50 оттенков Дестиэля

Дин в одних старых полинялых и рваных джинсах стоит надо мной, сжимая плетеный кожаный стек. Он смотрит на меня, слегка постукивает стеком по ладони и торжествующе улыбается. Я не могу двигаться. Я лежу, обнажённый, распростертый на большой кровати, руки и ноги крепко привязаны к столбикам. Дин наклоняется и медленно проводит наконечником стека по моему лбу, носу — пахнет дорогой, хорошо выделанной кожей — и по приоткрытым губам, из которых вырывается тяжелое дыхание. Он сует хлыст мне в рот, и я чувствую его вкус. — Соси! — приказывает он тихим голосом. Я смыкаю губы вокруг наконечника и повинуюсь. — Хватит! Я тяжело дышу, когда Дин вытаскивает стек из моего рта и ведет им по подбородку и шее к впадине между ключицами. Медленно обводит ее и тащит наконечник стека по моему телу, дальше вниз, к пупку. Хватаю ртом воздух, извиваюсь, натягивая веревки, которые впиваются в запястья и щиколотки. Кожаный наконечник рисует круг вокруг моего пупка, спускается ниже и через волосы на лобке пробирается к члену. Дин взмахивает стеком, резкий удар обжигает мое достоинство, и я, с криком облегчения, бурно кончаю. Внезапно я просыпаюсь, мне не хватает воздуха, влажное от пота тело содрогается в отголосках оргазма. Вот черт! Что сейчас случилось? Я в своей комнате, один. Как? Почему? Ошеломленный, сажусь в постели… ой. Уже утро. Смотрю на часы — восемь часов. Опускаю голову на руки. Не знал, что мне может сниться секс. Наверное, что-то съел. Возможно, устрицы и недавние поиски в Интернете вызвали первый в моей жизни эротический сон. Обалдеть, я понятия не имел, что могу испытывать оргазм, когда сплю. Бреду на кухню, там уже Бальтазар. — Касси, все нормально? Ты как-то странно выглядишь. — Все в порядке. Черт, надо было посмотреться в зеркало. Избегаю пронзительного взгляда зеленых глаз. Меня еще потряхивает от утреннего происшествия. Бальт хмурится. — Ты спал? — Плохо. Иду ставить чайник. Нужно выпить чаю. — Как прошел ужин? Ну вот, начинается. — Хорошо. Ну и что сказать Бальту? Что Дин — ВИЧ-отрицательный, увлекается ролевыми играми, хочет, чтобы я повиновался ему во всем, он изувечил какую-то женщину, когда подвешивал ее к потолку спальни, и чуть было не трахнул меня в отдельном кабинете во время ужина? Вряд ли это будет хорошим резюме. —Просто вечер прошёл спокойно и всё. —Я отвернулся, не намеренный больше продолжать диалог. Я с трудом заснул прошлой ночью. Голова гудела от мыслей. Я совершенно растерян. Отношения, в которые Дин хочет меня втянуть, больше похожи на предложение работы. Определенные часы, должностные обязанности и довольно суровый порядок разрешения трудовых споров. Не так я представлял себе свой первый роман — хотя, конечно, Дина не интересует романтика. Если я скажу ему, что мне нужно больше, он может отказаться… и тогда я не получу даже того, что он предлагает. И это меня тревожит, так как я не хочу его потерять. Не уверен, что у меня хватит смелости стать его сабом — честно говоря, я боюсь плетей и розог. Я — трус и сделаю все что угодно, чтобы избежать физической боли. Вспоминаю свой сон… Неужели все будет, как в нем? Чак приезжает слегка раньше чем нужно,и вот мы уже около школы. Чак оставляет машину на университетской стоянке, и мы направляемся в спортивный зал, следуя за людским потоком, в котором мелькают многочисленные черные и красные мантии. — Удачи, Кастиэль. Похоже, ты ужасно волнуешься. Тебе тоже нужно выступать? Вот черт! Ну почему Чак выбрал именно этот день чтобы проявить излишнюю наблюдательность? — Нет, пап. Просто сегодня такой важный день. «И я увижу Дина», — добавляю я мысленно. — Да, ты молодец. — Э-э… спасибо. На мне черная мантия и четырехугольная шапочка, и под их защитой я чувствую себя неузнаваемым. На сцене пока никого нет, но я никак не