Часть 8
19 июля 2022 г., 15:33
Он быстро выходит из меня, садится на постели и бросает использованный презерватив в мусорную корзину.
— Вставай, нам надо одеться. Если, конечно, ты хочешь познакомиться с моей мамой. — Дин ухмыляется, быстро встает с постели и натягивает джинсы прямо без белья! Я пытаюсь сесть, но я по-прежнему связан.
— Я не могу пошевелиться.
Его улыбка становится шире, он наклоняется и развязывает галстук. Рисунок ткани четко отпечатался у меня на запястьях. Очень сексуально. Дин доволен, в его глазах танцует веселый огонек. Он быстро целует меня в лоб и широко улыбается.
— Это тоже в первый раз, — признается он. Я совершенно не представляю, о чем он. — У меня тут нет чистого белья.
Внезапно на меня накатывает волна паники, и, если учесть последние события, паника просто жуткая. Его мама! Боже мой! Мне нечего надеть, она практически застала нас на месте преступления.
— Лучше я останусь здесь.
— Нет, ни в коем случае. — Дин настроен решительно. — Можешь надеть что-то из моего.У нас похожие формы.
Он натягивает белую футболку и проводит рукой по всклокоченным волосам. Несмотря на волнение, я тут же забываю, о чем думал. Я когда-нибудь привыкну к тому, как он выглядит? Его красота ошеломляет.
— Кастиэль, ты и в мешке будешь хорошо смотреться. Не нервничай. Я хочу познакомить тебя с мамой. Одевайся быстрее. Я пока пойду и успокою ее. — Дин поджимает губы. — Жду тебя там через пять минут. Если тебя не будет, я приду и вытащу тебя в любом виде. Мои футболки — в комоде, рубашки — в шкафу. Не стесняйся.
Он окидывает меня оценивающим взглядом и выходит из комнаты.
Черт возьми. Его мама. Я на такое не подписывался. Хотя, возможно, знакомство с ней поможет положить на место очередной кусочек пазла: ведь я хочу понять, почему Дин таков, каков он есть… Да, мне очень нужно ее увидеть. Я поднимаю с пола рубашку и с радостью обнаруживаю, что она почти совсем не помялась за ночь. Но без чистых трусов жизнь невыносима. Я роюсь в комоде и обнаруживаю стопку белья. Натянув на себя серые трикотажные боксеры «Кельвин Кляйн», я влезаю в джинсы и «конверсы».
Схватив жакет, мчусь в ванную и вижу свои сияющие глаза, порозовевшее лицо… и волосы! Бог мой! Я обшариваю ванну в поисках щетки, но находится только расческа. Ладно, сойдет.И одежда на мне, конечно, ужасная. Может, и правда стоит воспользоваться предложением Дина насчет шмоток. Мое подсознание надувает губы и произносит слово на букву «б», но я не обращаю на него внимания. Теперь пиджак. Какое счастье: рукава прикрывают следы от галстука. Я бросаю последний оценивающий взгляд в зеркало… Нормально. Теперь можно идти в гостиную.
— А вот и он. — Дин встает с кушетки. На его лице я читаю нежность и восхищение.
Светловолосая женщина рядом с ним сияет улыбкой в тысячу мегаватт. Она тоже поднимается на ноги. На ней безупречное трикотажное платье цвета верблюжьей шерсти и туфли в тон. Ухоженная и элегантная; мне немного стыдно, что я в таком виде.
— Мама, это Кастиэль Новак. Кастиэль, это Мэри Винчестер.
Мэри Винчестер протягивает мне руку.
— Очень приятно познакомиться, — вежливо говорит она. Мне кажется, в ее голосе звучит удивление и отчасти облегчение. Взгляд карих глаз лучится теплом. Я пожимаю ее руку и не могу не улыбаться в ответ.
— Мэри Винчестер, — вежливо говорю я.
