50 оттенков Дестиэля

Ровно без десяти семь я останавливаюсь у отеля «Хитман» и вручаю ключи от машины парковщику. Он неодобрительно смотрит на «Линкольна», но мне все равно. Делаю глубокий вдох, мысленно препоясываю чресла и вхожу в отель. Дин стоит, небрежно облокотившись о стойку бара, и пьет виски. Он, как обычно, в белой льняной рубашке, но в черном пиджаке и джинсах, галстук тоже черный. Волосы небрежно взлохмачены. Я вздыхаю. Он великолепно выглядит, кто бы сомневался. Некоторое время стою в дверях и восхищенно разглядываю Дина. Он невыразимо прекрасен. Дин бросает, как мне кажется, слегка обеспокоенный взгляд на вход и замирает, увидев меня. Моргает пару раз и улыбается медленной, ленивой и сексуальной улыбкой, от которой у меня пропадает дар речи, а внутри все тает. Я вхожу в бар.Дин грациозно движется мне навстречу. *** — У них здесь отличный винный погреб, — говорит Дин и склоняет голову набок. Положив локти на стол, он сцепляет пальцы у красивого рта, в зелёных глазах плещутся непонятные мне эмоции. И вот оно… я чувствую знакомую тяжесть глубоко внутри, и меня словно ударяет током. Неловко ерзаю под испытующим взглядом Дина, сердце отчаянно колотится. Я должен сохранять спокойствие. — Волнуешься? — тихо спрашивает он. — Да. Дин наклоняется ко мне. — Я тоже, — шепчет он с заговорщическим видом. Резко поднимаю взгляд. Он. Волнуется. Быть такого не может. Я растерянно моргаю, а он улыбается своей замечательной кривоватой улыбкой. Официант приносит мое вино, тарелочку с разными орешками, и еще одну, с оливками. — Ну и как мы будем обсуждать? — спрашиваю я. — Рассмотрим по порядку все мои возражения? — Как всегда, нетерпеливы, мистер Новак. — Хотите, поинтересуюсь вашим мнением о сегодняшней погоде? Он улыбается, берет длинными пальцами оливку и отправляет в рот. Мой взгляд задерживается на этом рте, губах, которые я чувствовал на своем теле… везде-везде. — Думаю, что погода сегодня особенно хороша, — самодовольно ухмыляется он. — Вы смеетесь надо мной, мистер Винчестер? — Да, мистер Новак. — Вы знаете, что этот контракт не имеет юридической силы? — Конечно, мистер Новак. — А вы собирались мне об этом сказать? Он хмурится. — По-твоему, я бы заставил тебя делать то, что тебе не нравится, а потом бы притворился, что имею на тебя законные права? — Вообще-то… да. — Похоже, ты обо мне не слишком высокого мнения. — Ты не ответил на мой вопрос. — Кас, совершенно неважно, легален этот контракт или нет. Он представляет собой соглашение, которое я хотел бы с тобой заключить — что бы я хотел от тебя и чего тебе ждать от меня. Если тебе не нравится, не подписывай. Если подпишешь, а потом решишь, что он тебя не устраивает, там достаточно отговорок, и ты можешь уйти, когда захочешь. Даже если бы он был законным, неужели ты думаешь, что я затаскал бы тебя по судам? Я делаю большой глоток вина. Мое подсознание стучит меня по плечу. «Ты должен сохранить здравость рассудка, — говорю я себе. — Не пей слишком много». — Подобные отношения строятся на честности и доверии, — продолжает он. — Если ты мне не доверяешь — тому, что я с тобой делаю, насколько далеко могу зайти, — если ты не можешь быть со мной откровенным, то нам лучше и не начинать. Как-то слишком быстро мы перешли к делу. Насколько далеко он может со мной зайти. Черт. Что бы это значило? — Так что все просто, Кас. Ты доверяешь мне или нет? — Его глаза лихорадочно горят. — А с теми… хм… пятнадцатью ты тоже это обсуждал? — Нет. — Почему? — Потому, что все они уже состоялись как нижние. Они знали, что им нужно от наших отношений и примерно чего жду я. Все обсуждение сводилось к установлению пределов допустимого и прочим мелочам. — Где ты их находишь? В специальном магазине, где продаются сабы? Он смеется. — Не совсем. — Тогда где? — Ты это хочешь обсудить? Или