50 оттенков Дестиэля

***

***

Выехав из города, снова и снова прокручиваю в памяти интервью. Вот ведь неуклюжий идиот! Похоже, я все напридумывал, а теперь переживаю. Допустим, он очень красивый, спокойный, властный, уверенный в себе. И в то же время — холодный, высокомерный и деспотичный, несмотря на безупречные манеры. Однако можно посмотреть и с другой стороны. Невольный холодок бежит у меня по спине. Да, высокомерный, но у него для этого есть все основания — такой молодой, а уже очень многого добился. Он не любит дураков, а кто их любит? Я снова злюсь на Бальтазара — ничего не сказал мне о его биографии. Я смотрю на спидометр: скорость меньше, чем обычно. И я знаю, это из-за двух проницательных зелёных глаз и строгого голоса, приказывающего ехать аккуратно. Я встряхиваю головой и понимаю, что Винчестер ведёт себя так, словно он в два раза старше своих лет. «Забудь о нем, Кастиэль», — одергиваю я себя. Интересное вышло приключение, но не стоит на нем зацикливаться. Все уже закончилось. Я никогда его больше не увижу. От этой мысли настроение сразу же улучшается. Я включаю MP3-плеер, делаю звук погромче, откидываюсь на спинку сиденья и под пульсирующий грохот выжимаю педаль газа. На подъезде к I-5 я замечаю, что еду быстро — так, как хочется мне.

***

            — Касси, ты вернулся! — Бальт сидит в гостиной, обложенный книгами. Он явно готовился к экзаменам, хотя на нём по-прежнему фиолетовая фланелевая пижама. Бальт надевает ее, только когда ему плохо: после расставания с девушкой,один раз из-за парня, во время болезни или в периоды дурного настроения. Он вскакивает мне навстречу и крепко обнимает. — Я уже начал волноваться. Думал, ты вернешься раньше. — Если учесть, что интервью затянулось, я еще довольно быстро. — Каситиэль, спасибо огромное! Я у тебя в долгу по гроб жизни. Расскажи, как все прошло? Как он тебе? Ну вот! Пошли расспросы! Попробуй на это ответь. Ну что я могу сказать? — Хорошо, что все закончилось и мне больше не надо с ним встречаться. Если честно, я его побаиваюсь. — Я пожимаю плечами. — Он очень настойчивый, даже наглый. К тому же совсем молодой. Бальт смотрит на меня невинным взглядом. Я хмурюсь. — Не делай вид, что ты не знал! Почему ты не дал мне его биографию? Он выставил меня дураком: я абсолютно ничего не знал о человеке, у которого беру интервью. — О черт! Касси, прости, я не подумал. Я очень рассержен,но проглотил обиду,меняю тему. — Выглядишь уже лучше. Ты ел суп? — спрашиваю я. — Да, очень вкусно, как всегда. Сразу полегчало. — Он благодарно улыбается. Я смотрю на часы. — Мне надо бежать. Я еще успеваю в «Клейтонс». Я работаю в «Клейтонсе» с тех пор, как поступил в Вашингтонский университет. Это самый большой в Портленде несетевой магазин, торгующий инструментами и строительными материалами. За это время я стал немного разбираться в том, что мы здесь продаем, но на самом деле мастерить я совершенно не умею. В нашей семье всякими ремонтными делами занимается папа. Вот посидеть с книжечкой в кресле у камина — это по моей части. Я рад, что успел на свою смену, — смогу сосредоточиться на чем-то помимо Дина Винчестера. У нас много посетителей: начинается летний сезон, и все взялись за ремонт. Джоди мне очень обрадовалась. — Кастиэль! Я уж думала, ты сегодня не придешь! — Я освободился пораньше. Так что могу поработать пару часов. — Вот и замечательно. Она посылает меня на склад пополнить наши запасы, и вскоре я с головой ухожу в работу.