— Зовите меня просто Мэри, — улыбается она, и Дин хмурится. — Вот почему Дин никогда не рассказывал о девушках.Все стало на свои места, — Она подмигивает. — А как вы познакомились?
Она смотрит на Дина, не в силах скрыть любопытства.
— Кастиэль пришёл ко мне брать интервью для студенческой газеты, потому что на этой неделе я должен вручать их курсу дипломы.
Черт возьми! Я совсем про это забыл.
— Так у вас скоро выпускная церемония? — спрашивает Мэри.
— Да.
И тут у меня звонит телефон. Наверняка Бальт.
— Прошу прощения.
Я иду на кухню и беру телефон, даже не посмотрев на номер.
— Привет, Бальт.
— Господи! Касси! — Черт возьми, Ханна. Она, похоже, в отчаянии. — Где ты? Мне надо тебя увидеть, чтобы извиниться за пятницу. Почему ты не отвечаешь на мои звонки?
— Послушай, Ханна, мне сейчас неудобно разговаривать. — Я встревоженно оглядываюсь на Дина, который внимательно за мной следит, не прерывая разговора с матерью.
— Где ты? Бальт мне ничего толком не сказал, — хнычет Ханна.
— В Сиэтле.
— А что ты там делаешь? Ты с ним?
— Я перезвоню тебе позже. Сейчас мне неудобно разговаривать. — Я даю отбой и как ни в чем не бывало возвращаюсь к Дину и его матери. Мэри выговаривает сыну:
— …Сэм звонил и сказал, что ты здесь… Я не видела тебя уже две недели, дорогой.
— Он уже вернулся? — интересуется Дин, пристально глядя на меня. Его лицо непроницаемо.
— Я думала, мы вместе пообедаем, но вижу, у тебя другие планы. Тогда не буду мешать.
Она забирает свое длинное пальто кремового цвета, поворачивается к нему и подставляет щеку. Дин нежно ее целует. Она к нему не прикасается.
— Я должен отвезти Кастиэля обратно в Портленд.
— Конечно, дорогой. Кастиэль, было очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы еще увидимся.
Она протягивает мне руку, и ее глаза лучатся.
Непонятно откуда появляется Бенни.
— Миссис Винчестер? — спрашивает он.
— Спасибо, Бенни.
Он вместе с ней выходит из комнаты и провожает ее через двойные двери фойе. Бенни был здесь все это время? Как долго? И где?
Дин сердито смотрит на меня.
— Это Ханна звонила?
Черт.
— Да.
— Что ей нужно?
— Просто хотела извиниться… за пятницу.
Дин прищуривается.
— Понятно.
Снова появляется Бенни.
— Мистер Винчестер, в Дарфуре возникли проблемы с доставкой.
Дин коротко кивает.
— Чарли сейчас в Сиэтле, в Боинг-Филде?
— Да, сэр. — Бенни кивает мне. — Доброе утро, мистер Новак.
В ответ я нерешительно улыбаюсь. Он разворачивается и выходит из комнаты.
— Бенни здесь живет?
— Да.
Тон Дина становится резким. В чем дело?
Он идет на кухню, берет «блэкберри» и, как я понимаю, просматривает почту. Его губы плотно сжаты. Потом он набирает чей-то номер.
— Гарт, в чем дело?
Я стою посередине огромной комнаты, не зная, куда себя деть. Мне страшно неловко и неуютно.
— Я не могу рисковать экипажем. Нет, отмените… Сбросим с воздуха… Договорились.
Дин отключает телефон. Быстро взглянув на меня холодными глазами, уходит в кабинет и возвращается через минуту.
— Это контракт. Прочти, и в следующие выходные мы обсудим условия. Думаю, тебе надо изучить вопрос, чтобы ты знал, что тебя ожидает. — Он на секунду замолкает. — Если ты согласишься, конечно, на что я очень надеюсь.
— Изучить вопрос?
— Ты не поверишь, сколько всего на эту тему можно найти в Интернете, — ухмыляется он.