могу успокоиться. Сердце бешено стучит, дыхание поверхностное. Дин где-то здесь. Кто знает, может, сейчас Бальт говорит с ним, расспрашивает. Пробираюсь к своему месту среди других студентов, чьи фамилии начинаются с буквы «Н». Я сижу в пятом ряду, что делает меня еще незаметнее. Зал быстро заполняется, гул возбужденных голосов становится все громче и громче. На ряду передо мной уже нет свободных мест. Две незнакомые девушки с другого факультета садятся на стулья рядом со мной. Они явно подруги и переговариваются через меня. Ровно в одиннадцать часов из-за сцены выходит ректор в сопровождении трех проректоров, а за ними — старшие преподаватели, все в полном академическом облачении черного и коричневого цветов. Мы встаем, приветствуя педагогический состав аплодисментами. Некоторые преподаватели кивают и машут, другим, похоже, скучно. Профессор Шеппард, мой научный руководитель и самый любимый преподаватель, выглядит как обычно — словно только что встал с кровати. Последними на сцену выходят Бальт и Дин. Дин в сшитом на заказ сером костюме и с волосами, отливающими медным блеском в ярком свете ламп, выгодно отличается от всех остальных. Серьезный и сосредоточенный, он садится, расстегивает однобортный пиджак, и я замечаю его галстук. Вот черт… это тот самый галстук! Машинально тру запястья. Я не могу отвести от Дина глаз — его красота, как всегда, приводит меня в смятенье, — и он надел тот галстук наверняка не без умысла. Чувствую, как губы сжимаются в тонкую линию. Зрители садятся, и аплодисменты стихают. — Ты только посмотри на него! — восторженно выдыхает одна из моих соседок, обращаясь к подруге. — Он такой сексуальный! Я цепенею. Вряд ли они говорят о профессорах. — Должно быть, это Дин Винчестер. — Он свободен? Меня переполняет негодование. — Не думаю, — бормочу я. — Ой! — обе девушки удивленно смотрят на меня. — По-моему, он гей, — выдавливаю я. — Вот обидно! — вздыхает одна из девушек. Пока ректор встает и речью открывает церемонию, я наблюдаю, как Дин незаметно оглядывает зал. Я вжимаюсь в стул и сутулюсь в попытке стать как можно незаметнее. Безуспешно — секунду спустя взгляд зеленых глаз встречается с моим. Дин невозмутимо смотрит на меня, на его лице застыло непроницаемое выражение. Я неловко ерзаю, загипнотизированный его взглядом. Невольно вспоминаю утренний сон, и внизу становится жарко. Я резко вдыхаю. На губах Дина мелькает легкая улыбка. На долю секунды он прикрывает глаза, а потом его лицо принимает прежнее невозмутимое выражение. Мельком взглянув на ректора, Дин смотрит вперед, на эмблему университета, которая висит над входом. Его взгляд больше не обращается в мою сторону. Ректор все говорит и говорит, а Дин по-прежнему не смотрит на меня, сидит, уставившись прямо перед собой. Ну почему он не смотрит на меня? Может, передумал? Мне становится не по себе. Наверное, мое бегство вчера вечером стало для него последней каплей. Он устал ждать, пока я приму решение. Ох, нет, похоже, я все испортил. Вспоминаю его последний е-мейл. Возможно, он злится из-за того, что я не ответил. Ректор встает и представляет Дина. Вот черт, Дин будет выступать с речью! Ректор коротко упоминает о его достижениях: генеральный директор собственной чрезвычайно успешной компании, человек, который добился успеха собственными силами. — …а также главный благотворитель нашего университета. Поприветствуем мистера Дина Винчестера! Дин начинает говорить, его тихий, неторопливый голос завораживает. — Я искренне польщен и благодарю за честь, оказанную мне сегодня руководством Вашингтонского университета. Я получил редкую возможность рассказать об огромной работе, которую проводит университетская кафедра экологии. Наша промежуточная цель — разработать рентабельные и экологически безопасные способы ведения сельского