Жестокая реальность

      Работать на Ноа им нравилось. Конечно, сначала было жуткое недоверие к этому мужчине, но потом, начав получать неплохие деньги и познавая радости жизни, парни влюбились в эту работу. Тома определили в переговорщики, как умелого манипулятора, а Джером занимался химическим отделом организации, проверяя на качество наркотические вещества и синтезируя их сам. Они часто бывали на различных тусовках, заводя все больше и больше новых знакомых, которые надолго в их жизнях не задерживались, кроме одного.       Зак был тем парнем, кто, можно сказать, «спас» их от полиции, хотя им все равно ничего не грозило. В общем, это была очередная ночь и очередной клуб, из которого они выбежали, чтобы не попасться в руки охранников. Адреналин смешивался с алкоголем, наркотиками, поэтому наружу вырывался лишь громкий смех. Холл внимательно осматривался по сторонам, пытаясь продумать план отступления, как недалеко от них остановился подержанный автомобиль. Стекло опустилось, и оттуда высунулась макушка с ярко-голубыми волосами: — Помочь? Вроде бы дружелюбная улыбка парня, а также знание о том, что у них с собой есть оружие, позволило кивнуть и запрыгнуть в машину. Они ехали по шоссе со скоростью больше двухсот километров в час и просто смеялись. С того дня, Зак вписался в их дуэт. Конечно же, парни не могли не рассказать новому другу об их «ахуительной» работе, после чего Харингтон также устроился туда, заняв должность штатного водителя. Он был ровно на два года младше Блэка, поэтому между ними тремя не было сильной разницы в возрасте.       Их трио быстро стало известным в организации, особенно имя Тома, так как Ноа выделял его как возможного своего преемника. Такое внимание не осталось без вопросов, но мужчина лишь загадочно ухмылялся и не отвечал никому, кроме, собственно, Холла, который однажды пришел к нему с разговором. — Том, какой приятный сюрприз, — Ноа поднял уголки губ, увидев своего «любимчика». — Выпьешь? Блондин приземлился на стул напротив босса и махнул рукой, как бы говоря «валяй». Хрустальные бокалы в миг наполнились янтарной жидкостью, а по кабинету пошел аромат шоколада. — Хочешь узнать, почему я называю тебя своим будущим преемником? — как всегда сама проницательность. — Знаешь, ты мне очень напоминаешь меня самого в твоем возрасте. Но, конечно же, это не единственная причина. Твой талант к переговорам, к лидерству и трезвый холодный ум — одни из главных качеств босса моей организации. — Но это не все, — сухо заметил Холл, без страха смотря в чужие глаза. — Ты как всегда проницателен, — обожженных крепким алкоголем губ коснулась легкая усмешка. — Помнишь свой сеанс с психотерапевтом, когда ты только начал работать на меня? — кивок. — Я не говорил тебе об его отчете после. — Со мной что-то не так? — Я бы так не сказал. Ты перверзный нарцисс. Том хмурится: — И что это значит? — Что ты лучше всех. Эти слова впечатались в молодое сознание намертво, наложившись на итак высокую самооценку. Память парня была отменной, и придя домой, он все еще помнил свой диагноз, но так и не решился забить его в строке Google. — Как прошел разговор с Ноа? — их кухни выходит Джером, чуть шатаясь. В его бокале, судя по запаху, что-то крепкое. — Неплохо. Кстати, он просил тебя в конце недели прислать отчеты по новой партии. — Без б, — брюнет пожимает плечами и облокачивается о стену, закрывая глаза и блаженно улыбаясь. Холл подходит ближе, кладет пальцы на чужой подбородок, заставляя вновь открыть глаза. — Под чем ты на этот раз? — Мефедрон. Ахуенная вещь. У меня еще есть. Не будешь? — его язык слегка заплетается, но это уже скорее всего от алкоголя. — Не буду я употреблять эту херь, — кривится. — И тебе тоже стоит прекратить. Ты напоминаешь ебаного наркомана, Джи. — Не веди себя, как моя мамочка, — фыркает Блэк, убирая чужие руки со своего лица. — Хотя в таком случае, ты должен был сдохнуть. — Она прожила дольше, чем должна была. Благодаря тебе, — Том притягивает друга к себе за ткань футболки, когда он спотыкается на ровном месте и чуть ли не падает. — Да какая уже, нахуй, разница? — он сдается и виснет на блондине, положив голову на его плечо. — А, кстати, Зак купил новую тачку. Завтра будет показывать. — Заебись. А теперь иди отсыпайся. — Я не хочу спать. — Тогда мне придется тебя уложить, — Том закатывает глаза и ведет пьяного друга в комнату, по пути забирая у него бокал и осушая парой глотков. Джером устало распластался на кровати, смотря в черный потолок: — Когда все так изменилось? Раньше я тебя укладывал, когда ты просыпался от кошмаров, — зеленые глаза посмотрели на темный силуэт, что был слегка освещен светом ламп из коридора. — И называл малышом. Сейчас два образа никак не сходились в затуманенном сознании, словно два разных человека. Холл молчит, переключаясь на созерцание плакатов на стене: — Мне больше не снятся кошмары. Спокойной ночи, Джи.

