50 оттенков Дестиэля

Меня будит солнечный свет, наполнивший комнату. Я потягиваюсь и открываю глаза. Чудесное майское утро. Сиэтл у моих ног. Ух! Вид просто потрясающий. Рядом со мной крепко спит Дин Винчестер. Вид просто потрясающий. Во сне его красивое лицо выглядит немного моложе. Пухлые губы полуоткрыты, веснушки рассыпанные по всему лицу,  блестящие чистые волосы в восхитительном беспорядке. Такая красота — это просто преступление. Тут мне вспоминается красная комната наверху… наверное, это действительно противозаконно. Я качаю головой — мне есть о чем подумать. Хочется коснуться его рукой. Он как маленький ребенок, такой милый, когда спит. Мне не надо думать о том, что он говорит, что я говорю, какие у него планы, в особенности на меня. Я могу смотреть на него весь день, но природа зовет в ванную. Выскользнув из кровати, я нахожу на полу белую рубашку Дина и натягиваю на себя. Я захожу в дверь, думая, что это ванная, но оказываюсь в гардеробной, размером с мою спальню. Вдоль стен тянутся полки и ряды вешалок с дорогими костюмами, рубашками и галстуками. Зачем человеку столько одежды? Я фыркаю от негодования. Хотя, наверное, у Бальта шмоток не меньше. О господи, Бальт! Как я мог о нём забыть! Я ведь должен был послать ему сообщение вчера вечером. Черт! У меня будут неприятности. Пробую другую дверь. Это ванная, и она больше моей комнаты. Зачем одному человеку так много места? Две раковины. Забавно. Если Дин всегда ночует в одиночестве, то одной из них никогда не пользовались. Я смотрю на себя в огромное зеркало на стене. Я изменился? По-моему, что да. Если честно, мне немного больно и мои мышцы… такое чувство, что я никогда в жизни не занимался физическими упражнениями. Про поясницу вообще молчу.Так будет каждый раз после секса? Ты только что переспал с мужчиной, отдал ему свой первый раз, а он тебя даже не любит. У него на твой счет очень странные планы, он хочет превратить тебя в сексуального раба. ТЫ СОШЁЛ С УМА? Я морщусь, глядя в зеркало. Надо ж было влюбиться в мужчину, который безумно красив, богат как Крез и у которого для меня припасена Красная комната боли. Ужас! Я сбит с толку и совершенно запутался в своих чувствах. Волосы опять торчат во все стороны. Прическа называется «после секса» и мне не очень идет. Я пытаюсь пальцами привести волосы в порядок, однако вскоре сдаюсь. Есть хочется ужасно. Выхожу обратно в спальню. Спящий красавец еще спит, и я оставляю его в постели и иду на кухню. Черт побери!.. Бальт. ... Как ты, Кас Где ты, Кас? Кас,черт тебя дери. Позвони! Я набираю номер, но Бальт не отвечает. Посылаю ему подхалимское сообщение, что я жив и не пал жертвой, в том смысле, о котором он беспокоился. А может, пал? Трудно сказать. Я пытаюсь разобраться в своих чувствах к Дину Винчестеру, но эта задача невыполнима. Приходится признать поражение. Мне надо побыть одному и спокойно все обдумать. Я достаю из сумки айпод и вставляю в уши наушники. Обожаю готовить под музыку. Засовываю плеер в нагрудный карман его рубашки и начинаю танцевать. Есть хочется просто ужас. Кухня производит на меня ошеломляющее впечатление, вся сверкающая и современная. На дверцах нет ручек, и я не сразу соображаю, как их открыть. Приготовлю-ка я Дину завтрак. Он недавно ел омлет… хм, да только вчера, в «Хитмане». Черт, сколько всего с тех пор случилось! Заглядываю в холодильник: там полно яиц, и я решаю сделать блинчики с беконом. Танцуя по кухне, начинаю замешивать тесто. Хорошо, когда есть чем заняться. Можно думать о своем, но не слишком серьезно. Музыка, звучащая в ушах, тоже помогает отвлечься. Я пришёл сюда, чтобы провести ночь в постели Дина, и