50 оттенков Дестиэля

Я с отвращением смотрю на свое отражение в зеркале. Ну почему у меня такие волосы — они торчат во все стороны! И почему Бальтазара Милтона угораздило заболеть, а я мучайся!.. Теперь вместо того, чтобы готовиться к выпускным экзаменам, до которых осталось чуть меньше недели, я пытаюсь кое-как пригладить непослушные пряди. Из зеркала на меня смотрит бледный парень с темными как смола волосами и голубыми глазами, которые слишком велики для его лица. Бальтазар — мой сосед по комнате. И как раз в тот день, когда у него запланировано интервью для студенческой газеты с каким-то промышленным магнатом, о котором я никогда в жизни не слышал, он свалился с гриппом. Поэтому ехать придется мне. А у меня на носу экзамены, недописанное сочинение, и сегодня вечером я должен был работать, но вместо этого поеду за сто шестьдесят пять миль, в центр Сиэтла, чтобы встретиться с генеральным директором холдинга «Винчестер энтерпрайзес». Таинственный мистер Винчестер, выдающийся предприниматель и крупный спонсор нашего университета, человек, чье время исключительно ценно — гораздо ценней, чем мое, — согласился дать Бальтозару интервью. Невероятная удача, сказал он. Черт бы побрал его общественную деятельность! Бальтазар обосновался на диване в гостиной. — Касик, не сердись! Я девять месяцев уговаривал его дать интервью. И еще полгода буду просить о переносе. К тому времени мы оба окончим университет. Как редактор, я не могу упустить такой шанс. Ну пожалуйста! Милтон упрашивает меня хриплым, простуженным голосом. Как у него это получается? Даже будуще больным он прекрасен, как эльф: золотисто-блондинестые волосы лежат волосок к волоску, а голубые глаза, покрасневшие и слезящиеся, все равно сияют. — Конечно, я съезжу, Бальт. Иди ложись. Тебе купить Найквил? Или Тайленол? — Найквил, пожалуйста. Не забудь взять мои вопросы и портативный диктофон. Тебе надо просто нажать на запись. Я потом расшифрую. — Я ведь ничего про него не знаю, — бормочу я, стараясь подавить приступ паники. — У тебя есть готовые вопросы — это уже полдела. Иди, а то опоздаешь. Ехать далеко. — Ладно, иду. Ложись в постель. Я сварил тебе суп, разогрей попозже. — Хорошо. Удачи. Спасибо, Кастиэль, ты, как всегда, самый лучший.Чтоб я делал без тебя. —Плакал в подушку.-лишь ответил,я криво улыбаясь и, взяв сумку, выхожу на улицу, к машине. Просто не верится, что я позволил себя уговорить. Впрочем, Бальтазар уболтает кого угодно. Из него получится отличный журналист. Для этого у него есть все данные: ясный ум, воля, напор, умение убеждать. А кроме того, он просто красив и мой,пожалуй, единственный и любимый друг.

***

Рано утром я выезжаю из Ванкувера, штат Вашингтон, на трассу 1–5. Машин на дорогах пока еще немного, а в Сиэтле мне надо быть только в два. К счастью, Милтон одолжил мне свой спортивный «Мерседес SLK». Вряд ли Пимпмобиль — мой старенький «Lincoln» — смог бы одолеть это расстояние за такое короткое время. На «мерсе» ехать приятно: я выжимаю газ до отказа, и мили пролетают одна за другой. Я еду в штаб-квартиру глобальной империи мистера Винчестера. Это громадное двадцатиэтажное офисное здание из причудливо изогнутого стекла и металла — утилитарная фантазия архитектора. Над стеклянными входными дверьми сдержанная надпись стальными буквами — «Винчестер Хаус». Без четверти два — слава богу, не опоздал! — я вхожу в огромный, откровенно устрашающий холл, отделанный белым песчаником. Из-за стола мне приветливо улыбается привлекательная ухоженная блондинка. На ней потрясающий серый пиджак с белой блузкой. Выглядит она безукоризненно. — У меня назначена встреча с мистером Винчестером. Кастиэль Новак вместо Бальтазара Милтона. — Одну минуту, мистер Новак. — Блондинка слегка выгибает бровь. Я стою перед ней страшно смущенный и жалею, что не одолжил у Бальтазара пиджак и заявился сюда в синей курточке. Я