что стоит называть детей в честь крыс… - Гектор казался сбитым с толку, когда глянул на Бруно, который выглядел пристыженным. - Не простых крыс! Это друзья дяди Бруно! – важно подняла указательный палец Коко, - только тссс! Не говори маме. Гектор уставился на Бруно с нечитаемым выражением лица, Бруно бросил на него неловкий взгляд и пожал плечами, чувствуя, как губы расплываются в улыбке против его воли. Он не смог сдержать фырканье, Гектор последовал за ним, и через несколько секунд они оба громко хохотали. Коко присоединилась к ним, хоть и не понимая полностью причины веселья взрослых. Когда маленькое тело прижалось к его бедру, все еще звонко смеясь, Бруно почувствовал, что слезы на глазах у него теперь не только от смеха. Он не хотел уходить, боже, он чувствовал себя счастливым. Когда они успокоились, и Гектор поднял Коко на шею, предлагая вернуться и закончить ужин, троицу за дверью встретила Имельда. Она чмокнула Гектора в щеку, заставив его наклониться, и мягким толчком отправила на кухню. Бруно замер перед ней, как мышь перед змеей. Что она ему скажет? Женщины пугали его, если они не были его сестрами. Да даже Пепа иногда заставляла его паниковать и желать спрятаться. Бруно завозился с руаной, опустив голову в пол. - Я думаю, что мне следует извиниться за то, что я не поверила твоему рассказу, - без предисловий начала Имельда, когда Гектор отошел, подмигнув ему напоследок. Бруно пораженно вскинул голову, затем его руки с открытыми ладонями поднялись вверх в жесте защиты. - Н-нет, нет, не требуется извинений, это звучит абсурдно для тех, кто не сталкивался с подобным… - Но я знала, что Гектор солгал, - продолжила она ровным тоном, прерывая бормотание Бруно. Он замер, - было что-то более серьезное, чем ссора, иначе Гектор бы никогда не вернулся без своего hermano. Я знаю своего мужа с тех пор, как он сопливым семилетним мальчишкой свалился с забора мне под ноги, и я понимаю, когда он лжет. Она замолчала на несколько секунд, делая глубокий вздох. Бруно не понимал, к чему она ведет. - Но я не хочу, чтобы он об этом знал, - Имельда смотрела прямо на него карими глазами, которые оказались более серого тусклого оттенка, чем вишневые радужки Гектора. Бруно моргнул, осознавая ее слова, - пусть думает, что обманул меня. И я не буду заставлять тебя рассказывать мне все. Просто скажи: было что-то большее, чем ссора? Бруно сглотнул, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Имельда одновременно пугала, как Пепа в гневе, но была такой же спокойной и рассудительной, как Джульетта. Он скрутил край руаны побелевшими пальцами и рвано кивнул. Имельда вздохнула. - Gracias. Что спас этого idiota. Бруно поднял на нее широко распахнутые глаза. Женщина тонко улыбалась ему, и Бруно закусил губу. Он ведь не подставил Гектора, сказав это, верно? Он надеялся, что нет. Он не смог бы пережить направленного на него разочарования от такого человека, как Гектор. Боже, нет. - Будет жаль с тобой расставаться. Гектор и Коко привязались к тебе. Даже близнецы все еще заинтригованы. Бруно кивнул, снова опуская взгляд в пол. Как иронично, что он обзавелся друзьями и вынужден их покинуть так скоро. - Пойдем. Мы ждали вас. Бруно было неловко принимать хлопоты, которые организовала Имельда, укладывая его спать в гостевой комнате. В прекрасной комнате! Чистые простыни, одеяло, большое светлое окно и никакого песка. Он не имел ничего против своей комнаты в Касите, но иногда песок попадал в те места, куда не должен был. Бруно принял от Гектора новый сверток одежды, чувствуя себя еще более неловко, но послушно переодеваясь в пижамные брюки и рубашку. Он вздрогнул, когда дверь снова стремительно распахнулась. На пороге стояла решительная Коко в пижамном платьице, за ее спиной возвышался немного смущенный Гектор с гитарой в руках. - Папа сказал, что ты хочешь послушать нашу песенку! – воскликнула она, и Бруно снова вздрогнул. Он попятился от решительно зашагавшего к нему ребенка, испуганный. Он не хотел ее злить или расстраивать! Он бы не стал ничего у нее забирать! Бруно поднял умоляющий взгляд на Гектора, но Коко в это мгновение крепко схватила его за штанину и потащила обратно к кровати. - Значит, мы будем слушать все вместе! – она легонько толкнула его в колени, Бруно послушно сел на край кровати, несколько долгих секунд не осознавая, чего она от него хочет. Этого времени Коко хватило, чтобы забраться следом на кровать и очень решительно усесться на его коленях. Гектор наконец засмеялся, привлекая внимание. - Ты точно ее любимый дядя. Она не давала «Не забывай» даже Оскару и Филипе. - Они плохо шутят! – задрала нос девочка. В горле Бруно снова образовался теплый ком, руки задрожали, и он не смог вовремя остановить себя, крепко обняв крохотную девочку и уткнувшись лицом в темные густые волосы. Она удивленно пискнула, а затем теплые маленькие ручки обняли его за шею. Кровать слегка опустилась, когда Гектор присел в ногах, кладя гитару на колени. Бруно бросил на него испуганный взгляд, но он махнул рукой, не прерывая их объятия. Бруно понадобилось еще несколько минут, хотя Коко отпустила его не без возражений. Однако она осталась сидеть на его коленях, повернувшись лицом в сторону отца, когда Гектор поставил гитару в положение для игры. Он глубоко вздохнул и мягко заиграл, прикрыв глаза.