мне это удалось, хотя спать в своей постели он никому не разрешает. Я улыбаюсь: задача выполнена. Круто. Да, очень, очень круто, и я переношусь мыслями во вчерашнюю ночь. Его слова, его тело, то, как он занимается любовью… Я закрываю глаза, и мышцы где-то в глубине живота сладостно сжимаются. Мое подсознание сердито смотрит на меня… «Трахается, а не занимается любовью», — кричит оно, как гарпия. Я не обращаю на него внимания, однако в глубине души признаю: в чем-то оно право. Лучше об этом не думать и сосредоточиться на готовке. Ставлю бекон под гриль и, пока он жарится, начинаю взбивать яйца. Когда я оборачиваюсь, Дин сидит на одном из барных табуретов, оперев голову на руки. На нем все та же футболка. Прическа «после секса» ему очень к лицу. И небритая щетина тоже. Похоже, он немного удивлен и сбит с толку. Я замираю, краснею и стягиваю с головы наушники, при виде него у меня слабеют колени. — Доброе утро, мистер Новак. Я вижу, вы бодрый с утра. — Я хорошо спал, — выпаливаю я. — С чего бы это? — Он замолкает и хмурится. — Я тоже хорошо спал после того, как вернулся в кровать. — Ты голодный? — Очень, — отвечает Дин и пристально на меня смотрит. Я не уверен, что он говорит о еде. — Блинчики и яичница с беконом? — Было бы неплохо. — Не знаю, где у тебя подставки под тарелки… — Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь скрыть волнение. — Я сам достану. Готовь. Хочешь, включу какую-нибудь музыку, чтобы ты мог под нее… хм… танцевать? Я упорно смотрю на свои пальцы, зная, что лицо у меня становится цвета свеклы. — Ну, пожалуйста, не останавливайся из-за меня. Это очень забавно. — В его голосе слышна насмешка. Я поджимаю губы. Забавно?.. Мое подсознание сгибается пополам от смеха. Ничего не остается, кроме как дальше взбивать яйца. Наверное, чуть интенсивнее, чем следует. Вдруг Дин оказывается рядом со мной, и легонько проводит по моим лохмам. — Мне нравится, — шепчет он. — Но это тебя не спасет. Понятно… — Тебе омлет или глазунью? — Омлет — хорошенько взбитый. Я отворачиваюсь, стараясь скрыть улыбку. На него трудно сердиться. Особенно когда он в таком несвойственном для себя игривом расположении духа, как сейчас. Дин открывает ящик и достает две грифельно-серых подставки. Я выливаю яичную смесь на сковородку, достаю бекон, переворачиваю и опять убираю под гриль. Когда я вновь оборачиваюсь, на столе стоит апельсиновый сок, а Дин варит кофе. — Ты будешь чай? — Да, если у тебя есть. Я нахожу парочку тарелок, ставлю их на мармит. Дин заглядывает в буфет и достает оттуда упаковку чая «Английский завтрак». Я поджимаю губы. — Похоже, ты все предвидел заранее? — Неужели? По-моему, мы еще ничего не решили, мистер Новак. Что он хочет этим сказать? Наши переговоры? Наши э-э… отношения… что бы под этим ни подразумевалось? Да, загадка. Я раскладываю еду на подогретые тарелки и ставлю их на стол, а потом залезаю в холодильник в поисках кленового сиропа. Подняв глаза, я вижу, что Дин ждет, пока я сяду. — Мистер Новак… — Он подставляет мне подушку на одну из табуреток. — Благодарю вас, мистер Винчестер,но это лишнее. — Попробуй сесть без неё. —  он не приказывает,нет. Просто предупреждение. Я лишь киваю и сажусь на подушку. — Ешь, Кастиэль. Хм, не знаю, чего и хотеть… Еще секса? Да, пожалуйста! — Кстати, вкусно, — улыбается Дин. Я кладу в рот кусочек омлета, но вкуса не чувствую. «Я хочу трахнуть тебя в рот!» Это тоже входит в программу? — И прекрати вылизывать губы, меня это отвлекает. А поскольку я знаю, что под моей рубашкой ты весь голый, это отвлекает меня еще больше. Я опускаю пакетик в маленький чайник с кипятком. Мои мысли в смятении. — Что