надел свои единственные синие брюки, коричневые туфли и голубой джемпер. По моим меркам, это очень элегантно. Поправляю свою чёлку, делаю вид буд-то мне совершенно не страшно. — Мистеру Милтону назначена встреча. Пожалуйста, распишитесь здесь, мистер Новак. Последний лифт с правой стороны, двадцатый этаж. Блондинка любезно улыбается, глядя, как я расписываюсь: похоже, ей смешно. Она протягивает пропуск, на котором крупными буквами стоит «Посетитель». Я не могу сдержать глупой ухмылки. Ну конечно, у меня на лбу написано, что я просто посетитель. Таким тут не место. «И в этом нет ничего нового», — вздыхаю я про себя. Поблагодарив, иду к лифтам мимо двух охранников, одетых в черные, отлично пошитые костюмы. Они выглядят гораздо элегантней, чем я. Лифт с убийственной скоростью возносит меня на двадцатый этаж. Двери автоматически распахиваются, и я оказываюсь в другом большом холле — снова стекло, сталь и белый песчаник. Передо мной еще один стол и очередная блондинка в деловом черном костюме и белой блузке, которая, увидев меня, встает. — Мистер Новак, не могли бы вы подождать здесь? — Она указывает на ряд кресел, обтянутых белой кожей. За кожаными креслами — огороженный стеклянной стеной просторный зал для переговоров с длинными столом темного дерева и по меньшей мере двадцатью такими же стульями по бокам. За ними окно во всю стену, из которого открывается панорама Сиэтла до самого залива. Вид потрясающий, и я на мгновение замираю. Здорово! Присев на кресло, достаю из портфеля вопросы и еще раз их просматриваю, мысленно проклиная Бальта за то, что он не дал мне хотя бы краткой биографии мистера Винчестера.Я ведь ничего не знаю о человеке, у которого собираюсь брать интервью. Ему с равным успехом может быть и тридцать, и девяносто. Неизвестность жутко раздражает, и от волнения я начинаю ерзать на кресле. Никогда не любил брать интервью с глазу на глаз. Куда лучше анонимность пресс-конференций, на которых можно тихонько посидеть на заднем ряду. Если совсем честно, то мне больше по душе свернуться калачиком в кресле и углубиться в чтение классического британского романа, а не сидеть, изнемогая от волнения, в огромных прозрачных залах. Я мысленно закатываю глаза. Соберись,Новак. Судя по стерильной чистоте и современности здания, мистеру Винчестеру должно быть немного за сорок: подтянутый, загорелый и светловолосый — под стать своим сотрудникам. Еще одна элегантная, безупречно одетая блондинка выходит из большой двери справа. Интересно, они тут все такие? У мистера Винчестера прям выглядывется типаж. Глубоко вздохнув, я встаю. — Мистер Новак? — спрашивает последняя блондинка. — Да, — хриплю я и прочищаю горло. — Да. — Теперь получилось немного уверенней. — Мистер Винчестер сейчас освободится. Вы позволите вашу куртку? — Да, пожалуйста. — Я высвобождаюсь из жакета. — Вам предложили напитки? — Э-э… нет. Ой, кажется, я подставил блондинку номер один? Блондинка номер два хмурится и строго смотрит на молодую женщину за столом. — Что вы предпочитаете: чай, кофе, воду? — снова поворачивается она ко мне. — Стакан воды, пожалуйста, — бормочу я. —Мэг, будьте добры, принесите мистеру Винчестеру стакан воды. — В ее голосе слышен металл. Мэг срывается с места и стремглав исчезает за дверью в противоположном конце фойе. — Прошу прощения, мистер Новак. — наш новый сотрудник. Прошу вас, посидите немного. Мистер Винчестер примет вас через пять минут. Мэг возвращается со стаканом ледяной воды. — Прошу вас, мистер Новак. — Спасибо. Блондинка номер два, звонко цокая каблуками, марширует к большому столу, садится, и они обе погружаются в работу. Наверное, мистер Винчестер берет на работу одних только блондинок. Я рассеянно размышляю, не противоречит ли это закону, и тут дверь кабинета открывается. Оттуда выходит высокий, элегантно одетый светлокожий мужчина с длинными и шелковистыми