В Интернете! У меня нет компьютера, Бальт иногда пускает меня за свой ноутбук, но не могу же я использовать компьютер в Клейтонсе для таких «вопросов»?
— В чем дело? — спрашивает Дин, чуть склонив голову набок.
— У меня нет компьютера.
Он протягивает мне конверт из плотной бумаги.
— Думаю, я смогу… э-э, одолжить тебе компьютер. Бери вещи, я отвезу тебя обратно в Портленд. Пообедаем где-нибудь по дороге. Мне надо одеться.
— Я пока позвоню. — Мне хочется услышать голос Бальта.
Дин хмурится.
— Фотографу? — Его челюсти сжимаются, во взгляде — ярость. Я изумленно хлопаю ресницами. — Я не люблю делиться, мистер Новак. Запомните. — Окинув меня ледяным взглядом, он уходит обратно в спальню.
Черт возьми. Я только хотел позвонить Бальту!.. Куда делся благородный, спокойный, улыбающийся человек, с которым я занимался любовью всего полчаса назад?
— Готов? — спрашивает Дин, стоя в дверях.
Я неуверенно киваю. Он снова холоден, сдержан и вежлив, публике предлагают любоваться его обычной маской. В руках у него кожаная сумка. Зачем она ему? Может, он собирается остаться в Портленде? И тут я вспоминаю про выпускную церемонию. Ах, да… он будет там в четверг. В черном кожаном пиджаке Дин похож не на миллиардера, а на парня из бедного района, эксцентричную рок-звезду или топ-модель. Я внутренне вздыхаю: мне бы хоть десятую часть его самообладания. Он так спокоен и уверен в себе. Тут я хмурюсь, вспоминая его вспышку насчет Ханны… Ну, по крайней мере, внешне.
Бенни держится на заднем плане.
— Жду завтра, — говорит Дин Бенни, и тот кивает.
— Да, сэр. Какую машину вы берете, сэр?
Дин бросает быстрый взгляд на меня.
— «Импала».
— Счастливого пути, мистер Винчестер. Всего доброго, мистер Новак. — Бенни смотрит приветливо, однако в глубине его глаз я вижу жалость.
Он, конечно же, считает меня новой жертвой сомнительных сексуальных пристрастий мистера Винчесестера. Рано. Пока речь только о необычном сексе, хотя, возможно, в этом нет ничего особенного. От этой мысли я хмурюсь. Мне не с чем сравнивать, и я не могу спросить Бальта. Придется просить разрешения у Дина. Надо же мне с кем-то поговорить, а как я могу обсуждать это с ним, если сейчас он нежен и ласков, а буквально в следующую секунду холоден и враждебен.
Бенни, провожая нас, придерживает дверь. Дин вызывает лифт.
— В чем дело, Кастиэль?
Откуда он знает, что у меня на уме? Он протягивает руку и берет меня за подбородок.
— Прекрати вылизывать губы, или я трахну тебя прямо в лифте.
Я вспыхиваю, но на его губах мне чудится улыбка.
— Дин, у меня проблема.
— Да? — Он весь внимание.
Лифт приезжает. Мы входим, и Дин нажимает на кнопку с буквой G.
— Ну, в общем и целом… — Я краснею. Как это сказать? — Мне надо поговорить с Бальтом. У меня очень много вопросов про секс. Если ты всего этого хочешь, то как мне узнать… — Я замолкаю, стараясь подобрать слова. — Это выходит за рамки моего понимания.
Он закатывает глаза.
— Ладно, поговори с ним, если нужно. Только возьми с него слово, чтобы он ничего не говорил.
Что за намеки! Бальт не такой.
— Разница в том, что меня не интересует его сексуальная жизнь, — с кривой улыбкой произносит Дин. — Бальт — любопытный гаденыш… Он, скорее всего, возьмет меня за яйца, если узнает, что я тебе предлагал, — добавляет он очень тихо. Похоже, эта фраза не предназначалась для моих ушей.
