О жизни и невероятных приключениях мадмуазель д' Абен

Наконец-то каникулы! Блаженное время перемен и отдыха — вот чего так не хватало Варе во время учёбы. Всё: удобное кресло, книга и сухое какао в яркой обёртке, — предмет, который было сложно раздобыть, хоть маме это изредка и удавалось, — вот идеал каждого советского подростка. Правда, попробуй ты ещё съесть хрустящую «конфету» да спрятаться с книжкой под одеялом, когда находишься дома под вечным надзором… «Эх, опять комнату от старых тетрадок убирать заставят! А ведь по телевизору скоро обещали премьеру, «Гостья из будущего», кажется?» — так думала девочка, пока шла из школы домой. Уже для кого-то сегодня прозвучал последний звонок, но не для неё, хотя она-то с превеликим удовольствием отправилась на работу, ведь эта школа надоела хуже горькой редьки со своими дурацкими правилами и отработкой, которую следовало вытерпеть ещё как минимум несколько недель после долгожданного объявления отдыха! А потом же что? Опять отправят в село или, чего ещё похуже, в лагерь? Ну нет, мириться с этим Варя точно не станет. Хотя, как вспомнит мамин суровый взгляд, так… От школы до дома было идти относительно недалеко. Тем более, уж какой дом! Хрущёвка, совсем новенькая, синяя, высокая и гордая! Ещё и квартира на самом верхнем этаже, все в классе, как они заехали, так и просились в гости. Да только драить её-то, квартиру, приходилось опять же Варе. Что за система такая? Зайдя в квартиру, Варя обнаружила маму на кухне и по звуку поняла, что она моет посуду. И, пока следы удачного проникновения в квартиру скрывала вода, она поспешила убраться в комнате от греха подальше. Перед линейкой ведь выбегала взлохмаченным веником, а теперь что же, из-за такой ерунды получать? Зато комната у неё своя, родная, не у каждого из её одноклассников есть такая роскошь, правда, семья их тоже небогата, но как-то повезло… Всё благодаря папе! Вон его фотография до сих пор на доске почёта висит, и ведь не зря. Слесарь третьего разряда, это вам не какой-нибудь, а третьего! Справа от двери в комнате, между прочим, висело большое зеркало. И в нём можно было увидеть раскрасневшуюся после быстрой уборки Варю. Девочка невысокого роста, с голубыми как незабудки глазами — огромная её гордость, доставшаяся от мамы, — а также невероятно растрёпанными тёмными вьющимися волосами, — уж папин подарок. Одежда, правда, была красивой и модной, благодаря родственникам. Тёмно-синий плотный сарафан да кружевной галстук, к которому шли очень неудобные манжеты. Ну и, конечно, на шее красовался алый галстук. Как без него? Уставший, но довольный пионер, который готовился стать комсомольцем. На самом деле тогда ей было безразлично: отличник или нет, пионер или уже комсомолец. Главное — каникулы. Но что главное для детей, то второстепенное для родителей, увы. С такими мыслями девочка закинула подальше надоевший блеклый портфель и подошла поближе к книжному шкафу, с верхушки которого следовало ещё вытереть пыль, но это уж когда мама заметит. Любимый ею Дюма стоял на верхней полке слева. И все его книги она уже прочитала, они ей нравились, даже очень. Но не так привлекали внимание, как трилогия «Три мушкетёра». И Варя бы никогда на свете не читала книги, если бы были друзья. Насчёт них у неё с ранних лет вырисовалось некое табу. В школе были, конечно, приятели на «один час», но предавали они, как известно, при первой же возможности. Вот и Лерка… Она ведь всегда рассказывала ей свои секреты. Варя не была бы собой, если не расскажет всё с горячностью, с прямодушием, не подумав утаить хоть капельку! Так и с книгой этой она сболтнула, и, естественно, про своё неравнодушие к мушкетерам… Лера тогда кивала и соглашалась со ней, что Дюма, дескать, ничего, но на следующие утро весь класс встретил Варю ликующим приветствием, не лишённым некоторой долей ехидства: «Привет, мушкетёрка!». А из-за недавно вышедшего фильма, который та любила всей душой, но который у них в классе считали исключительно мальчишеским, так что девочкам лишь роль Констанции да королевы в играх выпадала, становилось ещё обидней. С тех пор у неё не было друзей, ибо подначивали после этого долго. Дураки — вот чего! Ну ладно! Почитаем… Книга-то точно поможет ей избавиться от навязчивых мыслей. С таким настроем Варя упала на кровать в обнимку с книжкой и погрузилась в чтение. Она была уже в конце главы «Три дара г-н д' Артаньяна-отца», как в комнату вошла, а