ты хочешь делать дальше? — с притворным безразличием спрашиваю я, но мой слишком высокий голос выдает меня с головой. — Ну, поскольку тебе там больно, ты можешь начать осваивать оральные навыки. Я давлюсь чаем, широко раскрыв глаза. Дин мягко хлопает меня по спине и передает апельсиновый сок. Что у него на уме? — Это если ты хочешь остаться, — добавляет он. Выражение его лица совершенно непроницаемо. Это ужасно раздражает. — Я бы остался на сегодня, если ты не против. А завтра мне на работу. — Во сколько тебе надо быть в Клейтонсе? — В девять. — Я привезу тебя к девяти на работу. Я хмурюсь. Он хочет, чтобы я остался еще на одну ночь? — Мне нужно домой — здесь не во что переодеться. — Мы можем что-нибудь тебе купить. У меня нет свободных денег, чтобы тратить их на шмотки. Дин протягивает руку и, взяв меня за подбородок, оттягивает его, чтобы мой язык не касался губ. — В чем дело? — Я должен быть дома сегодня вечером. — Ладно, сегодня вечером, — неохотно соглашается он. — Теперь ешь свой завтрак. Мои мысли и чувства в беспорядке. Аппетит куда-то пропал. — Ешь, Кастиэль. — Я больше не хочу, — шепчу я. — Доешь, пожалуйста. — Откуда у тебя такое отношение к еде? — выпаливаю я. Брови Дина сходятся. — Я же говорил. Терпеть не могу, когда выбрасывают пищу. Ешь, — приказывает он. Его глаза потемнели от боли. Ну ничего себе! Что с ним такое? Я беру вилку и начинаю медленно есть. В будущем надо будет класть себе поменьше, если он так нервничает. По мере того как я доканчиваю омлет, выражение его лица смягчается. Я вижу, что он подчищает тарелку. Дин ждет, пока я не доем, а затем забирает у меня тарелку. — Ты готовил — я убираю со стола. — Очень демократично. — Да. — Он хмурится. — Нехарактерно для меня. Когда я закончу, мы примем ванну. — Как скажешь. Ну вот… я бы предпочёл душ. Мобильный звонит, прерывая мои грезы. Это Бальт. — Привет. — Я выхожу на балкон, подальше от Дина Винчестера. — Кас, почему ты вчера не послал мне сообщение? — Он сердится. — Извини, так получилось. — Ты жив? — Да, все в порядке. — У вас с ним было? — Он изнывает от любопытства. Я закатываю глаза, услышав нетерпеливое ожидание в ее голосе. — Бальт, я не могу долго разговаривать. — Было… Я сам знаю. Как он понял? Или он хитрит? Я не могу говорить, потому что подписал это чертово соглашение. — Бальт, прошу тебя. — Как это было? Ты цел? — Я же сказал — цел. — Он был ласков? — Бальт, пожалуйста… — Я не могу скрыть волнение. — Кас, не скрытничай. Я ждал этого почти четыре года. Пока наш малыш Кас прозреет. — Увидимся вечером. — Я даю отбой. Да, непростая будет задачка. Бальт ужасно настойчив. Он захочет все узнать в подробностях, а я не смогу рассказать ему, потому что подписал… Как это называется? Договор о неразглашении. Бальт выйдет из себя и будет прав. Мне нужен план. Я возвращаюсь и смотрю, как Дин грациозно перемещается по кухне. — Скажи, а этот договор о неразглашении, он к чему относится? — спрашиваю я осторожно. — А в чем дело? — Динк выкидывает пакетик от чая и смотрит на меня. — Ну, у меня есть пара вопросов про секс, — я смотрю на свои пальцы. — Я бы хотел задать их Бальту. — Спроси у меня. — Дин, при всем уважении… На вопрос о сексе ты можешь дать только тенденциозный, противоестественный, извращенный ответ. А мне нужно непредвзятое мнение. Вопросы чисто технические. Я не буду упоминать Красную комнату боли. Он поднимает брови. — Красную комнату боли? Это комната наслаждений, Кас. Лучше бы ты ничего не рассказывал Бальту. — А твоя семья знает о твоих… э-э… склонностях? — Нет. Их это не касается. Дин медленно подходит и встает прямо передо мной. — Что ты хотел узнать? — Он