все-таки вернемся к сути нашего разговора? Вернее, как ты говоришь, спорным вопросам. Я сглатываю. Доверяю ли я ему? Неужели все сводится только к доверию? И разве оно не должно быть обоюдным? Я вспоминаю, как разозлился Дин, когда я позвонил Ханне. — Ты голоден? — спрашивает Дин, отвлекая меня от моих мыслей. «О нет… только не еда!» — Нет. — Ты ел сегодня? Я смотрю на него. Черт, мой ответ ему не понравится. — Нет, — шепчу я. Он сердито прищуривается. — Ты должен поесть. Мы можем поужинать здесь или у меня в номере. Что предпочитаешь? — Предпочитаю остаться там, где людно, на нейтральной территории. Дин сардонически усмехается. — Думаешь, это меня остановит? — тихо спрашивает он, его чувственный голос звучит предостерегающе. Я распахиваю глаза и снова сглатываю. — Надеюсь. — Идем, я заказал отдельный кабинет, так что никакой публики. — Он загадочно улыбается, выходит из кабинки и протягивает мне руку. — Возьми свое вино, — говорит Дин вполголоса. Опершись на его руку, я выбираюсь из кабинки и встаю рядом с ним. Он отпускает мою ладонь, берет меня под локоть и ведет через бар, а затем по внушительной лестнице на мансардный этаж. К нам подходит молодой человек в ливрее отеля. — Мистер Винчестер, сюда, пожалуйста. Мы следуем за ним через шикарную зону отдыха в уединенный кабинет. Там только один столик. Комната маленькая, но роскошная. Сверкающая люстра, накрахмаленное столовое белье, хрустальные бокалы, серебряные приборы и букет белых роз. Обшитый деревом кабинет словно пропитан старинным изысканным изяществом. Официант отодвигает стул, и я сажусь. Официант кладет мне на колени салфетку. Дин усаживается напротив. Я украдкой поглядываю в его сторону. — Я уже заказал еду. Надеюсь, ты не против. Если честно, я рад — не уверен, что могу сейчас принимать решения. — Нет, все в порядке. — Я согласно киваю. — Отлично, тебя еще можно исправить. Итак, на чем мы остановились? — На сути нашего разговора. Отпиваю еще вина. Оно великолепно. Дин знает в нем толк. Я вспоминаю последний глоток вина, которым он поил меня в моей постели, и краснею от навязчивых мыслей. — Да, твои спорные вопросы. — Он роется во внутреннем кармане пиджака и достает листок бумаги. Мое письмо. — Пункт два. Согласен. Это в наших общих интересах. Я изменю формулировку. Я смущенно моргаю. Вот черт, мы будем обсуждать все пункты по порядку. Наедине с Дином я робею и теряюсь. Он такой серьезный! Я подбадриваю себя еще одним глотком вина. Дин продолжает: — Мое сексуальное здоровье. Ну, все мои предыдущие партнеры делали анализ крови, а я каждые полгода проверяюсь на инфекции, о которых ты упоминаешь. Результаты последних тестов отрицательные. Я никогда не принимал наркотики. Вообще-то я категорический противник наркотиков. В своей компании я провожу политику нетерпимости к любым наркотикам и требую, чтобы сотрудники выборочно проверялись на их употребление. Ничего себе… его стремление все контролировать уже граничит с помешательством. Ошеломленно моргаю. — Мне никогда не делали переливания крови. Исчерпывающий ответ? Я безучастно киваю. — Следующий пункт мы уже обсуждали. Ты можешь прекратить отношения, когда сам того захочешь. Я не буду тебя удерживать. Но если ты уйдешь, то навсегда. Просто чтобы ты знал. — Хорошо, — тихо говорю я. Если я уйду, то навсегда. От этой мысли почему-то становится больно. Официант приносит первое блюдо. Ну и как тут есть? Ох, ни фига себе — Дин заказал устриц на льду. — Надеюсь, ты любишь устриц. — У Дина мягкий голос. — Ни разу их не пробовал. — Неужели? — Он берет устрицу. — Это легко, просто высасываешь содержимое раковины и глотаешь. Думаю, у тебя получится. Дин пристально смотрит на меня, я понимаю, на что он намекает. Он ухмыляется, сбрызгивает устрицу лимонным соком и отправляет ее в рот. — М-м-м, изумительно. Вкус