— Договорились, — с готовностью соглашаюсь я. Мысль о Бальте, держащий Дина за яйца, мне не очень нравится.
Дин кривит губы и качает головой.
— Чем быстрее ты станешь моим сабмиссивом, тем лучше. Тогда с этим будет покончено, — бурчит он.
— Покончено с чем?
— С твоим открытым неповиновением. — Он приподнимает мой подбородок и запечатлевает на моих губах быстрый, легкий поцелуй. Потом берет меня за руку и ведет в подземный гараж.
«Открытое неповиновение…»
За лифтом я вижу знакомый внедорожник «Ауди», но на клик брелока отзывается шикарный автомобиль.
— Красивая машина, — ехидно замечаю я.
Дин поднимает голову и ухмыляется.
— Я знаю,детка прекрасна.— На мгновение я снова вижу молодого и беззаботного человека. У меня теплеет на душе. Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбки.
Дин открывает дверь, и я залезаю на сиденье. Ух, как низко… Он с непринужденной грацией обходит машину и, несмотря на свой рост, изящно устраивается на соседнем сиденье. Как у него так получается?
— А что это за машина?
— «Импала 1967 года».
Рычит мотор. Дин щелкает переключатель, и нас окружает хороший рок.
— Люблю Зеппелина, — улыбается Дин. Машина трогается с места, въезжает вверх по крутому пандусу и замирает, ожидая, пока откроется шлагбаум.
Скоро мы уже несемся по I-5 на юг, и в ушах свистит ветер. Дин поглядывает на меня, его рот слегка изгибается, он тянется к моему колену и легко сжимает его рукой. Я задерживаю дыхание.
— Ты голоден?
Да, но этот голод едой не утолишь.
— Не особенно.
Он поджимает губы.
— Надо есть, Кастиэль. Я знаю отличный ресторан, рядом с Олимпией. Мы туда зайдем.
Он снова сжимает мое колено, а потом возвращает руку на руль и давит на газ. Меня прижимает к спинке сиденья. Да, машинка умеет ездить.
Ресторан маленький и уютный — деревянное шале посреди леса. Интерьер выдержан в деревенском стиле: простые стулья и столы, накрытые клетчатыми скатертями, полевые цветы в маленьких вазочках. «Дикая кухня» — гласит объявление на двери.
— Давно я тут не был. У нас нет выбора — они готовят то, что им удастся поймать или собрать. — Дин поднимает брови в притворном ужасе, и я не могу удержаться от смеха. Официантка спрашивает, что мы будем пить. При виде Дина она краснеет, опускает глаза, пряча их под длинной светлой челкой. Он ей нравится!
— Два бокала «Пино Гриджио», — распоряжается Дин.
Я в негодовании поджимаю губы.
— В чем дело?
— Я хотел диетическую колу.
Его зелёные глаза сужаются.
— Здесь подают вполне приличное «Пино Гриджио», оно будет сочетаться с любым блюдом, — терпеливо объясняет он.
— Что бы мы ни заказали?
— Да. — Дин улыбается ослепительной улыбкой, наклонив голову набок, и у меня все внутри переворачивается. Я не могу не улыбнуться в ответ.
— Ты понравился моей матери, — сухо говорит он.
— Правда? — Я краснею от удовольствия.
— Ага. Теперь она уверена в том,что я гей.
Я раскрываю рот от удивления и вспоминаю тот вопрос на интервью. Ужас.
— Ну тебе же и девушки нравятся? — шепотом спрашиваю я.
— Она никогда не видела меня с девушкой.
— Ни с одной?
Дин улыбается.
— Нет, ни с одной. Ну и с парнями тоже, если быть до конца честным.
— Ох.
— Знаешь, Кастиэль, в эти выходные я тоже многое делал в первый раз, — говорит он ровным голосом.
— Что именно?
— До вчерашнего дня я всегда спал один, никогда не занимался сексом в своей постели, никогда не катал людей на своём вертолете, никогда не представлял их своей матери. — Его глаза горят таким огнем, что у меня перехватывает дыхание.