волосами. Да, с одеждой я определенно промахнулся. Он поворачивается и бросает через плечо: — Гольф на этой неделе,Дин. Ответа я не слышу. Он поворачивается, видит меня и улыбается, чуть сощуривая глаза. Мэг вскакивает и вызывает лифт. Похоже, она здорово в этом деле натренировалась. И нервничает даже больше, чем я. — Всего вам доброго, дамы и джентльмен,— произносит мужчина и скрывается за раздвижной дверью. — Мистер Винчестер готов вас принять, мистер Новак, заходите, — произносит блондинка номер два. Я встаю и чувствую, что ноги у меня подгибаются. Стараясь справиться с нервами, хватаю сумку и, оставив стакан с водой прямо на кресле, направляюсь к приоткрытой двери. — Можете не стучать — просто заходите, — мило улыбается она. Я открываю дверь, заглядываю внутрь и, споткнувшись о собственную ногу, падаю головой вперед. Черт, ну нельзя же быть таким неуклюжим! Я стою на четвереньках в дверях кабинета мистера Винчестера,и чьи-то добрые руки помогают мне подняться. Дурацкая ситуация. Я боюсь поднять глаза. Черт! Да он совсем молодой. — Мистер Милтон. — Едва я поднимаюсь на ноги, он протягивает мне руку с длинными пальцами. — Дин Винчестер. Вы не ушиблись? Присаживайтесь. Молодой, высокий и очень симпатичный. В великолепном сером костюме и белой рубашке с черным галстуком. У него непослушные русые волосы и проницательные зелёные глаза, которые внимательно меня разглядывают. Проходит какое-то время, прежде чем я вновь обретаю дар речи. — Нет, так получилось… — бормочу я. Если ему больше тридцати, то я — испанский летчик. Бессознательно я протягиваю ему руку. Когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает странная, пьянящая дрожь. Я в смущении отдергиваю руку. Наверное, электрический разряд. Мои ресницы хлопают в такт биению сердца. — Мистер Милтон заболел, я приехал вместо него. Надеюсь, вы не возражаете, мистер Винчестер. — А вы кто? В голосе слышна теплота. По-видимому, ситуация его забавляет, хотя трудно судить по невозмутимому выражению лица. Возможно, он заинтересован, но, главным образом, вежлив. — Кастиэль Новак. Я изучаю английскую литературу вместе с Бальтом, э-э… Бальтозаром… э-э… мистером Милтоном. — Понятно, — говорит он просто. Кажется, на его лице проскальзывает улыбка, но я не уверен. — Присаживайтесь. — Он делает жест в сторону углового дивана, обтянутого белой кожей. Его кабинет слишком велик для одного человека. Напротив огромных, во всю стену, окон стоит невероятных размеров стол черного дерева, вокруг которого легко разместятся шесть человек. В таком же стиле журнальный столик рядом с диваном. Все остальное: потолок, пол и стены — белого цвета, за исключением висящей рядом с дверью мозаики из тридцати шести маленьких картин, составляющих один большой квадрат. Привычные, повседневные предметы выписаны на них так тщательно, что кажется, будто перед тобой фотографии. Все вместе смотрится потрясающе — аж дух захватывает. — Местная художница. Троутон, — поясняет Винчестер, проследив мой взгляд. — Здорово. Удивительное в обыденном, — бормочу я, смущаясь и от его замечания, и от картин. Он склоняет голову набок и внимательно на меня смотрит. — Совершенно с вами согласен, мистер Новак, — произносит Винчестер негромко, и я почему-то краснею. Если не считать картин, его кабинет — холодный, чистый и абсолютно стерильный. Интересно, это и есть отражение внутреннего мира Адониса, грациозно опустившегося в одно из белых кожаных кресел напротив меня? Я встряхиваю головой, стараясь отогнать ненужные мысли, и достаю из портфеля вопросы, которыми снабдил меня Бальт. Затем пытаюсь подготовить к работе портативный диктофон. У меня ничего не получается, я два раза роняю его на журнальный столик. Мистер Винчестер молчит и — надеюсь — терпеливо ждет, а я все больше волнуюсь и нервничаю. Когда же я наконец набираюсь смелости поднять на него глаза, одна