нежно проводит пальцем мне по щеке и отклоняет мою голову назад, чтобы смотреть прямо в глаза. Я чувствую себя ужасно неловко: соврать не получится. — Ничего существенного, — шепчу я. — Ну, можно начать с того, было ли тебе хорошо прошлой ночью? — В его глазах я вижу жгучее любопытство. Ему важно знать. Ну и ну. — Очень, — тихо говорю я. — Мне тоже, — признается Дин. — У меня никогда раньше не было ванильного секса. Надо сказать, у него есть свои преимущества. Или, может, это из-за тебя. — Он проводит пальцем по моей верхней губе. Я глубоко вдыхаю. «Ванильный секс»? — Пойдем, примем ванну. — Дин наклоняется и целует меня. Мое сердце подскакивает, и желание набухает в глубине… в самом низу. Ванна сделана из белого камня, глубокая, овальной формы. Дин наполняет ее из крана на стене и подливает в воду какого-то дорогого средства для ванн. Оно пенится под струей воды и сладостно пахнет жасмином. Он стоит и смотрит на меня потемневшими глазами, а потом стягивает футболку и бросает ее на пол. — Мистер Новак… — Дин протягивает мне руку. Я в нерешительности стою в дверях, широко раскрыв глаза, а потом делаю шаг вперед, не в силах отвести от него восхищенного взгляда. Дин невероятно сексапильный. Мое подсознание валяется в обмороке где-то в дальнем углу. Я беру его за руку, и он делает мне знак, чтобы я встал в ванну, хотя на мне все еще его рубашка. Я послушно выполняю приказание. Придется к этому привыкать, если я намерен согласиться с его ужасным предложением. Если!.. Вода соблазнительно горяча. — Повернись ко мне, — командует он негромко. Я делаю, что мне сказано. Дин внимательно смотрит на меня. — Губа у тебя действительно вкусная, готов подтвердить, и все-таки перестань ее облизывать, — произносит он сквозь сжатые зубы. — Когда ты так делаешь, мне хочется тебя трахнуть, а у тебя еще там не зажило, понятно? От неожиданности я делаю глубокий вдох. — Ну вот, — поддразнивает он. — Ты все понимаешь. Я отчаянно киваю. Не пойму, что на него так действует. — Отлично. Он вынимает из кармана рубашки мой айпод и кладет его на край раковины. — Вода и айпод — не самое лучшее сочетание. — Наклонившись, Дин берется за кромки моей...его белой рубашки, через голову стаскивает ее с меня и бросает на пол. Потом отступает и смотрит на результат. Я стою перед ним абсолютно голый, краснею и не могу поднять глаза от своих рук, сцепленных на уровне живота. Мне ужасно хочется поскорее нырнуть в горячую воду и пену, но я понимаю: ему это не понравится. — Эй, — окликает меня Дин, склонив голову набок. — Кас, ты просто чудесен, высший класс. Тебе нечего стесняться. Он приподнимает мою голову за подбородок и смотрит мне в глаза. В его взгляде я чувствую тепло и желание. О боже. Он так близко. Я могу до него дотронуться. — Садись. — Дин обрывает мои спутанные мысли, и я погружаюсь в теплую, ласковую воду. Ой… щиплется. Это неожиданно, но пахнет восхитительно, и жжение быстро проходит. Я ложусь на спину, закрываю глаза и расслабляюсь в умиротворяющем тепле. Когда я снова открываю их, Дин смотрит на меня сверху вниз. — Так и будешь там стоять? — нахально, как мне кажется, спрашиваю я, но мой голос звучит хрипло. — Сейчас приду, подвинься, — приказывает он. Дин стягивает пижамные штаны и залезает в ванну позади меня, усаживается и подтягивает меня к себе. Он кладет свои ноги поверх моих, сгибает их в коленях, отчего его лодыжки оказываются на одном уровне с моими, и разводит мне ноги в стороны. От удивления я ахаю. Он утыкается носом мне в волосы и глубоко вздыхает. — Как ты хорошо пахнешь, Кастиэль. Дрожь пробегает по всему моему телу. Я лежу голый в ванне с Дином. И он