***

Когда я возвращаюсь домой,Бальтазар сидит и работает над статьёй.Увидив меня,приветливо улыбается. — Новак,тут хватит на статью,спасибо тебе.Эх, жалко, что у нас нет фотографа. Красивый сукин сын, правда? Я краснею. — Да, ничего, — отвечаю я как можно более безразличным тоном. Кажется, у меня получается. — Да ладно, перестань,Касси, неужели он не произвел на тебя впечатления? — Бальтазар поднимает идеальную бровь. Чтоб тебе!.. Я пускаю в ход лесть — это всегда хорошо работает. — Ты бы из него выжал гораздо больше. — Сильно сомневаюсь. Он практически предложил тебе работу! С учетом того, что интервью на тебя свалилось в последнюю минуту, ты справился просто на отлично.Ну все же как тебе сам Винчестер? Я начинаю вновь краснеть.И это не уходит от Милтона. — Ты очарован мужчиной? Это что-то новенькое, — фыркает Бальт —Хоть,что ты очарован кем-то уже новость.           *** Оставшаяся неделя полностью посвящена зубрежке и работе. Бальт тоже занят: ему надо сделать последний номер студенческого журнала (потом он передаст его новому редактору) и, конечно, готовиться к экзаменам. К среде он уже почти поправился. День я потратил на разговор с мамой. Хотел узнать, как у неё дела,в итоге, попал на допрос. В пятницу мы с Бальтазаром обсуждаем, куда бы нам отправиться сегодня вечером — мы хотим отдохнуть от занятий, работы и студенческой газеты, — когда раздается звонок в дверь. На пороге стоит моя старая подруга с бутылкой шампанского в руках. — Ханна! Как я рад тебя видеть! — Я на мгновение обнимаю её. — Заходи! — У меня для тебя новость. — Она усмехается,  глаза лучатся. — Ты хочешь сказать, что тебя еще не вышибли из университета? — поддразниваю я, и она притворно хмурится. — В следующем месяце в Портлендской галерее пройдет выставка моих фотографий. — Потрясающе! Поздравляю! — На радостях я снова её обнимаю. Бальт тоже сияет. — Так держать, Ханна! Я обязательно напишу об этом в газете. Ах, как же я люблю в самую последнюю минуту, в пятницу вечером, вносить редакторскую правку! — смеется он. — Это надо отпраздновать. Я приглашаю тебя на открытие. — Ханна пристально смотрит на меня. Я краснею. — Вас обоих, конечно, — добавляет она, смущенно оглядываясь на Бальтазара. Мы с Ханной хорошие друзья, хотя я догадываюсь, что ей хотелось бы большего. Она милая и остроумная, но для меня она как сестра.И уже не будем скрывать.Мужской пол для меня более симпатичен.Я до конца не определися в своей оринтации так как ещё ни с кем не встречался.Можно сказать отношения и я —антонимы.Иногда я думаю: может, со мной что-то не так? Может, я слишком много времени проводил в обществе книг и теперь у меня завышенные ожидания? Увы, никто и никогда не вызывал у меня подобных чувств. *** Суббота в магазине — просто кошмар. Нас осаждают толпы умельцев, желающих подремонтировать свои дома.Ближе к обеденному перерыву наступает затишье, и, пока я сижу за прилавком рядом с кассой, медленно поедая бейгл, Джоди просит меня проверить заказы. Надо сверить каталожные номера товаров, которые нам нужны, и тех, которые мы заказали; по мере того как я проверяю их соответствие, мой взгляд скользит от бланка заказа к экрану компьютера и обратно. Потом я почему-то поднимаю голову… и вижу зелёные самоуверенные глаза Дина Винчестера, который стоит по ту сторону прилавка и пристально меня рассматривает. Сердце замирает. — Мистер Новак, какой приятный сюрприз. — Он и не думает отводить взгляд. Вот черт! Как он здесь оказался, да еще в таком походном виде: взъерошенные волосы, свитер грубой вязки, джинсы и