***

      Том не любил вспоминать свое детство, свою слабость. Тот маленький мальчик уже не существовал в нем, он стал сильнее. Но в моменты, когда Блэк напоминал о том периоде, блондину очень сильно хотелось убить его. И Холл бы это мог сделать, даже глазом не моргнув, если бы не установка в голове, что его надо защищать. Просто в такие моменты внутри что-то болезненно трепыхалось, а дыхание спирало. Словно на какой-то крохотный миг он снова превращался в того запуганного мальчишку, который сейчас просто потерялся. Накатывал дикий страх, словно это вообще не он, будто его сознание переместили в чужое тело.       Это было больно и страшно. Поэтому Том скрывался в комнате, пытаясь восстановить дыхание и не дать панической атаке завладеть им. Перед глазами как назло мелькали флэшбеки из детства. И ладно еще семья, сестра, незнакомцы, но на воспоминаниях с парнем, что сейчас спал в соседней комнате, хотелось закричать в голос.       Он давно привык, что чувства и эмоции мешают, поэтому поставил их на паузу, посадил под замок, но стоит только вспомнить гребаное «малыш», как хотелось зарыдать, пойти в чужую комнату и лечь рядом. Просто прижаться к чужой груди, чтобы вновь почувствовать себя в безопасности. Чтобы почувствовать себя нужным и любимым. Чтобы хотя бы слегка коснуться его губ своими и… — Нет! — хрусталь летит в стену и разбивается на мелкие осколки. Том не беспокоится, что сосед проснется. Стены со звукоизоляцией были хорошим решением. — Когда ты уже перестанешь гоняться за этой несбыточной мечтой? — блондин злиться на самого себя, зарывается пальцами в волосы и тянет, грозясь вырвать. — Нужно все это отключить… Отключить… Как спасение, по помещению разносится знакомая трель телефона. — Слушаю, — холодно говорит Холл, отвечая на звонок. — Чувак, я звонил Джерому, но он не отвечает. Странно, но от голоса Зака на том конце провода, как-то даже полегчало. — Он спит. — А, бля. Меня тут просто на одну тусовку позвали. Не хочешь со мной? Могу заехать минут через десять-пятнадцать. — Жду. Том сбрасывает вызов и выдыхает с облегчением. Ему срочно нужно было съебаться отсюда, чтобы избавиться от этого ебаного соблазна, ведь лучший друг находится через стенку от него.

***

      Зак был хорошим парнем. Даже слишком хорошим для такой работы. Он любил тусовки, выпить, девушек. Обычный парень восемнадцати лет. На людях он всегда энергичен и весел, но Том давно еще его прочитал, поэтому быстро понял, что это лишь маска. На самом деле, это лишь способ быстрее войти в доверие к человеку. Но никакой угрозы от него Холл не чувствовал, поэтому продолжал общаться.       Все тусовки с Харингтоном начинались и заканчивались одинаково. Сначала он принимал одну таблетку экстази, потом они заказывали по паре сетов шотов, далее искали себе девчонок и ехали к кому-нибудь на квартиру. — Как думаешь, Джером не будет сильно ебать мозг, если мы приедем к вам на хату, разбудим его, но привезем девчонку и ему? — Зак отрывается от ярко-накрашенных губ незнакомой Тому девушки и поворачивается к нему. — Давай лучше к тебе. Ему завтра с похмелья еще отчеты для Ноа писать, — блондин почти не слышит, что шепчет ему девушка, сидящая рядом. Как ее зовут вообще? Кейт? Лесли? Нора? Ладно, похуй Все ее грязные словечки не воспроизводят никого эффекта, также, как и легкие поцелуи в шею, но стоит лишь представить на ее месте своего лучшего друга, как член оживает, и приходится прикусить нижнюю губу, чтобы не уронить несдержанного стона. Том несильно хватает ее за шею, чувствуя пульсацию сонной артерии под пальцами, и накрывает податливые губы своими, желая, чтобы на ее месте сейчас был другой человек. Он приоткрывает глаза и смотрит на свою «собеседницу», оценивая ее. Не шатенка, не подойдет В принципе, в таких местах он и не искал себе новых жертв. Лишь развлечения на очередную ночь, хотя даже они не приносили удовольствия. А идти в гей-клуб он не решался, так как особой симпатии к парням не испытывал, как и к девушкам. Симпатия была лишь к одному человеку, что сейчас спокойно спал в их общей квартире. Блять, как же я хочу к нему… Том рывком встает с дивана, почти отталкивает от себя девушку и смотрит на друга: — Я поеду домой. Зак лишь слегка хмурится, но кивает. Он привык, что хоть они и друзья, задавать лишние и глупые вопросы он не должен. — Тогда до завтра, — кивает.