тоже голый. Если бы вчера, когда я проснулся в его номере, кто-нибудь сказал мне, что так будет, я бы ни за что не поверил. Он берет с полочки гель для душа и выливает немного себе на ладонь, а потом намыливает руки, покрывая их мягкой густой пеной, и начинает легонько тереть мою шею и плечи, массируя их своими сильными длинными пальцами. Я стону от удовольствия. — Нравится? — Я слышу его улыбку. — Угу. Мягкими движениями он спускается к моим подмышкам. Его руки скользят к груди, и я глубоко вздыхаю, когда длинные пальцы обхватывают грудь и начинают мять без малейших признаков жалости. Тело инстинктивно выгибается, а внизу начинает все гореть. Соски болезненны, очень болезненны после того, что он с ними сделал вчерашней ночью. Но его руки не задерживаются и спускаются ниже, к прессу. Я дышу все чаще, сердце начинает колотиться. Сзади я чувствую его набирающую силу эрекцию. Приятно осознавать, что мое тело действует на него так возбуждающе, как и он на моё.«Ха… тело, а не ты», — фыркает подсознание. Я отбрасываю непрошеные мысли. Дин тянется за махровой тряпочкой, а я, изнемогая от желания, тяжело дышу рядом с ним, опираясь руками на его твердые мускулистые бедра. Выдавив немножко мыла на тряпочку, он наклоняется и намыливает меня между ног. Я задерживаю дыхание. Длинные пальцы умело находят чувствительные точки через материю, я таю от блаженства, и мои бедра начинают двигаться в своем собственном ритме. Сознание туманится, я запрокидываю голову, и из моего открытого рта доносится стон. Напряжение внутри меня медленно, неумолимо нарастает… о боже. — Вот так, детка, — шепчет Дин мне на ухо, очень нежно прикусывая зубами мочку. — Вот так. Он прижимает мои ноги к стенкам ванной, не давая мне пошевелиться. В таком положении ему доступны самые интимные части моего тела. — Пожалуйста… — молю я. Тело деревенеет, я стараюсь выпрямить ноги, но не могу. Я в сексуальном рабстве у этого человека, и он не дает мне пошевелиться. — Думаю, ты уже чистый, — шепчет Дин и останавливается. «Что? Нет! Нет!» — протестует подсознание. — Почему ты остановился? — бормочу я. — У меня на тебя другие планы, Кас. Что… о боже… но… я же был… так нечестно. — Повернись. Теперь помой меня. О! Повернувшись к нему, я в ужасе обнаруживаю, что рукой он сжимает возбужденный член. У меня падает челюсть. — Хочу, чтобы ты поближе познакомился с самой дорогой и лелеемой частью моего тела. Я к нему очень привязан. Какой большой! Член поднимается над уровнем воды, плещущейся у бедер. На лице Дина злорадная усмешка. Он наслаждается моим изумленным видом. И тут я понимаю, что пялюсь на него, разинув рот. И это было во мне! Как такое возможно? У меня так появится комплекс по поводу размера моего.. Фух...Он хочет, чтобы я прикоснулся. Хм… ладно, хорошо. Я беру гель для душа и, как Дин, намыливаю руки, чтобы они покрылись густой пеной, при этом не отводя взгляда от его лица. Мой рот чуть приоткрыт… я нарочно кусаю нижнюю губу, а затем провожу по ней языком, по тому месту, где были мои зубы. Его глаза сосредоточены и серьезны, они расширяются, когда мой язык касается верхней губы. Я обхватываю член рукой, повторяя движения Дина. Он на мгновение закрывает глаза. Ого… на ощупь член гораздо тверже, чем я думал. Я сдавливаю, и Дин накрывает мою руку своей. — Так приятно, — шепчет он и, крепко обхватив мои пальцы, начинает двигать мою руку вверх и вниз. Его дыхание становится неровным, а когда он снова смотрит на меня, в его взгляде я вижу расплавленный свинец. — Умница, мой хороший. Он отпускает мою руку, предоставив мне справляться одному, и вновь закрывает глаза. Он чуть подается бедрами вперед, и