хозяйства для стран третьего мира, а конечной целью мы видим устранение голода и нищеты во всем мире. Более миллиарда людей, в основном из стран Африки к югу от Сахары, а также Южной Азии и Латинской Америки, живут в крайней нищете. Бедственное положение в сельском хозяйстве стало привычным для этих регионов и является результатом разрушения природного комплекса и социальной среды. Я не понаслышке знаю, что такое голод. Для меня это очень личное… У меня отвисает челюсть. Что? Дин когда-то голодал. Ох, ни фига себе! Что ж, это многое объясняет. Я вспоминаю интервью — он на самом деле хочет накормить весь мир. Я судорожно вспоминаю статью Бальта. Его усыновили в четыре года. Не могу представить, что Мэри морила его голодом, наверное, это случилось еще до усыновления, когда Дин был совсем маленьким. Я сглатываю, сердце сжимается от мысли о голодном зелёноглазом малыше. О, нет. Какую жизнь он вел, пока семейство Винчестер не нашло его и не усыновило? Меня охватывает чувство возмущения. Бедный, униженный, извращенный филантроп Дин — хотя я больше чем уверен, что он не видит себя в таком свете и отверг бы любое проявление жалости или сочувствия. Внезапно зал разражается аплодисментами и встает. Я тоже встаю, хотя пропустил половину выступления мимо ушей. Он занимается благотворительностью, руководит огромной компанией и одновременно преследует меня. Потрясающе. Я вспоминаю обрывки разговора о Дарфуре… Все сходится. Еда. Встает один из проректоров, и начинается долгая, утомительная церемония вручения дипломов. Их более четырехсот, и проходит почти целый час, прежде чем я слышу свое имя. В компании двух хихикающих девиц иду к сцене. Дин смотрит на меня теплым, но сдержанным взглядом. — Поздравляю, мистер Новак, — говорит он и пожимает мою руку. Его прикосновение ласковое, но настойчивое. — У вас сломался ноутбук? Он вручает мне диплом, а я хмурюсь. — Нет. — Тогда почему вы не отвечаете на мои е-мейлы? — Я видел только то письмо, где говорится о передаче контроля над активами. Дин озадаченно смотрит на меня. — Позже, — бросает он, и я вынужден уйти со сцены, чтобы не задерживать очередь выпускников. Я стою и жду, пока не разойдется наш ряд зрителей, когда меня окликает Бальт. Он направляется ко мне из-за сцены. — Дин хочет с тобой поговорить! — кричит он. Мои соседки, которые тоже встали, поворачиваются и изумленно смотрят на меня. — Он послал меня за тобой, — продолжает Бальт. Ох… — Прекрасная речь, Бальт. — Да, неплохо получилось. — Он сияет. — Так ты идешь? Он может быть весьма настойчивым. Я нахожу взглядом Чака и поднимаю руку, показывая, что задержусь на пять минут. Он согласно кивает, и я следую за Бальтом в коридор за сценой. Дин разговаривает с ректором и двумя преподавателями. Заметив меня, он поднимает голову. — Прошу прощенья, джентльмены, — говорит он и направляется ко мне. — Спасибо, — благодарит Дин и, прежде чем Бальт успевает ответить, берет меня за локоть и затаскивает в какую-то комнатушку, похоже, мужскую раздевалку. Он осматривается и, удостоверившись, что кроме нас там никого нет, закрывает дверь на замок. Вот черт, что у него на уме? Я мигаю, когда он поворачивается ко мне. — Почему ты не ответил на мое письмо? Или на SMS-сообщение? Он смотрит на меня свирепым взглядом. Я сконфужен и растерян. — Я сегодня не заглядывал ни в компьютер, ни в телефон. Ни хрена себе, неужели он звонил? Я применяю технику отвлечения, которая отлично работает при общении с Бальтом. — Прекрасная речь. — Спасибо. — Теперь понятно, почему ты так зациклен на еде. Дин проводит рукой по волосам и, похоже, сердится. — Кастиэль, я не хочу обсуждать это сейчас. — Он со страдальческим видом закрывает глаза. — Я волновался за тебя. — Почему? — Потому что ты уехал домой в этой развалюхе, которую называешь машиной. — Развалюха? Она в отличном состоянии. Мы с Ханной регулярно ездим к её отцу.