***

      Холл добирается на такси до дома за тридцать минут. Быстро поднимается на лифте, заходит в квартиру и замирает лишь перед чужой дверью, открывая ее слишком медленно и осторожно. Блэк спит на боку, обняв подушку.       Блондин тихо заходит в комнату и ложиться рядом, слыша чужое дыхание. Его сердечный ритм наконец успокаивается. — И где ты был? — слышится сонный вопрос. Том почти не удивлен. Брюнет всегда, в каком бы он не был состоянии, спит очень чутко. — В клубе с Заком. — Уебки. Даже меня не позвали. — Ты спал. Джером тихо вздыхает: — Ложись. Парень, словно этого только и ждал, двигается ближе, ощущая, как сильная рука тут же прижимает его ближе к родному телу. Он прикрывает глаза, стараясь сдержать улыбку. Том знает, что на утро будет ненавидеть себя за эту слабость. Но также он знал, что Блэк не будет напоминать об этом, прекрасно его понимая. — Спи, малыш, — сладко шепчет Джером и касается губами чужого виска.

***

      На утро они притворяются, что ничего не было. Не то чтобы у брюнета вообще были силы на какие-то подъебы в чужую сторону, их не хватало даже на необходимые Ноа отчеты. — То-о-ом, — жалобно зовет Блэк. — А? — Холл выходит из комнаты, застегивая последние пуговицы на рубашке. Джером на пару секунд даже потерял мысль, рассматривая и почти любуясь, как черная ткань обтягивает подтянутое тело, скрывая накачанный пресс. — Заканчивай раздевать меня глазами, — с напускным возмущением и довольной ухмылкой фыркает блондин. — Зачем звал? — Можешь написать отчеты за меня? — поборов несвойственное смущение, спрашивает он. — Конечно, ведь я, блять, великий химик, который знает и другие соединения, кроме C2H5OH, — с явным сарказмом отвечает Том, закатывая рукава. — Я был бы горд твоими познаниями, если бы они не делали из тебя алкаша, — в том же тоне отвечает Джером. — Слышу от торчка. — Могу себе позволить! — чуть повышая голос, отвечает брюнет. — Бля, ну я тебе буду говорить, что писать. У меня просто отходняк, я печатать не могу. — Все настолько плохо? — с толикой беспокойства интересуется Холл и подходит ближе, сжимая чужие ладони в своих, останавливая дрожь. — Пиздец. Ладно, запиши мне текст в голосовом или на диктофон, так как вечером толку от тебя мало будет. Блэк уже не замечает подъеб в свою сторону, залипая на хорошо очерченные вены на сильных руках. — А теперь я пойду, пока ты меня не изнасиловал, — с тихим смешком говорит блондин. — Да иди ты нахуй, — фыркает парень. — А ты куда вообще? — Ноа позвонил утром, новое задание. Зак меня подкинет. — Переговоры? — В лучшем случае. — Будь осторожен. — Ты тоже. Не хочу вернуться домой и узнать, что ты сдох от передоза. — Даже не мечтай, — усмешка. — Я еще долго буду ебать тебе мозг. — До вечера, Джи.