рефлекторно я сжимаю его сильнее. Дин издает низкий стон, идущий откуда-то из глубины. Трахнуть меня в рот… хм-м. Я вспоминаю, как он вчера засунул мне в рот большой палец и приказал сосать изо всех сил. Я наклоняюсь вперед, пока его глаза все еще закрыты, обхватываю член губами и начинаю осторожно сосать, проводя языком по головке. — О-о… Кас… — Глаза Дина распахиваются, и я начинаю сосать сильнее. Хм-м… он одновременно мягкий и твердый, словно сталь, обернутая в бархат, и неожиданно вкусный — солоноватый и гладкий. — О господи, — стонет Дин, снова закрывая глаза. Опустившись вниз, я заглатываю его глубже. Ха! Я это сделаю. Я буду трахаться с ним ртом. Я провожу языком по головке, и Дин опять выгибает бедра. Теперь его глаза открыты, исполненные желанием, зубы сжаты. Я чувствую, как его бедра напрягаются подо мной. Он наклоняется, хватает мои волосы и начинает двигаться по — настоящему. — О-о… детка… как хорошо… Я сосу все сильнее, лаская языком головку его впечатляющего члена. Дин тяжело дышит и стонет. — Как глубоко ты можешь? Хм-м… Я продвигаю член глубже, так что он касается задней стенки гортани, а затем снова вперед и начинаю вращать языком вокруг головки. Это мой леденец. Я сосу все сильнее и сильнее, заглатывая все глубже и глубже, все быстрее и быстрее вращая языком. Хм-м… Никогда не думал, что это так заводит — доставлять ему удовольствие и смотреть, как он изнывает от страсти. — Кастиэль, я сейчас кончу тебе в рот. — В прерывистом голосе явно слышится предостережение. — Если ты этого не хочешь, остановись прямо сейчас. Он снова выгибает бедра, в широко раскрытых глазах Дина настороженность и вожделение — он хочет меня. Хочет мой рот… о, боже. Черт. Его руки вцепились в мои волосы. У меня все получится. Я заглатываю член еще глубже и в момент величайшего доверия обнажаю зубы. Это его добивает. Он вскрикивает и застывает, и я чувствую, как по горлу стекает теплая, солоноватая жидкость. Я быстро глотаю. Бр-р… Не самое приятное чувство. Но когда я вижу, как Дин тает от блаженства, мне уже все равно. Я сажусь напротив и с довольной, торжествующей улыбкой смотрю на него. Он еще не может отдышаться. — У тебя нет глоточного рефлекса? Господи, Кас… Это было здорово, правда… Я не ожидал. — Он хмурится. — Ты не перестаешь меня удивлять. Я улыбаюсь и нарочно облизываю губу. Дин задумчиво смотрит на меня. — Ты делал это раньше? — Нет. — Я не могу сдержать гордости. — Хорошо, — говорит он самодовольно и, как мне кажется, с облегчением. — Еще один первый раз, мистер Новак. — Дин бросает на меня оценивающий взгляд. — За оральный секс тебе можно поставить отлично. Пойдем в постель, я должен тебе оргазм. Оргазм! Еще один! Он быстро выбирается из ванны, и я в первый раз вижу божественно сложенного Адониса, то бишь Дина Винчестера.Моя эрекция немного спала, но по-прежнему очень внушительная… бывает же такое. Он оборачивает вокруг талии маленькое полотенце, прикрывающее лишь самое существенное, и протягивает мне то, что побольше, белое и пушистое. Вылезая из ванны, я опираюсь на протянутую руку. Дин обнимает и крепко целует, проникая в рот языком. Мне хочется высвободить руки и обнять его… прикоснуться к нему… но я не в силах. Поцелуй заставляет меня забыть обо всем на свете. Дин бережно держит мою голову, его язык осторожно исследует мой рот, и я понимаю, что он выражает благодарность. Возможно, за мой первый минет? Неужели? Дин отступает. По-прежнему нежно сжимая руками мою голову, пристально смотрит мне в глаза с потерянным видом. — Скажи «да», — пылко шепчет он. Я хмурюсь, не понимая. — Ты о чем? — Скажи «да» нашему договору. Будь моим. Прошу