туристические ботинки? Челюсть у меня отваливается, и в голове не остается ни одной мысли. — Мистер Винчестер, — шепчу я, потому что на большее не способен. На его губах мелькает тень улыбки, а глаза сияют от смеха, как будто он наслаждается какой-то, одному ему понятной шуткой. — Я тут случайно оказался поблизости и решил сделать кое-какие покупки. Рад снова видеть вас, мистер Новак. Его голос теплый и низкий, как растопленный черный шоколад… или что-то в этом роде. Я встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями. Сердце выстукивает бешеный ритм, от пристального взгляда зелёных глаз,я почему-то краснею как маков цвет. В его присутствии у меня сразу отнимается язык. Мне казалось, что он просто симпатичный. Но это не так. Дин Винчестер просто потрясающе, умопомрачительно красив. И он стоит здесь, в магазине строительных товаров «Клейтонс». Ну и дела. Наконец ко мне возвращается способность думать. — Кастиэль, меня зовут Кастиэль, — бормочу я. — Что вам показать, мистер Винчестер? Он снова улыбается так, словно ему известен какой-то большой секрет. Глубоко вздохнув, я напускаю на себя вид прожженного профессионала — «я-уже-сто-лет-работаю-в-этом-магазине». У меня получится. — Для начала покажите мне верёвки, — произносит он. Взгляд зеленых глаз невозмутим, но задумчив. Я  выхожу из — за прилавка и стараюсь держаться как ни в чем не бывало, но на самом деле сейчас у меня в голове только одна мысль: лишь бы не упасть. Ноги внезапно превратились в желе. Как хорошо, что я сегодня надел свои лучшие джинсы. Мне трудно дышать: сердце бьется у самого горла и вот-вот выскочит изо рта. Как он оказался в Портленде? И что ему надо в «Клейтонсе»? Крошечный, незагруженный уголок моего сознания — вероятно, расположенный в основании продолговатого мозга — подсказывает: «Он здесь из-за тебя». Нет, ерунда, не может такого быть! Как я мог понадобиться этому красивому, богатому человеку с изысканными манерами? Мысль кажется мне нелепой, и я выкидываю ее из головы. — Вы приехали в Портленд по делам? — спрашиваю я, и мой голос срывается, из низкого мужского тембра,почти что на визг. «Черт! Кастиэль! Постарайся успокоиться!» — внушаю я себе. — Заехал на экспериментальную ферму Вашингтонского университета, расположенную в Ванкувере. Я финансирую кое-какие исследования в области севооборота и почвоведения, — ответил он равнодушно. Видишь? А вовсе не для того, чтобы найти тебя, смеется надо мной мое подсознание, громко, гордо и недовольно. Я выкидываю из головы дурацкие непрошеные мысли. — Это часть вашего всемирного продовольственного плана? — Что-то вроде того, — признается Винчестер,и его губы изгибаются в полуулыбке. Он изучает имеющийся у нас выбор веревок. Что он намерен с ними делать? Он не похож на домашнего умельца. Его пальцы скользят по закрученным верёвкам,и по какой-то необъяснимой причине я не могу на это смотреть. — Отрежьте пять ярдов, — говорит он с заговорщической улыбкой. — Что-нибудь ещё? — Нет,пожалуй. — Сюда, пожалуйста, — в смущении бормочу я,двигаясь к стойке. Винчестер идет за мной следом. — А вы давно здесь работаете? Почему я так нервничаю в его присутствии? Я чувствую себя четырнадцатилетним подростком.