вернее, материализовалась мама с сияющими глазами и вынесла свой ужасающий приговор: — Варька, я тебя поздравляю! Дядя Витя как-то исхитрился и достал для тебя путёвку в летний лагерь «Ровесник»! Путёвка на три недели, едешь сразу после отработки! Вот тебе и раз! Хотела спокойное лето или хотя бы июнь, и вот тебе предлагают добровольно согласиться на расстрел, причём длящийся три недели, за исключением трёхразового питания. Да ещё и добровольно сдаться в плен, в руки вожатых! Так она и ответила маме. Ну, или почти так… — Не дерзи, Варь. Путёвка есть, поэтому без разговоров. Клич пионера: «Всегда будь готов!». Спорить с мамой было невозможно. Варя её, конечно, любила, но спорить с ней — всё равно что со стенкой. С очень опасной и авторитетной стенкой. И этот человек удивляется, почему она такая упрямая? Гены! И вот Варя уже нехотя поплелась собирать всё, что требовалось для трехнедельной пытки там. Почему ей не нравятся лагеря, спросите вы? А как же?! Сборы по утрам, тихий час, строгие вожатые. Контроль над всем и вся, даже купаться и то по часу в день, когда жара на улице похлеще бани! Свобода — вот что нужно для ребёнка летом, но точно не лагерь, который хочется назвать концентрационным. «Мы маленькие дети — нам хочется гулять!», и всё тут! Когда вещи были собраны, настала полночь. Папа давно уже вернулся с работы, мультики она за сборами пропустила, вот и оставалось только банальное. Девочка свалилась на кровать и мгновенно заснула. А с наступлением же отправочной даты, настала строгая проверка мамы: взяла она всё или нет, хотя Варя принципиально заявляла, что всё взяла. Но это маме словом не докажешь, а если докажешь, то проверит, а если проверит, то… Тогда уже никогда ей по поводу самостоятельных сборов в лагерь не докажешь — дилемма. А дальше… Всем известная утренняя зарядка в общественном транспорте. Сначала делаем приседание — зашла старушка; потом следует подтягивание на поручнях, которые не для детей, между прочим, делали; без отжиманий было никак, ибо вещи чуть не отжали — красных чемоданов, дескать, в Союзе много, но варькин-то был такой один! Ну так с горем и растрёпанной рыжей косичкой докатили, и, между прочим — на одной ноге! Лагерь «Ровесник» находился в Московской области недалеко от самой Москвы, где Варя, впрочем, и проживала на тот момент. Поэтому доехала она достаточно быстро. А уж далее следовала по указателям и добралась до заветной точки сбора. А что до лагеря, то тот был ограждён каким-то ветхим, полуразвалившимся забором. Правда, непонятно, кого он хотел сберечь. Пионеров от леса, находящегося неподалёку, или лес от спящих рядом пионеров. Загадка! Ворота были, как ни странно, открыты, а то домой уж очень к тому моменту захотелось, и девочка смогла беспрепятственно пройти внутрь. Там стоял одинокий мальчишка с книжкой в руках и рюкзаком на плечах. Один посреди этой глуши, с зелёным походным рюкзаком, видимо, прибыл на место как первый пострадавший. И был он… Очень красив. С черными как смоль волосами и тёплыми янтарными глазами. Тёмные брюки и клетчатая рубашка с неизменным галстуком. Неплохо конечно, но и не отсвечивает. Сыроежкина не переплюнет, куда там, но в кино сниматься — запросто! — Здравствуй, — начала Варя. — Ты не знаешь, это лагерь? Он встрепенулся и уставился на неё своими большими глазами. В которых, если его раззадорить, наверняка запляшут чертики, — думалось ей. — Вроде бы на табличке у входа было написано, — он улыбнулся, тем самым заставив девочку сконфуженно фыркнуть. — Ты тоже приехала отдыхать? — Ага. А как тебя зовут? — Виктор. Ну, или Витя. Так они и познакомились. Варе он понравился, как человек разделявший её любовь, к книгам и Дюма. Особенно Дюма. Они были друг другу ровесники, и учился он примерно так же, как Варя, играл в шахматы. Он так же не хотел ехать в лагерь, но его заставил отец. Ещё одна погибшая, но родная душа… Вскоре, когда ребята более менее познакомились к ним подбежал хрупкий юноша лет двадцати с короткими светлыми волосами и очками которые оттеняли яркие серые глаза. Долговязый, лохматый, но улыбка во все тридцать два и отданный за спасибо компот в столовой говорили о том, что человек он хороший, но суровый, когда нужно. Тут тебе и бутерброд с сахаром отберёт и тумака даст, серьёзный гражданин. Костей, между прочим, звали. — Видишь тот белый дом? Это наш лагерь! Варя посмотрела туда, куда указывала исцарапанная рука вожатого, — сразу