рука у него расслабленно лежит на колене, а второй он обхватил подбородок, приложив длинный указательный палец к губам. По-моему, он пытается подавить улыбку. — Прошу прощения. — Уф, наконец-то получилось. — Я еще с ним не освоился. — Не торопитесь, мистер Новак, — произносит Винчестер. — Вы не против, если я запишу ваши ответы? — После того, как вы с таким трудом справились с диктофоном? Вы еще спрашиваете? К моим щекам приливает краска. Я моргаю, не зная, что сказать. Он, по-видимому, пожалев меня, смягчается: — Нет, не против. — Бальтазар,то есть мистер Милтон, говорил вам о целях интервью? — Да, оно для студенческой газеты, поскольку я буду вручать дипломы на выпускной церемонии. Ого! Для меня это новость, и я сразу представляю себе, как кто-то немногим старше меня, пусть даже суперуспешный, будет вручать мне диплом. Я хмурюсь, стараясь сосредоточить ускользающее внимание на более близкой задаче. — Хорошо. — Я сглатываю слюну. — У меня к вам несколько вопросов. Снова поправляю непослушную чёлку. — Я не удивлен, — невозмутимо произносит он. Да этот мистер Винчестер,просто смеется надо мной! Щеки у меня горят, я стараюсь сесть прямо и расправить плечи, чтобы я казался выше и уверенней. С видом настоящего профессионала жму на кнопку. — Вы очень молоды и тем не менее уже владеете собственной империей. Чему вы обязаны своим успехом? Он сочувственно улыбается, но выглядит немного разочарованным. — Бизнес — это люди, мистер Новак, и я очень хорошо умею в них разбираться. Я знаю, что их интересует, чему они радуются, что их вдохновляет и как их стимулировать. У меня работают превосходные специалисты, и я хорошо им плачу. — Он замолкает и внимательно смотрит на меня. — По моему убеждению, для того, чтобы добиться успеха в каком-нибудь деле, надо овладеть им досконально, изучить его изнутри до малейших подробностей. Я очень много для этого работаю. Решения, которые я принимаю, основаны на фактах и логике. У меня природный дар распознавать стоящие идеи и хороших сотрудников. Результат всегда зависит от людей. — Может быть, вам просто везло? — Этого вопроса у Бальта нет, но он так заносчив! Я вижу, как в его глазах вспыхивает удивление. — Я не полагаюсь на случай или на везение, мистер Новак. Чем больше я работаю, тем больше мне везет. Все дело в том, чтобы набрать в свою команду правильных людей и направить их энергию в нужное русло. Кажется, Гарви Файрстоун говорил, что «величайшая задача, стоящая перед лидером, — это рост и развитие людей». — А вы, похоже, диктатор. — Слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю их сдержать. — Да, я стараюсь все держать под контролем, мистер Новак. В словах мистера Винчестера ни капли шутки. Я гляжу на него, он невозмутимо смотрит мне прямо в глаза. Мое сердце начинает биться чаще, я снова краснею. Почему я так смущаюсь? Может, из-за того, что он невероятно хорош собой? Или из-за блеска в его глазах? Или из-за того, как он касается указательным пальцем верхней губы? Лучше бы он так не делал. — Кроме того, безграничной властью обладает лишь тот, кто в глубине души уверен, что рожден управлять другими, — тихим голосом продолжает Винчестер. — Вы чувствуете в себе безграничную власть? «Ну точно диктатор!» — Я даю работу сорока тысячам человек, мистер Новак, и потому чувствую определенную ответственность — называйте это властью, если хотите. Если я вдруг сочту, что меня больше не интересует телекоммуникационный бизнес и решу его продать, то через месяц или около того двадцати тысячам человек будет нечем выплачивать кредиты за дом. У меня отваливается челюсть. Потрясающая бесчеловечность. — Разве вы не должны отчитываться перед советом? — Я владелец компании. И ни перед кем не отчитываюсь. Он кривит бровь, глядя на меня. Я снова краснею. Ну конечно, я должен был это знать, если бы готовился к интервью. Но каков наглец!.. Пробую