***

      Блэк не мог уснуть. Он в который раз перевернулся на другой бок и посмотрел на часы. Уже почти три часа ночи, а Тома все нет. Конечно, Джером знал, что с ним будут вооруженные люди, да и сам блондин умело обращался с оружием, но перестать волноваться все равно не получалось. На звонки не отвечал ни он, ни Зак.       Цифра на экране меняется. Уже четыре. И наконец слышатся щелчки в замке входной двери. Парень вскакивает с кровати, планируя накричать на лучшего друга за безответственность, но замирает на пороге с открытым ртом.       В прихожей стоят двое. Харингтон придерживает Холла, у которого на плече расплывалось кровавое пятно. — Блять, — Джером подлетает к ним и поворачивает лицо Тома на себя. У него, кажется, лихорадка. Со лба бежит пот, кожа бледная, губы синеватые, а зрачки бегают туда-сюда. — Клади его на диван, — коротко приказывает он. Зак слушается и доносит друга до мебели, которая сегодня, видимо, перестанет быть идеально бежевой. И тогда Том попросит свои сто долларов за выигрыш в споре, где высказался, что бежевый — это не практично с их жизнью и работой. — Что случилось? — спросил Блэк, расстегивая чужую рубашку. — Без понятия. Я спокойно сидел в машине, играл в Angry Birds. Ну, это та игра, где кидаешь птичек в зеленых свиней. Хотя ты, наверное, в курсе. Мне осталось там… — Зак! — повысил голос брюнет. Он оценивал масштаб проблемы, на этот раз даже не пялясь на будто выточенное скульптором тело со множеством неестественных шрамов. — Да, прости. Так вот, я услышал выстрелы. Подумал, что переговоры закончились не очень хорошо и наши их застрелили, поэтому завел мотор. Но их что-то долго не было. Я уже хотел идти туда сам, как из здания вышел Том, с простреленным плечом. Я думал отвезти его в штаб или в больницу, но он сказал везти к тебе и пока ничего не докладывать Ноа. — Ясно, — сухо ответил Джером. — Принеси полотенца с кухни и ванной. И аптечку, она в шкафчике над плитой. Харингтон вернулся быстро со всем необходимым. — Так, положи полотенце на рану и придави. Если он потеряет много крови, то будет очень хуево, — он не хотел говорить «умрет», так как сам не желал в это верить. — Пуля еще внутри, так что придется ее вытаскивать, а обезбол у нас закончился. Смотри, чтобы он сильно не дергался.

***

      Очередная бессонная ночь. Брюнет не смог заставить себя уснуть после того, как зашил пулевое ранение, потому что боялся осложнений, ведь он не был врачом или хирургом, он мог допустить ошибку. Зак вырубился в его комнате, а сам Блэк сидел на кухне с чашкой кофе и делал отчеты для Ноа. Первые лучи солнца осветили его лицо, и он поморщился.       Поставив чайник, Джером прошел в гостиную, чтобы убедиться, что его пациент все еще жив. Том все также лежал на спине, его грудная клетка двигалась в спокойном ритме, а цвет лица приобрел более живой оттенок. — Когда ты очнешься — я тебе въебу, — тихо прошептал парень. — Швы могут не выдержать, — раздался хриплый ответ, и зеленые глаза наконец открылись. — Утречка, Джи. Парень тяжело вздохнул и скрестил руки на груди: — Что вчера произошло? Почему ты не позволил Заку отвезти тебя в штаб или больницу? — Потому что тогда бы обо всем узнал Ноа. Я проебался на задании, из-за этого меня чуть не убили. Это была бы моя вина. Боссу бы не понравилось, если бы я прибежал к нему на задних лапках и попросил о помощи. Не такого преемника он хочет. — В смысле проебался? — нахмурился Блэк. Он знал, что Холл все всегда делал идеально. — Переговоры оказались ловушкой, а мои телохранители — предателями. Я всех уложил, но меня успели подстрелить. — И в чем здесь твоя вина? — Я мог узнать, что они крысы. По их поведению, мимике. Обычное чтение людей, Джи, но я был слишком невнимательным, за что и поплатился. К Ноа я сам сегодня схожу. — Ты никуда не пойдешь, — твердо сказал Джером. — Можешь ему позвонить, написать, или пусть вообще сам сюда приедет. Но ты останешься здесь. Том мог бы поспорить, но не стал. Он не так часто видел лучшего друга в режиме «строгой мамочки», как он его назвал, но прекрасно понимал, что в таком случае ему лучше не перечить, иначе ему прострелят уже обе ноги. — Хорошо, я ему позвоню, — кивнул блондин. — А тебе бы поспать, выглядишь хуево. — Поспишь тут с тобой, — фыркнул Блэк. — Зак занял мою кровать. А в свою комнату ты никого не пускаешь. — Твоя кровать вполне вместительна для двух человек. Или только я привилегирован спать с тобой? — его губы растягивает усмешка, но ненадолго. — Джи, не смотри на меня так, словно сейчас отрежешь мне язык. Диалог закончился чужим болезненным шипением и злорадной ухмылкой собеседника.