видно, дома кот живёт, она-то знает. Белый старинный двухэтажный дом с низкими окнами и клумбами по всему периметру. Лестница, которая вела на первый этаж с белыми колоннами, была очень широкая. Дом был очень старинный, наверняка здесь жил какой-нибудь богатый граф. Или князь какой-нибудь, с длинными усами и блестящими шпорами, на бедре шпага. О, или две! Да, на Ла Фер, конечно, мало похоже, но дом д’Артаньяна — точная русская копия. Девочка фантазировала, будто подъезжает карета с гербом к этой широченной лестнице, а из неё может выйти приезжая гостья в голубом, расшитом золотом платье, с длинным шлейфом и ожерельем на тонкой шее. А вот откинет свои локоны, и это она — Варя, а руку ей, чтобы сойти на землю, Витя подаёт, её стражник, между прочим. — Этот дом буржуев конца девятнадцатого века. Видите, он потрескался во многих местах, но всё равно достаточно хорошо сохранился… — объяснил Костя, заметив детское восхищение чудаковатым зданием. Варя его не слушала. Воображение её работало на всю мощь, представляя всё новые и новые идеи интерьера комнат. Вот, например там — бал дают в зале, а в столовой пыхтят над работой повара. На верхнем этаже музыканты, а в проёмах — слуги с медными подносами. Красиво… — такая фантазия бывает у неë только на уроках рисования. Учителя всегда про неё говорили, что, возможно, она вырастет отличным художником, но точно не математиком, физиком и химиком. Там в этих оксидах металла никакой фантазии! А вот у неё могут быть тонкие, бархатные перчатки, цвет которых серо-голубой, отлично гармонирует с её глазами. Широкополая тёмная шляпка с белым плюмажем сидит на ровной головке с вьющимися волосами… Пока Варя мечтала, стали подходить ребята, и когда их собралось не менее дюжины, вожатый велел им пройти в здание и занять комнаты. Ну а внутри не оказалось ни старинной мебели из благородных пород, ни картин с рамой из золота, ни ковров. То, что было внутри, девочку несколько разочаровало и обескуражило. Обычные кушетки, деревянные тумбочки, пара полок — вот и всё богатство. Как в лагерях. Как в обычных самых лагерях. Будто и не в средневековый замок попала, а в детский сад, только матрасы жёсткие. Так прошёл час, пока она ходила и всё осматривала, комнаты, естественно, заняли. Что и следовало ожидать… Но есть же второй этаж! Идти ли? А может быть, там есть уголок специально для бедной девочки-пионерки? Недолго думая, она решительным шагом направилась дальше по коридору, — он был очень длинным и со всех сторон свешивалась паутина, — Варя даже приостановилась и подумала, не пойти ли ей назад? Ну нет! Пошла, значит пошла. Или словами Портоса: «Я дерусь, потому что дерусь», и потому что ей нужна свободная комната тоже! И вот, наконец, бесконечный коридор закончился, и справа находилась винтовая гранитная лестница, уходящая на долгожданный второй этаж. Проходить наверх было всё труднее и труднее и это даже не потому, что паутина застилала глаза, у девочки начался нескончаемый насморк из-за лежащего слоя пыли хранившегося тут десятилетиями. Будто до них здесь других смен не было, и лагерь толь-только поспешно открылся. И только зачем так спешили, что тут такая грязь… Видимо, что-то спрятано там, а значит — дело чести это найти! Вот Варя наконец поднялась и встала на площадке. Она была выложена потрескавшимися от времени плитками, чей цвет уже нельзя было с точностью понять. Зелёный или всё-таки жёлтый? Расслабившись, Варя услышала сзади приглушённые, тихие шаги и громкое чихание. Сзади неё стоял Виктор. Оказывается он тоже прозевал все свободные места и решил немедленно отправиться за компанию с девочкой на второй этаж. И ведь шёл тихо, как лиса, на цыпочках… Или это она его прозевала? Неизвестно! — Слушай, пойдём вместе дальше, —предложил он. — Тем более у меня есть фонарик! — для большей убедительности он включил и выключил фонарь. Кивнув друг другу, дети двинулась дальше, в самую тьму заваленного старьём второго этажа здания. И там они нашли настоящий клад не только для ребят, но ещё и для археологов и коллекционеров. Обнаружены были: картины с золотой рамой руки неизвестного художника, старые стулья, два кресла и немного посуды. Наверное, всё унесли с первого этажа наверх. Всё это лежало, висело и мешало чётко видеть дорогу, настолько, что Витя пару раз даже упал. «Всё таки нам попадёт от Кости… За моё своеволие. Мы, не спросив разрешения, отправились туда, «где чёрт ноги