зайти с другой стороны. — А чем вы интересуетесь кроме работы? — У меня разнообразные интересы, мистер Новак. — Тень улыбки касается его губ. — Очень разнообразные. Не знаю почему, но меня смущает и волнует пристальный взгляд. В глазах Винчестера мне чудится какая-то порочность. — Но если вы так много работаете, как вы расслабляетесь? — Расслабляюсь? — Он улыбается, обнажая ровные белые зубы. У меня перехватывает дыхание. Нельзя быть таким красивым. — Ну, для того чтобы, как вы выразились, расслабиться, я хожу под парусом, летаю на самолете и занимаюсь различными видами физической активности. Я очень богат, мистер Новак, и поэтому у меня дорогие и серьезные увлечения. Чтобы сменить тему, я быстро просматриваю вопросы, которые дал мне Бальтазар. — Вам легко сходиться с людьми? Я пожалел об этом вопросе сразу же, как только его задал.Почему я выбрал именно этот. — Я очень замкнутый человек, мистер Новак. И многим готов пожертвовать, чтобы защитить свою личную жизнь. Поэтому редко даю интервью, — заканчивает он. — А почему вы согласились на этот раз? — Потому что я оказываю финансовую поддержку университету, и к тому же от мистера Милтона не так-то легко отделаться. Он просто мертвой хваткой вцепился в мой отдел по связям с общественностью, а я уважаю такое упорство. Да уж, упорства Бальту не занимать. Именно поэтому, вместо того чтобы готовиться к экзаменам, я сижу здесь и ерзаю от смущения под пронизывающим взглядом Винчестера. — Прошу прощения за такой бестактный вопрос.Но вы приемный ребёнок. Как это на вас повлияло? Я смотрю на Винчестера, надеясь, что он не обиделся. Он хмурит брови. — У меня нет возможности это узнать. Мне становится интересно. — Сколько вам было лет, когда вас усыновили? — Эти данные можно почерпнуть из общедоступных источников, мистер Новак. Суров. Я снова краснею. Черт! Конечно, если бы я готовился к интервью, то знал бы его биографию. Быстро перехожу к следующему пункту. — У вас нет семьи, поскольку вы много работаете. — Это не вопрос. — Он краток. — Прошу прощения. — В его присутствии я чувствую себя нашкодившим ребенком. — Вам пришлось пожертвовать семьей ради работы? — У меня есть семья. Брат и любящие родители. Никакой другой семьи мне не надо. — Вы гей, мистер Винчестер? Он резко вздыхает, и я в ужасе съеживаюсь. Зачем я читаю все подряд? Как теперь объяснишь, что вопросы не мои? Ох уж этот Милтон.Хотя от него такая бестактность ожидаема. —Я не гей.Но и не гетеросексуал,Кастиэль.Я нахожу привлекательным оба пола. Брови удивленно подняты, в глазах холодный блеск. Похоже, ему неприятно. — Прошу прощения. Тут так написано. В первый раз за все время он назвал меня по имени. Сердце у меня забилось, а щеки опять покраснели. Я снова пытаюсь поправить чёлку. Он склоняет голову набок. — Вы не сами писали вопросы? Кровь отливает у меня от лица. Только не это. — Э… нет. Бальт, то есть мистер Милтон, дал мне список. — Вы с ним вместе работаете в студенческой газете? Черт! Я не имею никакого отношения к студенческой газете. Это его общественная работа, а не моя. Мое лицо пылает. — Нет, он мой сосед по комнате. Винчестер в раздумье трёт подбородок, его зелёные глаза оценивающе смотрят на меня. — Вы сами вызвались на это интервью? — спрашивает он ровным голосом. Постойте, кто тут кого интервьюирует? Но под его прожигающим насквозь взглядом я вынужден отвечать правду. — Меня попросили. Он заболел, — почти шепчу я. — Тогда понятно. В дверь стучат, и входит блондинка номер два. — Прошу прощения, мистер Винчестер,через две минуты у вас следующий посетитель. — Мы еще не закончили, Джоанна. Пожалуйста, отмените встречу. Джоанна в нерешительности глядит на него, похоже, не зная, что предпринять. Он медленно поворачивается в ее сторону и поднимает бровь. Она заливается краской. О господи, не один я такой. — Хорошо, мистер Винчестер, — бормочет она