моря. — Он улыбается и предлагает: — Давай же, попробуй. — Значит, жевать не нужно? — Нет, Кас, не нужно. Его глаза весело блестят, сейчас он выглядит совсем юным. — Ты ведь специально заказал устриц? Из-за того, что они считаются афродизиаком? — Вовсе нет, просто в меню они идут первыми. Мне не нужны возбуждающие средства, когда ты рядом. И тебе это известно. Думаю, рядом со мной ты чувствуешь то же самое, — говорит он. — Так на чем мы остановились? Дин смотрит на мое письмо, а я беру еще одну устрицу. Я действую на него, он чувствует то же самое... — Во всем мне подчиняться. Да, я требую полного повиновения. Мне это необходимо. Отнесись к этому как к ролевой игре. — Но я боюсь, что ты причинишь мне боль. — Какую? — Физическую. И душевную. — Ты и вправду так думаешь? Что я перейду установленные тобой границы? — Ты сказал, что один человек пострадал. — Да, очень давно. — Как это произошло? — Я подвешивал её к потолку игровой комнаты. Вообще-то, это один из твоих вопросов. Карабины на потолке именно для подвешивания — игры со связыванием. Одна веревка затянулась слишком туго. Я поднимаю руку, умоляя его замолчать. — Пожалуйста, без подробностей. Значит, ты не будешь меня подвешивать? — Нет, если ты не захочешь. Можешь внести подвешивание в список недопустимых действий. — Ладно. — Как насчет повиновения, думаешь, у тебя получится? Взгляд зеленых глаз настойчив и требователен. Бегут секунды. — Постараюсь, — шепчу я. — Хорошо. — Он улыбается. — Теперь о сроках. Один месяц вместо трех — это слишком мало, особенно если ты хочешь проводить один уикенд в месяц без меня. Думаю, что не смогу обходиться без тебя так долго. А сейчас это просто невыносимо. — Он умолкает. Он не может обходиться без меня? Я не ослышался? — Давай ты будешь проводить без меня один выходной день в месяц? Но тогда я требую одну ночь среди недели. — Согласен — Пожалуйста, давай договоримся на три месяца. Если решишь, что такие отношения тебя не устраивают, можешь уйти, когда пожелаешь. — Три месяца? — переспрашиваю я, чувствуя, что меня загнали в угол. Отпиваю еще вина и угощаюсь еще одной устрицей. Наверное, я смог бы их полюбить. — Что касается полного владения, то это просто термин, который берет начало в принципе повиновения. Он нужен, чтобы привести тебя к определенному образу мыслей, дать понять, что я за человек. И запомни — как только ты станешь моим сабом, я буду делать с тобой все, что захочу. Тебе придется это принять, и без возражений. Вот поэтому ты должен мне доверять. Я буду трахать тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. Я буду тебя наказывать, потому что ты будешь ошибаться и нарушать правила. Я буду учить тебя доставлять мне удовольствие. Знаю, ты раньше с этим не сталкивался, поэтому мы будем действовать постепенно, и я тебе помогу. Мы создадим разные сценарии. Я хочу, чтобы ты мне доверял, но понимаю, что вначале должен заслужить твое доверие, и я его заслужу. Теперь о «других действиях по моему усмотрению» — опять же, эта формулировка используется для того, чтобы настроить тебя соответствующим образом, подготовить к любым неожиданностям. Он говорит горячо и страстно, его слова завораживают. Похоже, это одержимость… Не могу отвести от него глаз. Дин действительно хочет этих отношений. Он останавливается и смотрит на меня. — Ты меня слушаешь? — шепчет он теплым, глубоким, полным соблазна голосом и делает глоток вина, пронизывая меня взглядом. Официант подходит к двери, и Дин легким кивком разрешает ему убрать со стола. — Еще вина? — Я за рулем. — Может, воды? Я киваю.