Он механик. — Ханна? Тот фотограф? — Глаза Дина сужаются, лицо принимает ледяное выражение. Вот дерьмо! — Да, «Линкольн» когда-то принадлежал её отцу.Извини, что заставил волноваться. Почему ты не позвонил? Господи, как же болезненно он все воспринимает! Дин делает глубокий вдох. — Кас, мне нужен твой ответ. Ожидание сводит меня с ума. — Дин, я… Слушай, я оставил отчима одного. — Завтра. Я хочу получить ответ завтра. — Хорошо. Завтра и получишь. Прищурившись, смотрю на него. Он отступает назад, не сводя с меня холодного взгляда, его плечи расслабляются. — Останешься выпить? — Я не знаю.Чак скоро уедет. —Твой отчим? Я хочу с ним познакомиться. О, нет… Это еще зачем? — Не стоит. Дин отпирает дверь, его рот мрачно сжат. — Ты меня стыдишься? — Нет! — Теперь моя очередь злиться. — Как, по-твоему, я должен тебя представить? «Это человек, с которым я впервые потрахался,а ещё он хочет вступить со мной в БДСМ-отношения?» Ты не надел кроссовки для бега. Дин сердито смотрит на меня, потом его губы кривятся в улыбке. И хотя я безумно на него зол, не могу удержаться и тоже улыбаюсь в ответ. — К твоему сведению, я очень быстро бегаю. Просто скажи, что я твой друг, Кас. Он открывает дверь, и я выхожу первым. Мысли скачут в разные стороны. Ректор, три проректора, четыре профессора и Бальт изумленно таращатся на меня, когда я торопливо прохожу мимо них. Твою ж мать! Оставив Дина с преподавателями, отправляюсь на поиски Чака. «Скажи, что я твой друг…» «Ага, друг по койке», — хмуро подсказывает подсознание. Да знаю я, знаю. Гоню неприятную мысль прочь. — Пойдем в шатер, выпьем? — Конечно. Это твой день. Показывай дорогу. — Если не хочешь, можно не ходить. «Ну пожалуйста, откажись…» — Кастиэль, я просидел два с половиной часа, слушая всякую болтовню. Мне необходимо выпить. И тогда мы вместе с толпой выходим в тепло послеполуденного солнца. Проходим мимо очереди к фотографу. — Да, чуть было не забыл. — Чак достает из кармана цифровой фотоаппарат. — Снимок для альбома. Я закатываю глаза, а он фотографирует меня. — А теперь я могу снять мантию и шапочку? Чувствую себя дураком. Шатер огромен, и под ним полно народу — студенты, родители, учителя и друзья, все весело болтают. Чак протягивает мне бокал шампанского, вернее, дешевого игристого вина. Оно сладкое и теплое. Я вновь думаю о Дине. Ему бы не понравилось… Ко мне уже успела подбежать Анна и заобнимать меня.Я поднимаю голову и вижу устремленный на меня ледяной взгляд глаз Дина Винчестера. Рядом с ним Бальтазар. — Привет, Чак.  Вы уже знакомы с парнем Касси? Дин Винчестер. Твою ж мать! Бальт! Чувствую, как кровь отливает от лица. — Мистер Новак, очень приятно познакомиться, — тепло и приветливо говорит Дин, слова Бальтазара его совершенно не смутили. Он протягивает руку, Чак ее пожимает и, нужно отдать ему должное, ни единым жестом не показывает, что удивлен этой сногсшибательной новостью. — Здравствуйте, мистер Винчестер, — бормочет Чак. На его лице непроницаемое выражение, только большие карие глаза стали еще больше, и в обращенном ко мне взгляде явно читается: «Ну и когда ты собирался мне об этом рассказать?» Я закусываю губу. Они пожимают друг другу руки. Дин протягивает мне ладонь. — Кас, детка, — негромко произносит он, и от его ласкового голоса у меня едва не подкашиваются ноги. С холодной улыбкой Дин смотрит, как я освобождаюсь от объятий Анны и подхожу к нему. Бальт ухмыляется. Он прекрасно знает, что делает, вот клоун! Бальт сладко улыбается. Я хмурюсь.Бросаю на него свирепый взгляд и ухожу. — Касси, я оказал тебе услугу! — кричит он мне вслед.— У тебя красивый галстук, — выдыхаю я. Дин довольно хмыкает. — С недавних пор он стал моим любимым.— Какое-то время мы молчим.