Равнение прямо, Новак! — Четыре года. Мы пришли, и, чтобы отвлечься, я начинаю пробовать товар. — Что-нибудь еще? — интересуюсь я внезапно охрипшим голосом. Его глаза слегка расширяются. — Наверное, всё— произносит он хрипло, прямо как я. — Вы были в скаутском лагере? — спрашивает он, и его лепные чувственные губы изгибаются от удивления. «Не смотри на его рот!» — приказываю я себе. — Нет, военно-полевые игры — это не мое, мистер Винчестер. Он поднимает бровь. — А что же вам нравится, Кастиэль? — В мягком голосе вновь слышна затаенная усмешка. Я поднимаю на него глаза, не в силах произнести ни слова. «Постарайся держать себя в руках, Кастиэль», — буквально умоляет мое измученное подсознание. — Книги, — шепчу я, но моя душа так и рвется сказать ему: «Вы! Мне нравитесь вы!» Я сразу же отбрасываю подобные мысли, в ужасе от того, что позволил своему внутреннему «я» зайти слишком далеко. — А какие книги? — Он наклоняет голову набок. Ему-то какая разница? — Ну, обычные. Классика. Британская литература в основном. Винчестер трёт подбородок длинным указательным пальцем, как бы обдумывая мой ответ. Скорее всего, ему просто скучно, и он пытается это скрыть. — Вам нужно что-нибудь еще? — Надо сменить тему: пальцы, касающиеся лица, меня ужасно отвлекают. — Даже не знаю. А вы что посоветуете? «Ну как я могу посоветовать? Я ведь понятия не имею, чем вы занимаетесь», — едва не срывается с моих губ, но вслух я интересуюсь: — Вы собрались что-то мастерить? — Я краснею, и глаза мои почему-то сами опускаются на его облегающие джинсы. — Купите рабочий комбинезон, — продолжаю я, понимая, что уже не могу контролировать слова. Он поднимет бровь: очевидно, я опять его насмешил. — Чтобы не испачкать одежду. — Я делаю неопределенный жест в сторону его джинсов. — Ее всегда можно снять, — ухмыляется Винчестер. — Хм. — Я чувствую, что мои щеки снова заливаются краской. Наверное, я сейчас цвета коммунистического манифеста. «Хватит болтать. Прекрати болтать немедленно», — приказывает подсознание. — Возьму-ка я парочку комбинезонов. А то, не дай бог, одежду испорчу, — говорит он без всякого выражения. Я представляю себе Дина Винчестера без джинсов и тут же стараюсь избавиться от этого видения. — Что-нибудь еще? — выдавливаю я, протягивая ему парочку синих комбинезонов. Он не обращает внимания на мой вопрос. — Как продвигается ваша статья? Наконец-то нормальный вопрос, без всяких намеков и экивоков… вопрос, на который я могу ответить. Я хватаюсь за него крепко обеими руками, как за спасательный плот, и честно отвечаю: — Статью пишу не я, а Бальтазар. Мистер Милтон. Мой сосед по комнате, начинающий журналист. Он — редактор студенческого журнала и страшно переживал, что не смог приехать сам, чтобы взять у вас интервью. — Я ужасно рад, что наконец-то можно передохнуть от его двусмысленных замечаний. — Статья получилась отличная, только Бальт расстраивается, что у него нет ваших фотографий. Винчестер поднимает бровь. — А какого рода фотографии ему нужны? Неожиданный ответ. Я качаю головой, потому что не знаю. — Ну хорошо, я пока здесь. Может, завтра… — Он умолкает. — Вы согласны на фотосессию? — Я опять взвизгиваю. Бальт будет на седьмом небе от счастья, если я сумею это провернуть. «И ты сможешь снова увидеть его завтра», — тихонько нашептывает темный уголок моего подсознания. Я отбрасываю эту глупую, несуразную мысль. — Бальт ужасно обрадуется… Если, конечно, мы найдем фотографа.  Винчестер открывает рот, словно ему не хватает воздуха, и хлопает ресницами. Какое-то мгновение он выглядит потерянным. Земля сдвигается с оси, и тектонические и литы смещаются со своих мест. О боже! Кажется, Дин Винчестер обескуражен. — Сообщите мне насчет завтра. — Он достает из заднего кармана бумажник и протягивает мне визитку. — Вот моя карточка. Это номер мобильного. Позвоните завтра утром до десяти. — Хорошо. — Я улыбаюсь в ответ. Бальт будет в восторге. — Кастиэль! На другом конце прохода материализуется Анна — младшая сестра Бальтазара. Мы работаем вместе.