Официант уходит. — Ты сегодня очень молчалив, — шепчет Дин. — А ты сегодня слишком многословен. Он улыбается. — А теперь о наказании. Между удовольствием и болью очень тонкая грань. Две стороны одной монеты, они не существуют друг без друга. Я могу показать тебе, какой приятной может быть боль. Сейчас ты мне не веришь, но когда я говорю о доверии, то подразумеваю именно это. Будет больно, но эту боль ты вполне сможешь вынести. И опять же, все дело в доверии. Ты доверяешь мне, Кас? «Кас!» — Да, — не задумываясь, отвечаю я. И это правда — я действительно ему доверяю. — Ну что ж, — говорит он с явным облегчением. — Все остальное уже детали. — Важные детали. — Хорошо, давай обсудим правила. Значит, ты категорически против пункта о еде? — Да. — А если в нем будет говориться только то, что ты должен принимать пищу по крайней мере три раза в день? — Все равно. Ни за что не уступлю. Никто не будет указывать, что мне есть. Как трахаться — да, но есть… ни в коем случае. Он поджимает губы. — Я должен знать, что ты не голоден. — А как насчет доверия? Какое-то время Дин сверлит меня взглядом, потом смягчается. — Ваша правда, мистер Новак, — тихо говорит он. — Я соглашаюсь насчет еды и сна. — Почему нельзя смотреть тебе в глаза? — Так принято между доминантами и сабмиссивами. Ты привыкнешь. Привыкну ли? — Почему мне запрещено к тебе прикасаться? — Потому. Его губы сжимаются в упрямую линию. — Это из-за миссис Робинсон? Дин вопросительно смотрит на меня. — С чего ты взял? — спрашивает он и тут же догадывается сам. — Думаешь, она меня травмировала? Я киваю. — Нет, Кас, не в ней дело. Кроме того, она не терпела капризов. Да, а мне вот приходится… — Значит, она здесь ни при чем. — Да. И я не хочу, чтобы ты трогал себя. Что? Ах да, пункт о самоудовлетворении. — Из чистого любопытства — почему? — Хочу, чтобы ты испытывал наслаждение только от меня. Ох… Не знаю, что ему ответить. С одной стороны, это то же самое, что «Я хочу укусить эту губу», а с другой — так эгоистично! Я хмурюсь и отправляю в рот кусок рыбы, мысленно подсчитывая свои достижения. Еда, сон, я могу смотреть ему в глаза. Он будет действовать не спеша, и мы еще не рассматривали пределы допустимого. Я не уверен, что смогу обсуждать их за едой. — Много информации для размышлений, да? — Да. — Хочешь, поговорим и о пределах допустимого? — Только не за ужином. Он улыбается. — Ты почти не ел. — Мне хватит. — Три устрицы, четыре кусочка рыбы и один стебель спаржи. Ни картофеля, ни орехов, ни оливок, и без еды целый день. А ты утверждаешь, что тебе можно доверять. Вот черт! Он что, считает, сколько я съел? — Дин, пожалуйста, я не привык обсуждать подобные темы. — Кас, ты нужен мне здоровым и крепким. — Знаю. — И я хочу прямо сейчас сорвать с тебя твой костюм. Я сглатываю — сорвать с меня костюм. Глубоко внутри чувствую знакомую тяжесть. Мышцы, о которых я теперь знаю, сжимаются от слов Дина. Но поддаваться нельзя. Он опять использует против меня свое самое мощное оружие — секс. А то, что в сексе он великолепен, даже мне понятно. — Не самая удачная мысль, — говорю я вполголоса. — А как же десерт? — Ты хочешь десерт? — фыркает Дин. — Да. — Ты сам можешь стать десертом, — предлагает он. — Дин, ты используешь секс как оружие. Это нечестно, — шепчу я, опускаю взгляд на свои руки, а потом смотрю ему прямо в глаза. Он удивленно поднимает брови, я вижу, что мои слова его озадачили. Он задумчиво поглаживает подбородок. — А ведь правда, использую. Ты умеешь применять свои знания на практике, Кас. Но я все равно тебя хочу. Здесь и сейчас. Как ему удается соблазнять меня одним только голосом? Я уже тяжело дышу — разгоряченный кровь несется по жилам, нервы на пределе. — Я бы хотел кое-что попробовать, — выдыхает Дин. Я хмурюсь. Вначале он загрузил меня по полной программе, а теперь еще и это. — Если бы ты был моим нижним, тебе бы не пришлось об этом думать. Все было бы проще простого. — Он говорит тихо и соблазнительно. — Тебе не нужно было бы принимать решения, и не было бы никаких вопросов: правильно ли я поступаю; произойдет ли это здесь; случится ли это сейчас? Ты бы ни о чем не волновался, все бы решал я, твой верхний. Уверен, Кас, ты тоже меня хочешь. Хмурюсь еще сильнее. Откуда он знает? — Я знаю, потому… Ну ни фига себе, он отвечает на вопрос, который я не задавал вслух. Может, он умеет читать мысли? — Твое тело тебя выдает.