тебя, Кас, — умоляюще шепчет он и снова целует меня нежно, страстно, а потом отпускает и долго смотрит мне в лицо. Потом, взяв за руку, ведет меня обратно в спальню, и я, внезапно ослабев, покорно бреду за ним. Удивительно. Он в самом деле этого хочет. В спальне Дин внимательно смотрит на меня сверху вниз. — Ты мне доверяешь? — внезапно спрашивает он. Я киваю в ужасе от понимания, что я действительно ему верю. Что он собирается со мной сделать? По моему телу пробегает нервная дрожь. — Это хорошо, — произносит Дин и ласково касается пальцем моей верхней губы. Потом уходит в гардеробную и возвращается, держа в руках серебристо-серый шелковый галстук. — Протяни руки вперед, — приказывает он. Я делаю, как он сказал, и Дин связывает мне руки галстуком, крепко затянув узлы. Его глаза возбужденно сверкают. Мне не освободиться. Наверное, он научился этому в бойскаутском лагере. Что теперь? Мой пульс ускоряется, сердце отбивает бешеный ритм. Он и надвигается на меня. Инстинктивно я отступаю к кровати. Дин сбрасывает полотенце, но я не могу отвести глаз от его лица, искаженного страстью. — О, Кастиэль, что мне с тобой сделать? — шепчет он, опуская меня на кровать,затем переворачивая на жвиот и поднимая мои руки над головой. — Не вздумай опускать руки. Тебе понятно? Ответь мне, — велит Дин почти вкрадчиво. — Я не должен опускать руки, — шепчу я. — Умница. — Он демонстративно медленно облизывает губы, и я зачарованно слежу за тем, как его язык скользит по верхней губе. Дин смотрит мне прямо в глаза, оценивает. Затем наклоняется,поворачивает мою голову к себе и запечатлевает у меня на губах быстрый, целомудренный поцелуй. — Сейчас я буду целовать вас, мистер Новак, — говорит он нежно и, обхватив меня рукой за подбородок, приподнимает его вверх, открывая горло. Его губы медленно спускаются вниз и уходит на шею,плечи, покусывая, посасывая и целуя. После ванны моя кожа стала сверхчувствительной. Разгоряченная кровь скапливается внизу живота, между ног. Я испускаю стон. Мне хочется к нему прикоснуться. Я довольно неловко поднимаю связанные руки и касаюсь его волос. Дин перестает меня целовать и сердито качает головой, а потом берет мои руки и снова кладет их на место. — Не шевели руками, а то нам придется начинать все с начала, — мягко выговаривает он. У меня нет сил бороться с соблазном. — Я хочу к тебе прикоснуться, — выдавливаю я хрипло, уже почти не владея собой. — Я знаю, — шепчет он. — Держи руки над головой. — Похоже, это приказ. Дин снова берется за мои плечи и начинает целовать, как раньше. Жалко. Его руки ласкают мои ягодицы, а губы медленно спускаются к ложбинке. Он трется об эту ямку кончиком носа, а потом его губы начинают очень медленно спускаться ещё ниже. Мои бедра сами по себе начинают раскачиваться и двигаться в такт движениям его рта. Я изо всех сил стараюсь не забыть про руки. — Не дергайся. — Я чувствую на своей коже тепло его дыхания. Дойдя до заветной дырочки, Дин раздвигает мою задницу и опускает туда язык, а затем легко покусывает мои булки. Я изгибаюсь дугой на кровати. — Хм-м. Какой вы сладкий, Мистер Новак. Обалдеть. Он берет мою левую ногу, сгибает ее в колене и подносит ступню ко рту. Внимательно следя за моей реакцией, нежно целует каждый мой пальчик, мягко кусает их за подушечки. Дойдя до мизинца, кусает сильнее, и я вскрикиваю. Это слишком эротично. Никаких сил не хватает. Я закрываю глаза и стараюсь впитать свои ощущения. Дин целует щиколотку, затем поднимается по икре к колену и останавливается чуть выше. Потом повторяет то же самое с правой ногой, приводя меня в полное исступление. — Ну пожалуйста, — умоляю я. Дин кусает