и выходит. Он хмурится и снова переносит внимание на меня. — Так на чем мы остановились, мистер Новак? О, мы вернулись к "мистер Новак" — Мне неловко отрывать вас от дел. — Я хочу узнать о вас побольше. По-моему, это справедливо. В его зеленых глазах горит любопытство. Вот влип! Что ему надо? Он кладет руки на подлокотники и сплетает пальцы под подбородком. Его рот меня ужасно… отвлекает. Я сглатываю. — Ничего интересного, — говорю я, снова краснея. — Чем вы намерены заниматься после университета? Я пожимаю плечами, смущенный его вниманием. «Переберусь вместе с Бальтазаром в Сиэтл, найду квартиру, устроюсь на работу», — так далеко я не загадывал. — Еще не решил,мистер Винчестер. Сначала мне нужно сдать выпускные экзамены. К которым я должен сейчас готовиться — а не сидеть в роскошном стерильном офисе, изнывая под вашим проницательным взглядом. — У нас отличные программы стажировки для выпускников, — произносит Винчестер негромко, и у меня глаза лезут на лоб. Он предлагает мне работу? — Хорошо, буду иметь в виду, — бормочу я, совершенно сбитый с толку. — Хотя, по-моему, я вам не гожусь. Черт. Лучше бы я промолчал. — Почему вы так думаете? Он вопросительно склоняет голову на сторону, тень улыбки мелькает на губах. — Это же очевидно. Я неуклюжый, растрепанный и не блондин.Про то,что я не женщина вообще молчу. — Мне — нет. Взгляд его становится пристальным, он вовсе не шутит, и у меня внезапно сводит мышцы где-то в глубине живота. Я отвожу глаза и упираюсь взглядом в свои сплетенные пальцы. Что вообще происходит? Мне пора идти. Я тянусь за диктофоном. — Если позволите, я вам все тут покажу, — предлагает он. — Мне бы не хотелось отрывать вас от дел, мистер Винчестер, а кроме того, у меня впереди очень долгая дорога. — Вы хотите сегодня вернуться в Ванкувер, в университет? — Он удивлен и даже встревожен. Мельком смотрит в окно, за которым начинает накрапывать дождь. — Езжайте осторожнее, — говорит он строго. Ему-то какое дело? — Вы все взяли, что хотели? — Да, сэр, — отвечаю я, заталкивая диктофон в сумку. — Благодарю вас за интервью, мистер Винчестер. — Было очень приятно с вами познакомиться. — Неизменно вежлив. Я встаю.Винчестер тоже встает и протягивает мне руку. — До скорой встречи, мистер Новак. Это похоже на вызов или на угрозу. Трудно разобрать. Я хмурюсь. Зачем нам встречаться? Когда я пожимаю его руку, то снова чувствую между нами этот странный электрический ток. Наверное, я переволновался — Всего доброго, мистер Винчестер. С плавной грацией атлета он подходит к двери и распахивает ее передо мной. — Давайте я помогу вам выбраться отсюда, мистер Новак.— Винчестер чуть улыбается. Очевидно, намекает на мое совсем не изящное появление в его кабинете. — Вы очень предусмотрительны, мистер Винчестер, — огрызаюсь я, и его улыбка становится шире. "Рад, что позабавил вас, мистер Винчестер", — мысленно шиплю я и от негодования выхожу в фойе. К моему удивлению, он выходит вместе со мной. Клэр и Джоанна поднимают головы, они тоже удивлены. — У вас было пальто? — спрашивает Винчестер. — Да. Клэр вскакивает и приносит мою куртку, но не успевает подать мне — ее забирает Винчестер. Он помогает мне одеться, я, смущаюсь, влезаю в куртку. На мгновение Винчестер кладет руки мне на плечи. У меня перехватывает дыхание. Если он и замечает мою реакцию, то ничем это не выдает. Его длинный указательный палец нажимает на кнопку вызова лифта, и мы стоим и ждем: я — изнывая от неловкости, он — совершенно невозмутимо. Наконец двери подъехавшего лифта открывают путь к спасению. Мне необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Обернувшись, я вижу, что Винчестер стоит рядом с лифтом, опершись рукой о стену. Он очень, очень красив. Меня это смущает. Не сводя с меня пронзительного взгляда зелёных глаз, он произносит: — Кастиэль. — Дин, — отвечаю я. К счастью, дверь закрывается.