Ты делаешь,что угодно,чтобы не смотреть мне в глаза.Ты сильнее сжимаешь вилку, а ещё я чувствую как ты сложил ногу на ногу под столом,так как это задело меня. И я легко могу сказать,что твоя эрекция всё больше набирает обороты. Ох, это уже слишком! Я слишком неопытен. Мой единственный советчик — Бальт, а он не церемонится. — Я не доел рыбу. — Ты предпочтешь холодную рыбу мне? Я резко поднимаю голову, чтобы взглянуть на Дина; его глаза зелёной травы полны острого желания. — Я думал, тебе нравится, когда я съедаю все, что у меня на тарелке. — Мистер Новак, сейчас меня это не волнует. — Дин, ты играешь не по правилам. — Да, как обычно. Ну нет.В эту игру могут играть двое.Взяв стебель спаржи, я смотрю на Дина и прикусываю губу. Потом очень медленно беру кончик стебля в рот и начинаю сосать. Зрачки Дина едва заметно расширяются, но я все вижу. — Кас, что ты делаешь? Откусываю кусочек. — Ем спаржу. Дин ерзает на стуле. — Думаю, вы играете со мной. Делаю невинное лицо. — Я просто доедаю ужин. Появление официанта разрушило чары, и ко мне возвращается ясность мышления. Пора уходить. Наша встреча закончится весьма предсказуемо, если я останусь, а после такого серьезного разговора мне необходимо личное пространство. Мое тело жаждет прикосновений, но разум восстает. Пока я буду думать, нужно держаться от Дина подальше. Я еще ничего не решил, а его сексуальная привлекательность и опыт только мешают. — Хочешь десерт? — спрашивает он, истинный джентльмен, но в его глазах еще плещется пламя. — Нет, спасибо. Думаю, мне пора. — Я смотрю на свои руки. — Пора? — Он не в силах скрыть удивление. — Да. Официант торопливо исчезает. Я решительно поднимаюсь и говорю: — У нас обоих завтра выпускная церемония. Дин машинально встает, сказываются годы укоренившейся вежливости. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Я должен. — Почему? — Потому, что мне нужно многое обдумать… И лучше это сделать вдали от тебя. — Я могу тебя удержать, — угрожает Дин. — Конечно, но я этого не хочу. Он ерошит свои волосы и смотрит на меня изучающим взглядом. — Знаешь, когда ты ввалился ко мне в кабинет для интервью, ты был весь такой почтительный и послушный, что я было подумал, что ты прирожденный нижний. Но, честно говоря, Кас, я не уверен, что в твоем восхитительном теле есть сабская жилка. Дин говорит сдавленным голосом и медленно движется ко мне. — Возможно, ты прав, — выдыхаю я. — Дай мне шанс проверить, так ли это, — шепчет он, глядя на меня в упор, потом ласково гладит мое лицо, проводит большим пальцем по нижней губе. — Я не могу по-другому, Кастиэль. Я такой, какой есть. — Знаю. Он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но замирает, не коснувшись моих губ, ищет жадным взглядом мои глаза, словно спрашивает разрешения. Тянусь к его губам, он целует меня. Я не знаю, поцелую ли его еще когда-нибудь, и потому перестаю думать, мои руки сами тянутся к его волосам, притягивают его ближе. Я открываю рот, языком ласкаю его язык. Чувствую ладонь Дина сзади на шее, он углубляет поцелуй, отзываясь на мой порыв. Другая рука Дина скользит по моей спине, и, добравшись до ягодиц, останавливается, когда он вжимает меня в свое тело. — Могу ли я убедить тебя остаться? — шепчет он между поцелуями. — Нет. — А провести со мной ночь? — И не трогать тебя? Нет. Он стонет. — Ты невыносим. — Он отстраняется и смотрит на меня. — Почему мне кажется, что ты прощаешься? — Потому, что я сейчас ухожу. — Я не это имел в виду, ты же понимаешь. — Дин, мне нужно подумать. Я не уверен, что меня устроят те отношения, которых ты хочешь. Он закрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу, давая нам обоим возможность выровнять дыхание. Спустя мгновение он целует меня, глубоко вдыхает, зарывшись носом в мои волосы, а потом отпускает меня и отходит назад. — Как пожелаете, мистер Новак. — говорит он с непроницаемым лицом.  — Спасибо за ужин, — бормочу я. — Не стоит благодарности. — вежливо, но рассеянно отвечает он, поглощенный своими мыслями. Смотрю на него, запоминая этот красивый профиль. Навязчивая мысль о том, что, возможно, мы больше не увидимся, болезненна и неприятна, и я безуспешно пытаюсь ее отогнать. Подгоняют мою машину, и у Дина отвисает челюсть. — И ты на этом ездишь? Он явно потрясен. Взяв мою руку, он выводит меня из отеля. Парковщик вылезает из машины и отдает мне ключи. — Она хоть исправна? — Он бросает на меня сердитый взгляд. — Да. — И доедет до Сиэтла? — Конечно. — Благополучно? — Да! — рявкаю я.  — Езжай осторожно, — тихо напутствует он меня. — До свидания, Дин — говорю я хриплым и печальным голосом. Слабо улыбаюсь и уезжаю прочь. У меня сжимается сердце, и жгут глаза,но я пытаюсь успокоиться. Я отстаивал свои позиции. Дин все четко объяснил и был предельно ясен. Он хочет меня, но правда в том, что мне нужно больше. Хочу, чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я в нем, но в глубине души понимаю, что это невозможно. Я в полной растерянности. Я даже не знаю, к какой категории его отнести. Если я соглашусь… будет ли он считаться моим парнем? Смогу ли я знакомить его с друзьями? Ходить с ним в бары, кино, боулинг? Честно говоря, вряд ли. Он не позволит к себе прикасаться и спать с ним. Знаю, в прошлом у меня не было ничего подобного, но я хочу, чтобы все это было в будущем. А Дин видит будущее совсем по-другому. Допустим, я скажу «да», а через три месяца Дин заявит, что все, хватит, он устал от попыток изменить меня. Каково мне придется? Целых три месяца душевных волнений, и вряд ли мне понравится все, что со мной будут делать. А если потом он решит разорвать наши отношения, как я переживу отказ? Может, лучше отступить прямо сейчас, сохранив остатки самоуважения? От одной мысли, что я его больше не увижу, становится мучительно больно. И когда он успел так глубоко запасть мне в душу? Это ведь не только из-за секса, да? Не хочу анализировать свои чувства к Дину — боюсь того, что может открыться. Что мне теперь делать? *** Паркуюсь рядом с нашим домом. Свет нигде не горит. Должно быть, Бальт куда-то уехал. Я рад — не хочу, чтобы он снова увидел, как я плачу. Я раздеваюсь, включаю чертов ноутбук и вижу, что мне пришло электронное сообщение от Дина. От: Дин Винчестер Тема: Сегодняшний вечер Дата: 25.05.2011,22:01 Кому: Кастиэль Новак Не понимаю, почему ты ушёл. Искренне верю, что дал исчерпывающие ответы на твои вопросы. Знаю, что тут есть над чем подумать, но очень хочу, чтобы ты рассмотрел мое предложение со всей серьезностью. Надеюсь, что у нас получится. Мы будем действовать постепенно. Доверься мне. Дин Винчестер, Генеральный директор холдинга «Винчестер энтерпрайзес» От его письма у меня всё сжимается внутри. Я — не компания, с которой Дин хочет объединиться и получить контроль над ее активами. А он, судя по его е-мейлу, относится ко мне именно так. Я не отвечаю. Просто не знаю, что ему написать. Я лежу, уставившись в темноту, и вспоминаю, как Дин предупреждал, чтобы я его избегал. «Кастиэль, держись от меня подальше. Я не тот, кто тебе нужен». «Я не завожу романтических отношений с людьми ». «Цветы и сердечки не для меня». «Я не занимаюсь любовью». «Это все, что знаю». Я молча смотрю в потолок , и вдруг мой мозг цепляется за последнюю фразу. Я тоже ничего не знаю. Возможно, вместе мы сумеем проложить новый курс.