сломит». Витя отправился зачем-то со мной, мешает своим скрипом…» — Тсс, — прошипела Варя, когда он очередной раз чихнул ей в спину. — Нельзя потише? Они дошли до конца этого коридора усталые и измазанные, пока без особых приключений. — Вот черт! Батарейка кончилась, что ли? — сказал Витя, тряся уже ненужным сейчас источником света. — Придётся возвращаться назад, раз света у нас всё равно нет! — решила Варя. Витя согласно кивнул и зачем-то облокотился на стену, где висели старые облезлые обои. Никто этого не ожидал! Но вдруг послышался треск, и они вместе, — Варя посчитала свои долгом вытянуть Витю из западни, но встряла в неё сама, — и с куском обоев провалиись внутрь стены. Прошло по крайней мере минут пять, пока дети пришли в себя. — Дрр, Вить, ты где? — у девочки дрожали губы, зуб на зуб не попадал от волнения, таким неожиданным был этот треск и падение. Наконец, Витя, как мертвец встал, покачиваясь, наверное, был оглушен, и побрёл в сторону Вари, дав обнаружить себя. Варя помогла ему твёрдо стать на ноги и осмотрелась… Дверь была распахнута, а куски синих обоев, маскировавшие столько лет эту таинственную комнату, валялись под ногами. Стало немного не по себе обоим. Кто тут жил до их громкого пришествия? Зачем спрятали эту комнату? «Стоп, что? Откуда льется этот свет? Лампы нет, окна забетонированы… А, поняла! Стены и потолок деревянные, а, как известно, трухлявое дерево может светиться…» — вспомнила Варя рассказы учителя по ботанике. — Вить, ты цел? Можешь идти? — Да, — буркнул он, отряхивая штаны от пыли. — Пойдём скорее дальше, а то у меня нет никого желания сидеть здесь и ждать выговора от вожатого. Дверь! Маленькая и незаметная… Искусная резьба, золотая ручка… Открывать или не открывать, вот в чем вопрос! — Раз, мы сюда пришли, надо попробовать… — решила будущая комсомолка вслух. — Навались! — воскликнул Витя. Они почувствовали, что отверстие поддалось, дверь пред ними отворилась, и ребята вошли внутрь. Яркий, чистый свет ударил им в глаза после тёмного полуподвального помещения. Взгляд не мог так быстро привыкнуть к новой, незнакомой атмосфере. То помещение, куда они вошли, сложно было назвать комнатой. Оно было без единого угла, сплошь всё покрыто белым искристым светом, как в тумане. Дверь захлопнулась сама по себе, будто чудесная сила закрыла её. Перед ними стояла некая машина, она была похожа на большой игровой автомат со светящимися разноцветными кнопками. — Варя, как ты думаешь, что это за конструкция? — смешно вытаращив глаза, спросил Виктор. Варя медленно, изумлённо обошла всю комнату, как вдруг услышала громовой голос: — Встаньте, возьмитесь за поручни! Витя, вздрогнув, быстро подошёл к подруге, и дети увидели, как у этой машины выдвигается два аккуратных синих поручня. Было страшно и интересно, экстремально и опасно, так бывает, только когда ты идешь туда, куда ходить запрещено. На, видимо запрещённый этаж, например… Почему-то Варя вспомнила одну фантастическую книгу Кира Булычёва про машину времени, которая легко телепортировала из одного века в другой не только взрослых людей, но и их ровесников. И по ней вот-вот должны были показывать фильм, по крайней мере, обещали. Произошедшее очень походило на описание, данное в его книге. Фантастику девочка обожала и перечитывала Брэдбери, Уайта и Саймака, но это совсем не затмевало незабвенную любовь к мушкетёрам. Впрочем, сейчас не они были важны, а… — Я не знаю, что это, — показав на машину, сказала Варя. — Но надо попробовать послушаться совета голоса, так как дверь закрылась, а ручки нет. — Согласен, но куда нажимать на этой адской машине? — спросил Витя. Пионерка внимательно присмотрелась к нему. Его глаза светились безумием, лицо горело, а волосы стояли дыбом. Таким она его не видела ещё никогда, если брать во внимание то, что они были знакомы от силы час. И ни разу за этот час он не был таким. — Видишь, тут написаны названия: «старт», «середина», «конец». Попробуй нажать на «начало», — предложила девочка. Всё стало рядом с подростками серым и потекло, как только мальчик храбро послушался совета, а машина времени закрутилась вместе с ними. Варя почувствовала, как будто по ней пропустили множество мелких электрических зарядов, что было очень и очень неприятно. Голова стала тяжёлой и неподъемной, совсем некстати появилась мерзкая тошнота. Они медленно теряли сознание, и их последняя мысль была про то, что они забыли указать век.