мой мизинец, и отголоски чувствуются глубоко в животе. — Все в порядке, мистер Новак, — дразнится он. На этот раз Дин не останавливается выше колена, а поднимается по бедру, целуя, касаясь языком, и, оказавшись снова там, очень нежно проводит носом вверх и вниз по анальному отверстию. Дин останавливается и ждет, пока я успокоюсь. Я перестаю метаться. Мое сердце колотится, выпрыгивая из груди. — А знаете ли вы, мистер Новак, как опьяняюще вы пахнете? — шепчет он и, не сводя с меня глаз. Я краснею всем телом, чувствуя, что близок к потере сознания, и закрываю глаза. Дин легонько дует по всей длине промежности. О господи… — Ну пожалуйста, — умоляю я. — Хм-м, попроси получше, Кастиэль. Я стону. — Услуга за услугу — не мой принцип, мистер Новак, — шепчет Дин, мягко обдувая меня снизу и сверху. — Но вы доставили мне удовольствие, и вам полагается награда. В его голосе слышится насмешка. Он начинает медленно обводить языком вокруг отверстия, придерживая руками мои ягодицы. — А-а-а! — От прикосновений языка мое тело изгибается и бьется в конвульсиях. Он крутит языком все быстрее и быстрее, не ослабляя пытку. Я утрачиваю все чувства, кроме тех, что исходят оттуда. Мои ноги напрягаются, и в этот момент Дин просовывает руку под меня. Я слышу его хриплый стон: — О-о, детка. Какой ты готовый — ты ждешь меня. Я чувствую холодок.Так как Дин отодвинклся от меня и вновь потянулся за бутылкой со смазкой. Когда он вернулся и я снова мог почувствовать его тепло его пальцев на моем сфинктере.

***

Он раз за разом проводит пальцем по кругу, растягивая меня, проникая в меня, его язык повторяет круговые движения… Это уже слишком. Тело требует разрядки, я не могу больше сдерживаться. Дин вновь просовыапет руки под меня и делает пару движений. Оргазм накатывает, лишая способности мыслить, снова и снова скручивая все внутри. Бог мой. Я кричу, мир затуманивается и исчезает из виду, становится нематериальным. Сквозь свое прерывистое дыхание я слышу треск разрываемой фольги. Очень медленно Дин входит в меня и начинает двигаться. О-о… боже. Это больно и приятно, нежно и грубо одновременно. — Не больно? — шепчет он. — Нет. Хорошо, — отвечаю я. И он начинает двигаться во мне быстрыми, сильными толчками, снова и снова поподал по простате, неумолимо, безжалостно, пока я опять не оказываюсь на грани. — Кончай, детка, — хрипло говорит Дин прямо над моим ухом, и я распадаюсь на тысячи кусков вокруг него. — Вот и славно. Еще одно сильное движение, и он замирает, достигнув высшей точки. Дин наваливается на меня сверху, своим весом прижимая меня к матрасу. Я опускаю связанные руки. Я понимаю, что ради этого мужчины готов на все. Я принадлежу ему телом и душой. Он открыл мне мир, которого я и представить не мог. И он хочет вести меня дальше, гораздо дальше. О-о… что же мне делать? Дин опирается на локоть и перекатывается с меян на кровать. — Видишь, как нам хорошо вместе. А если ты будешь мой, все будет еще лучше. Верь мне, Кастиэль, я открою тебе такие края, о существовании которых ты даже не догадывался. В его словах ответ на мои мысли. Я все еще в прострации после того, что между нами было, и смотрю на него, плохо понимая смысл слов. Внезапно из холла доносятся голоса. Я не сразу понимаю, что происходит. — Если он все еще в постели, значит, он заболел Дин никогда не спит до полудня. — Миссис Винчестер, прошу вас. — Бенни, в чем дело? Я хочу увидеть своего сына. — Миссис Винчестер, он не один. — Что значит «не один»? — Это значит, с кем-то. — А-а… Даже я слышу недоверие в женском голосе. Дин быстро моргает и смотрит на меня расширив глаза в притворном ужасе. — Черт! Это моя мама.