— Ты же знаешь, детка, что все будет хорошо, — шепчет он. Закрываю глаза и чувствую, будто таю изнутри. — Но я хочу большего, — шепчу я. — Большего? Он озадаченно смотрит на меня сверху вниз, его глаза темнеют. Я киваю и сглатываю. Теперь он знает. — Большего, — тихо повторяет Дин. Он словно пробует это слово на вкус — короткое, простое слово, но сколько в нем обещаний! Дин проводит пальцем по моей нижней губе. — Ты хочешь цветы и сердечки. Я снова киваю. Дин смотрит на меня, прищурившись, и в его глазах отражается внутренняя борьба. — Кас, — мягко произносит он, — я ничего об этом не знаю. — Я тоже. Он слегка улыбается. — Ты вообще ничего не знаешь. — А то, что знаешь ты, неправильно. — Неправильно? Только не для меня. Дин качает головой. Он выглядит таким искренним. — Попробуй сам, — шепчет он. В его словах звучит вызов, он дразнит меня, когда склоняет голову набок и улыбается своей кривоватой, ослепительной улыбкой. — Хорошо, я попробую. — Так ты согласен? — В его голосе звучит недоверие. — Да, при условии соблюдения пределов допустимого. Я попробую. — Мой голос едва слышен. Дин закрывает глаза и заключает меня в объятия. — Господи, Кас, ты непредсказуем. Ты не устаешь меня поражать. Он отступает назад, и я вдруг понимаю, что Чак уже вернулся, и гул голосов в шатре становится все громче и громче. Оказывается, мы не одни. — Дин, присоединишься к нам за обедом? — спрашивает Чак. — Спасибо, но у меня дела. Рад нашей встрече, сэр. — И я тоже, — отвечает Чак. Чак берет меня за локоть и ведет к выходу. — Похоже, приличный молодой человек. И состоятельный. Ты мог бы найти парня куда хуже.Хотя я даже не знал,что парня. Я сконфуженно пожимаю плечами. Он улыбается, смотрит на меня теплым взглядом карих глаз и садится в автомобиль. Машу ему рукой, и он уезжает в сгущающиеся сумерки, а я бреду к своей машине. Первым делом проверяю мобильник. Он разряжен, приходится искать зарядное устройство и ставить телефон заряжаться. Четыре пропущенных звонка, одно голосовое сообщение и две эсэмэски. Три пропущенных звонка от Дина… голосовых сообщений нет. Один пропущенный звонок от Ханны и голосовое сообщение от неё же, в котором она поздравляет меня с окончанием университета. Открываю текстовые сообщения. «Ты добрался домой» «Позвони мне» Обе эсэмэски от Дина. Почему он не позвонил на домашний телефон? Иду в свою комнату и включаю чертов ноутбук. От: Дин Винчестер Тема: Сегодняшний вечер Дата: 25.05.2011,23:58 Кому: Кастиэль Новак Надеюсь, ты добрался домой в этой так называемой машине. Сообщи, что у тебя все в порядке. Дин Винчестер, Генеральный директор холдинга «Винчестер энтерпрайзес» Ох, ну почему моя машина не дает ему покоя? Она три года служила мне верой и правдой. От: Дин Винчестер Тема: Пределы допустимого Дата: 26.05.2011, 17:22 Кому: Кастиэль Новак Что я еще тебе не сказал? Буду рад обсудить их в любое время. Сегодня ты был прекрасен. Дин Винчестер Генеральный директор холдинга «Винчестер энтерпрайзес» Я хочу его видеть. Отправляю ответ. От: Кастиэль Новак Тема: Пределы допустимого Дата: 26.05.2011, 19:23 Кому: Дин Винчестер Если хочешь, можем обсудить их сегодня. Я приеду. Кас От: Дин Винчестер Тема: Пределы допустимого. Дата: 26.05.2011, 19:27 Кому: Кастиэль Новак Я сам приеду. Мне действительно не нравится, что ты водишь эту машину. Скоро буду. Дин Винчестер, Генеральный директор холдинга «Винчестер энтерпрайзес» Вот черт… Дин сейчас приедет. Мне нужно кое-что подготовить к его приезду — первое издание Томаса Гарди до сих пор стоит на полке в гостиной. Я не могу оставить эти книги. Заворачиваю трехтомник в оберточную бумагу и пишу на пакете точную цитату из «Тэсс»: Я согласен на эти условия, Энджел, потому что тебе лучше знать, какое наказание я заслуживаю. Но только… только сделай так, чтобы оно было мне по силам!