Во-первых не скучно.Во-вторых Бальт спокоен. Мы с Анной всегда были хорошими друзьями, и сейчас, когда предо мной стоит богатый, могущественный, невероятно привлекательный Дин Винчестер, привыкший все держать под контролем, очень хочется поговорить с нормальным человеком. Анна застает меня врасплох и крепко обнимает. — Касси, привет, рада тебя видеть! — в восторге кричит она. — Привет, Анна! Как поживаешь?Тебя давно не было на работе. — Ага. Ты выглядишь просто потрясающе, Кастиэль, — ухмыляется она, разглядывая меня на расстоянии вытянутой руки. Затем она разжимает объятия, но оставляет свою руку на моем плече. Я в смущении переминаюсь с ноги на ногу. Анна— хорошая девочка, только немного бесцеремонная. Когда я снова перевожу взгляд на Дина, он смотрит на нас, как ястреб: зелёные глаза прикрыты и задумчивы, губы плотно сжаты. Передо мной уже не внимательный покупатель, а кто-то другой — холодный и далекий. — Анна, я занимаюсь с клиентом,переодевайся и тоже вставай за стойку. И да,ты должна с ним познакомиться, — говорю я, стараясь растопить враждебность в глазах Дина. Тащу Анну к нему, и они окидывают друг друга оценивающими взглядами. Атмосфера просто ледяная. — Анна, это Дин Винчестер. Мистер Винчестер, это Анна , сестра Бальтазара Милтона. --Мисс или Миссис Милтон?— Дин протягивает руку, по выражению его лица нельзя ничего понять. — Мисс — Анна отвечает на рукопожатие. — Постойте, тот самый Дин Винчестер? Глава холдинга «Винчестер энтерпрайзес »? — За долю секунды неприязнь на лице Винчестера сменяется благоговейным трепетом. Дин вежливо улыбается, но глаза остаются холодными. — Здорово! Могу я вам чем-нибудь помочь? — Кастиэль уже со всем справился. Он был очень внимателен. — Внешне он совершенно невозмутим, но его слова… Как будто он имеет в виду нечто совершенно другое. Я совершенно сбит с толку. — Отлично, — откликается Анна. — Еще увидимся, Касси. — Конечно, Анна. — Я смотрю, как она исчезает за дверью подсобки. — Что-нибудь еще, мистер Винчестер? — Нет, это все. — Он говорит отрывисто и холодно. Черт! Я чем-то его обидел? Глубоко вздохнув, я пробиваю веревку и комбинезоны. — Все вместе — тридцать три доллара. — Лучше бы я на него не смотрел. Он глядит на меня пристально, зелёные глаза внимательны и туманны. Мне сразу становится не по себе. — Пакет вам нужен? — спрашиваю я, беря у него кредитку. — Да, Кастиэль. — Его язык ласкает мое имя, и сердце у меня снова начинает колотиться. Чуть дыша, я складываю покупки в пластиковый пакет. — Вы позвоните мне, если я буду вам нужен для фотографии? — Он снова заговорил деловым тоном. Я киваю, в очередной раз лишившись дара речи, и протягиваю ему кредитную карточку. — Хорошо. Возможно, до завтра. — Он поворачивается, чтобы уйти, а затем останавливается. — Да, еще… Знаете, Кастиэль, я рад, что мистер Милтон не смог приехать на интервью. Он улыбается и широким шагом целеустремленно идет к выходу, оставив бурлить во мне массу обезумевших гормонов. Я несколько минут смотрел на закрытую дверь, из которой он только что вышел, прежде чем вновь вернулся на нашу планету. Ладно, надо признать — он мне нравится. Притворяться дальше бессмысленно. Я никогда раньше не испытывал подобных чувств. Он очень, очень хорош собой. Но это безнадежно, я знаю и вздыхаю с одновременно горестным и сладостным сожалением. То, что он пришел сюда, — простое совпадение. Надо позвонить Бальту и организовать фотосессию.