Нам приносят вино, я немедленно отпиваю глоток. Дин открывает мне душу или просто фиксирует происходящее?
— Лично мне все понравилось, — смущенно бормочу я.
Он сужает глаза.
— Прекрати лизать губы, — рычит он и добавляет: — Мне тоже.
— А что такое ванильный секс? — спрашиваю я, чтобы как-то отвлечься от его жаркого взгляда.
Дин смеется.
— Это просто секс, Кастиэль. Никаких игрушек, никаких других развлечений. — Он пожимает плечами.
Официантка приносит суп. Мы оба смотрим на неё в недоумении.
— Суп из крапивы, — сообщает она, прежде чем развернуться и снова скрыться на кухне. Наверное, ей неприятно, что Дин не обращает на нее внимания.
Я неуверенно пробую. Очень вкусно. Мы с Дином с облегчением смотрим друг на друга.
— А почему ты не занимался ванильным сексом раньше? Ты всегда занимался… э-э, а как это называется? — спрашиваю я, заинтригованный.
— Типа того, — отвечает Дин осторожно. На его лице отражаются следы внутренней борьбы. Приняв решение, он поднимает на меня глаза. — Подруга моей матери соблазнила меня, когда мне было пятнадцать.
— А-а.
Черт возьми, так рано!
— Дама с очень специфическими вкусами. Я шесть лет был ее сабмиссивом. — Он пожимает плечами.
— Ох. — От такого признания я замираю, как громом пораженный.
— Поэтому я знаю, что это такое. — Дин проницательно смотрит на меня.
Я таращусь на него, не в силах произнести ни слова Даже мое подсознание молчит.
— У меня ни разу не было всего того, что обычно предшествует сексу.
Любопытство просыпается вовремя.
— Так значит, ты ни с кем не встречался, когда учился в колледже?
— Нет. — Он отрицательно качает головой.
Официантка прерывает нас на минуту, чтобы забрать наши тарелки.
— Почему? — спрашиваю я, когда она уходит.
Дин насмешливо улыбается.
— Ты действительно хочешь знать?
— Конечно.
— Потому что не хотел. Мне никто не был нужен кроме нее.
Да, уж! Лучше бы мне этого не знать… но я все равно спрашиваю:
— Подруга твоей матери… сколько же ей было лет?
Он хмыкает.
— Достаточно, чтобы быть осмотрительной.
— Вы с ней по-прежнему видитесь?
— Да.
— И ты по — прежнему… э — э?.. — Я краснею.
— Нет. — Он качает головой и снисходительно улыбается. — Она просто хороший друг.
— А твоя мать знает?
Он смотрит на меня как на дурака.
— Разумеется, нет.
Официантка возвращается с олениной, но аппетит у меня пропал. Какое открытие. Дин в роли сабмиссива. Ничего себе. Я отпиваю еще немного «Пино Гриджио».
Господи, столько всего надо обдумать. Я должен переварить это в одиночестве, когда меня не отвлекает его присутствие. Мне казалось, что он настоящий альфа-самец, во всем, а теперь… Он испытал это на себе.
— Сабмиссивом… все время? — Я в полном замешательстве.
— Вообще-то все, хотя мы не обязательно были вместе. Это было… трудно. Ведь я еще учился в школе, а потом в колледже. Ешь, Кастиэль.
— Я правда не хочу.
Я потрясен его рассказом.
Дин мрачнеет.
— Ешь, — говорит он тихо, слишком тихо.
Я смотрю на него. Этот человек подвергся сексуальному насилию в подростковом возрасте…
— Не торопи меня, — отвечаю я мягко.
Дин моргает.
— Хорошо, — соглашается он.
Если я подпишу контракт, он так и будет мной командовать. Я хмурюсь. Мне это надо? Взяв нож и вилку, я с опаской приступаю к оленине. Действительно вкусно.