- Не забывай,

Просто должен я идти.

Не забывай,

Не плачь и не грусти.

Бруно засмотрелся на игру, когда Гектор брал аккорды, не глядя на струны. Гектор же смотрел только на свою дочь, но Бруно не чувствовал себя лишним.

- Пускай в далеком я краю, любимая моя,

Ты знай, что песни я пою лишь только для тебя.

Он крепко сжал челюсть, чувствуя подступающий комок к горлу, когда заметил подозрительный блеск в глазах Гектора. Бруно осторожно обнял Коко, которая откинулась назад, опираясь о него.

- Не забывай.

Не уйти нам от судьбы.

Не забывай!

Гектор смог. С помощью Бруно он исправил свое будущее, повернул судьбу, и научил самого Бруно стремиться к тому же. Он подавился сухим рыданием. Его собственный беззвучный шепот присоединился к недрогнувшему голосу Гектора.

- И будем снова вместе мы.

Помни, что своей любви я не скажу «Прощай»…

Пока я не вернусь к тебе,

Не забывай…

Гектор мягко закончил мелодию, Бруно тихо всхлипнул. Он знал, что по его щекам текут слезы, но он не пытался их скрыть. Ривера отложил гитару и протянул руки, забирая задремавшую Коко из его объятий. Бруно резко растер лицо, как только понял, что не потревожит Коко. Его внимание привлекло движение, и он увидел, что в открытом дверном проеме стояла Имельда, которой Гектор передал дочку. Как долго она там была? Вероятно, с самого начала. - Папа... - раздался сонный голос, и Имельда замерла. Гектор наклонился, чтобы его лицо было на уровне Коко, - ты должен придумать для дяди Бруно песенку... Чтобы ему не было так грустно, когда он уедет... - Ты как всегда права, малышка, - Гектор мягко поцеловал дочку в лоб, и она окончательно расслабилась на руках матери, засыпая. - Buenas noches, Бруно, - Гектор поднял оставленную гитару, помедлил несколько секунд и покинул спальню вслед за женой. Бруно пожелал того же в ответ только тогда, когда дом погрузился в абсолютную тишину, и он позволил себе снова расплакаться в подушку.