***

Бальтазар в экстазе. — А что ему понадобилось в «Клейтонсе»? Его любопытство просачивается сквозь телефон. Я стою в подсобке, стараясь говорить как ни в чем не бывало. — Случайно оказался поблизости. — Уж больно много совпадений, Касси. Не искал ли он тебя? — задумчиво говорит он. От этой мысли сердце екает, однако радость моя длится недолго. Как ни грустно, надо признать: Винчестер приезжал по делам. — Он посетил экспериментальную ферму Вашингтонского университета. Финансирует какие-то исследования, — бормочу я. — Да, он выделил им грант в два с половиной миллиона долларов. Ого! — Откуда ты знаешь? — Кастиэль, я журналист, я собирал о нем сведения. Это моя работа — знать такие вещи. А ты можешь с ним связаться? — У меня есть номер его мобильного. Бальт шумно вздыхает. — Самый богатый, недоступный, самый таинственный холостяк в штате Вашингтон запросто дал тебе номер своего мобильного. — Ну да. — Новак! Ты ему нравишься. Тут и думать не о чем, — произносит он убежденно. — Но у нас нет фотографа. Леви как раз на эти выходные уехал домой, в Айдахо-Фоллз. Вот он расстроится, когда узнает, что упустил шанс снять одного из ведущих американских промышленников! — Хм… Может, попросить Ханну? — Это мысль! Попроси её, она для тебя все на свете сделает. Потом позвонишь Винчестеру узнаешь, где ему удобнее. — Бальтазар ужасно бесцеремонен насчет Ханны. — Думаю, ты должен сам ему позвонить. — Кому,Винчестеру? — издевается Бальтазар. — Нет, президенту. — Ха-Ха.Кастиэль,это у тебя с ним роман.И похоже, он хочет познакомиться с тобой поближе. Касси, просто позвони ему, и все, — в приказном тоне говорит он и вешает трубку. У него иногда прорезаются командирские замашки. Я хмурюсь, глядя на телефон, и показываю ему язык. Не успеваю я отправить сообщение Ханне, как в подсобку заходит Анна. Ей нужна наждачная бумага. — Кастиэль, у нас там полно посетителей, — желчно замечает она. — Прошу прощения. — Я поворачиваюсь, чтобы идти. — Дин Винчестер в «Клейтонсе». Ну, дела! — Она удивленно фыркает и трясет головой. — Ну, да ладно. Хочешь, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Каждый раз, она приглашает меня на свидание, и я всегда отказываюсь. Она мне как и Бальтазар семья.Брат и сестра. — Твой брат знает,что ты вернулась с очередных гулянок с друзьями? — Касси, когда-нибудь ты согласишься. — Она улыбается, и я спасаюсь бегством в торговый зал.

***

— Кастиэль, я снимаю интерьеры, а не портреты, — стонет Ханна. — Ханна, ну пожалуйста. — Сжимая телефон, я меряю шагами гостиную нашей квартиры и смотрю в окно на меркнущий вечерний свет. — Дай мне телефон. Бальт выхватывает у меня мобильный. — Послушай, Ханна Родригес, если ты хочешь, чтобы наша газета сделала репортаж с открытия твоей выставки, ты должна быть завтра на съемках, усекла? — Бальтазар умеет добиваться своего. — Хорошо. Касси тебе еще позвонит и скажет, когда и где. До завтра. — Он захлопывает телефон. — С этим улажено. Осталось только договориться о времени и месте. Звони ему. — Он протягивает мне мобильный. У меня скручивает живот. — Звони прямо сейчас. Я бросаю на него сердитый взгляд и лезу в задний карман за визиткой. Глубоко вздохнув, трясущимися пальцами набираю номер. Он отвечает на второй звонок. Его голос сдержан, спокоен и холоден. — Винчестер. — Э… мистер Винчестер? Это Кастиэль Новак, — Я не узнаю собственного голоса. Следует короткая пауза. Это просто невыносимо. В душе я весь трепещу. — Мистер Новак. Рад вас слышать. — Тон изменился. Похоже, он удивлен; в голосе слышно тепло… и даже ласка. Дыхание прерывается, я краснею. Внезапно я осознаю, что Бальтазар Милтон смотрит на меня, открыв рот, и убегаю на кухню, чтобы скрыться от его проницательных глаз. — Я звоню по поводу фотосессии для статьи. — «Дыши, Кастиэль, дыши». Мои легкие судорожно втягивают воздух. — Завтра, если вас устроит. Когда вам удобно, сэр? Я почти вижу улыбку сфинкса. — Я остановился в отеле «Хитман», в Портленде. Ну, скажем, завтра утром в половине десятого? — Хорошо, мы приедем. — Я вне себя от восторга — как маленький ребёнок, а не взрослый мужчина, который по закону штата Вашингтон имеет право голосовать и покупать алкоголь. — Жду с нетерпением, мистер Новак.— Я представляю опасный блеск в его зелёных глазах. Как ему удается вложить в пять коротких слов столько мучительного соблазна? Я отключаюсь.