— Наши… э-э… отношения будут строиться таким образом? — шепчу я. — Ты будешь мне приказывать? — Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза.
— Да.
— Понятно.
— Более того, ты будешь хотеть, чтобы я это делал, — добавляет он низким голосом.
Честно говоря, сильно сомневаюсь. Я отрезаю еще один кусочек оленины и подношу ко рту.
— На это трудно решиться, — говорю я и кладу кусочек в рот.
— Согласен. — Дин на мгновение закрывает глаза. Когда он снова их открывает, они мрачно-сосредоточенны. — Кастиэль, ты должен прислушаться к внутреннему голосу. Изучи Интернет, почитай контракт. Я с радостью объясню тебе все, что смогу. Я пробуду в Портленде до пятницы. Если захочешь поговорить раньше, позвони мне, мы поужинаем. Скажем, в среду? Я очень хочу, чтобы все получилось. Если честно, я в жизни ничего так не хотел.
Я вижу по глазам, что Дин говорит искренне, что он в самом деле хочет этого всей душой. Но тут, должно быть, что-то не так. Почему я? Почему не одна из пятнадцати? Может, дело просто в числе?
— А почему ты расстался с пятнадцатью другими? — спрашиваю я.
Он поднимает брови, потом сдается и качает головой.
— По-разному, но все сводилось к… — Дин замолкает, подыскивая правильное слово. — Несовместимости.
— И ты думаешь, что я окажусь совместимым?
— Да.
— А ты с ними больше не видишься?
— Нет. Я по своей природе моногамен.
Ого… вот это новость.
— Понятно.
— Покопайся в Интернете, Кастиэль.
Я кладу нож и вилку. У меня совсем пропал аппетит.
— Это все? Ты больше ничего не будешь?
Он явно злится, но молчит. Я вздыхаю с явным облегчением. Мой живот переваривает новую информацию, а голова чуть кружится от вина. Я смотрю, как Дин поглощает все, что лежит у него на тарелке. Ест как лошадь! Сколько же надо заниматься спортом, чтобы поддерживать такую форму? И тут я внезапно вспоминаю, как свисают с его бедер пижамные штаны. Эта картина совершенно сбивает меня с мысли. Я смущенно ерзаю на стуле. Дин смотрит на меня, и я краснею.
— Дорого бы я дал, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь, — произносит он, и я краснею еще больше.
Дин улыбается хулиганской улыбкой.
— Впрочем, я, кажется, догадываюсь, — поддразнивает он.
— Хорошо, что ты не можешь читать мои мысли.
— Твои мысли — нет, не могу, но язык твоего тела я со вчерашнего дня изучил неплохо.
Тон игривый… Как у него так быстро меняется настроение? Мне трудно за ним успеть.
Дин знаком подзывает официантку и просит принести счет. Расплатившись, встает и протягивает мне руку.
— Идем.
Взяв мою руку в свою, он ведет меня обратно к машине. Совершенно неожиданно наше соприкосновение такое нормальное, такое близкое. Я никак не могу примирить этот обычный, нежный жест с тем, что он намерен делать в той комнате… В Красной комнате боли.
По дороге от Олимпии до Ванкувера мы оба молчим, занятые своими мыслями. К дому подъезжаем около пяти. В окнах горит свет — Бальт уже вернулся. Дин выключает мотор; пришло время расставаться.
— Зайдешь? — спрашиваю я. Мне не хочется его отпускать.
— Нет, у меня много работы, — отвечает он с непроницаемым лицом.
Я скручиваю пальцы, не поднимая взгляда. Вдруг на меня накатывают эмоции: он уезжает!.. Дин берет мою руку и, прижав ее к губам, нежно целует тыльную сторону ладони, в старомодном, милом жесте. Сердце у меня подкатывает к горлу.
— Спасибо за выходные, Кастиэль. Это было… прекрасно. В среду? Я заберу тебя с работы?— Я лишь киваю на его вопрос и ухожу.
***
— Ты изменился, — восхищенно говорит Бальт при встречи.
— Ага. И чувствую себя по-другому. Мне больно, — признаюсь я.
— Больно?
— Немного. — Я краснею,а затем хихикаю.— Так чем ты вчера занимался?
Бальт наклоняет голову и поднимает брови, делая вид, что изумляется моей глупости.
— Да тем же самым, что и ты, только мы сначала поужинали. — Он ухмыляется. — С тобой действительно все хорошо? Ты выглядишь немного… обалдевшим.
— Так оно и есть. Дин не дает расслабляться.
— Могу себе представить. Но он с тобой хорошо обращался?
— Да, — уверяю я его. — Слушай, есть хочется ужасно. Давай я что-нибудь приготовлю?
Бальт кивает и берет еще две книги, чтобы положить в коробку.После чего у него звенит телефон.Он передаёт его мне и там написано "Ханна".
—Уверен,что тебе.— Я лишь отклоняю звонок.
— Из-за чего он так волнуется? — строго спрашивает Бальт, уперев руки в боки.
Лучше выложить все начистоту. Он настроен решительно.
— Она подкатывала ко мне в прошлую пятницу.
— Ханна?Неудивительно.А потом Дин Винчестер? Касси, твои феромоны работают с двойной нагрузкой!.. Но на что эта рассчитывал?
Друг возмущенно качает головой и возвращается к коробкам.
***
Сидя перед телевизором, я прыгаю по каналам, но в душе прекрасно понимаю, что просто тяну время. Контракт прожигает в моём портфеле зияющую дыру. Хватит ли у меня сил прочесть его сегодня? Я обхватываю голову руками. Ханна и Дин — оба от меня чего-то хотят. С Ханной я легко справлюсь. Но Дин… Дин требует совсем иного подхода и понимания. Какая-то часть меня хочет убежать и спрятаться. Как же быть? Перед глазами встает его пристальный зеленый взгляд, и при этой мысли все мое тело напрягается. Я тяжело вздыхаю. Дин сейчас далеко, а я уже завожусь. Но ведь дело не только в сексе? Я вспоминаю, как он добродушно подшучивал надо мной за завтраком, как среди ночи играл на фортепиано проникновенную, но невыразимо печальную мелодию. С ним все очень непросто. И теперь я отчасти понимаю, почему. Подросток, лишенный юности, подвергшийся сексуальному насилию со стороны гнусной Миссис Робинсон…Неудивительно, что он старше своих лет. Мое сердце наполняется жалостью, когда я представляю, что ему пришлось вынести. Я по своей наивности не знаю, что именно, однако, наверное, узнаю, заглянув в Интернет. Другой вопрос, хочу ли я этого? Надо ли мне погружаться в этот мир? Не встреть я Дина, так бы и пребывал в блаженном неведении. Я снова вспоминаю вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро… и невероятный, чувственный секс, который у нас с ним был. Хочу ли я от всего этого отказаться? «Нет!» — кричит мое подсознание. Бальт возвращается в гостиную, улыбаясь до ушей. Похоже, влюбился… Я смотрю на него с изумлением. Он никогда раньше так себя не вел. — Кас, я пошёл спать. Глаза слипаются. — Да, я тоже иду. — Я рад, что ты вернулся целый и невредимый. В Дине есть нечто пугающее, — добавляет он извиняющимся тоном. Я отвечаю ему успокаивающей улыбкой, а сам в это время думаю… Откуда он знает? Из Бальта получится потрясающий журналист: интуиция его никогда не подводит. Забрав портфель, я вяло бреду в спальню. Я устал от плотских утех и от стоящей передо мной трудной дилеммы. Сев на кровать, я осторожно достаю из портфеля конверт из оберточной бумаги и кручу его в руках. Хочу ли я узнать степень испорченности Дина? Мне страшно. Я делаю глубокий вдох и с бьющимся сердцем вскрываю конверт.
