Время слепо

      Мари ужасно волновалась.       Села в машину, сделала селфи, щедро сдобрив его порцией хэштегов: доброеутро, времяслепо, франсуаза… Пост немедленно расцвел сердечками, это немного ее немного успокоило, или, скорее, отвлекло от мыслей о предстоящей премьере.       Нет, она была счастлива, на самом деле, она была невероятно счастлива! Это предел мечтаний: главная роль, работа на одной сцене с признанными звездами, известность, внимание прессы, поклонники — это же просто новогодняя сказка!       А еще она встретила там Его.       Конечно, Мари знала Мартина Анрие с детства (только ему об этом не говорите — это сомнительный комплимент), но юные девушки, тем более, девочки не слушают такую музыку, предпочитая сладкоголосых поп-исполнителей (или напротив, длинноволосых грубых рок-хулиганов). Низкий бархатный голос и баллады о жизни и о любви любят, как правило, «взрослые», опытные, «повидавшие жизнь». На стене в комнате Мари тоже висели глянцевые плакаты популярного бойз-бэнда, и их нехитрый репертуар она знала наизусть (исполняя ничуть не хуже их самих, честно говоря), однако…       Просто вдруг она пропала на одном из совместных прогонов. Пропала в темных, мрачных глазах, которые гневом инквизитора прожигали зал. Пропала при первых звуках его голоса — до мурашек фриссон по коже, порадовалась позже, что у него с ней нет общих партий, иначе у нее бы просто перехватило горло, и она не смогла бы издать ни звука. Вот был бы позор!       Огорчало, разумеется, то, что Он практически не обращал на нее внимания, ограничиваясь вежливо-сухим приветствием. Но он все же — звезда, а она — талантливая дебютантка, ей только предстоит покорить толпу. Он обязательно оценит ее талант, самоотдачу, не может не оценить!       Как раз сейчас Мари ехала на примерку ее костюма, невероятной глубины изумрудного платья бродячей танцовщицы. Эскиз рисовал сам режиссер Этьен Лиэн — и платье обещало быть великолепным!       Мари представила, как ее золотистые волосы волнами лягут на эту волшебную зелень, как она выпорхнет на сцену, будто фея, как запоет о любви — пусть принц Филипп думает, что эти слова обращены к нему, но Мари знает, о Ком она поет на самом деле!       Сколько счастья… Сколько в душе может быть счастья, когда ты молода и влюблена…       И едешь примерять свое самое красивое платье.

***

— Погоди, Мартин. То есть, ты хочешь сказать, что тебе кажется, что ты —на самом деле средневековый монах?       Этьен откинулся на спинку кресла, фыркнул и засмеялся.       На Этьена невозможно было сердиться или обижаться. Он как будто сошел со старинных рождественских открыток, такой всегда лучисто-улыбчивый, светлый, как Санта-Клаус, он заряжал всю команду своей энергией.       Анрие криво усмехнулся. — Я не сошел с ума. Я помню, какой сейчас год, и как меня зовут. Но временами… Временами мне кажется, что я — это не я.       Этьен кивнул. Морщинки-лучики в его глазах поблекли. — Я понимаю. Что ж, Мартин… Ты знаешь, я потому и пригласил тебя на эту роль, — он выделил голосом «тебя», — поскольку ты — не просто поющая красивая голова, но и настоящий актер. Ты вживаешься в свою песню, пропускаешь сквозь себя — проклятье, тебе нельзя не поверить! Когда ты исполнял «Песню партизан», черт, я просто видел, видел своими глазами, как ты, израненный, но не сломленный, бредешь где-то в лесах! А «Взятие Бастилии»? Я чувствовал дым горящего Парижа, я видел в твоих глазах отражение боя — Мартин, я готов был пасть перед тобой на колени! — Перестань, Этьен… — Да, черт тебя дери, да! Ты — артист, Мартин, сцена — твоя жизнь, я же понимаю, сам такой. Я мог бы много тебе рассказать забавностей о том периоде, когда работал над этим мюзиклом, но поверь, у автора либретто это получится лучше! Главное, не верь композитору, он все врет.       Анрие пропустил последние фразы мимо ушей. — Ты считаешь, все пройдет, когда закончится турне?       Этьен снова кивнул. — Уверен. Ну, если что — ты бы мог взять подработку в каком-нибудь речном кафе в качестве музыканта, ну, чтобы отвлечься!       Тут и Мартин не выдержал, мрачное его лицо вспышкой расчертила улыбка. Этьен же вовсе залился смехом, радуясь удачной шутке. — Да… Так и сделаю, пожалуй, — отшутился Мартин. — Еще глинтвейна? Разогрей связки, сегодня ты работаешь с Люком, — напомнил режиссер. — С главарем разбойников, да. " Остер ли твой клинок, о рыцарь темных улиц? Вонзи его в грудь той, что хочет отравить надежду всей страны — наследника престола»…       Этьен мечтательно прикрыл глаза. — Божественно, божественно, падре. — Нравится меня дразнить, я понял. — Безусловно! Что ж, поедем! я тебя подвезу. И забери свою машину, твои поклонницы забрызгали всю парковку слезами восхищения.

***

      Сегодня как-то по-настоящему свежо и морозно, и хохочущая группа его молодых коллег по сцене вваливается в репетиционный зал румяными, хохочущими и счастливыми, настолько счастливыми, что даже у него на сердце немного светлеет. Впрочем, возможно, это все благодаря горячему глинтвейну.       Люк, огромный, кудрявый, весело-белозубый, бросается к Мартину, с явным намерением заключить в широкие объятия, но ограничивается уважительным рукопожатием. Мартин сухо кивает, приветствуя. — Начинаем через десять минут! — громогласно возвещает Этьен — откуда в таком круглом коротышке такой голос, перекрывающий все веселое щебетание юных артистов? Талант, талант…       Мартин отходит, отворачивается — нужно собраться, сосредоточиться… (увидеть, как солнечный свет играет на древних стенах)       Нет. нет, не сегодня. Не сейчас!       Мартин, как в танце, хватается за точку, что сможет удержать его в пространстве: микрофон. Микрофон может существовать только в этом веке, и не может принадлежать священнику — он здесь, он сейчас, и пусть Время слепо, микрофону плевать, и он служит артисту маяком, обнадеживающим знаком.       Пой.       Пой о смерти, любви и верности.       Люк выходит первым. Он молодец — его прежде добродушное лицо искажает злобная гримаса, ведь теперь он — безжалостный наемник и убийца. Но… в ядовито прищуренных глазах сквозит детская мягкость.       Мартин не верит ему. И это хорошо.       Шагнув вперед, он поет о том, что коварная уличная девка похитила сердце принца, наследника престола, и теперь трону грозит опасность. Принц юн и горяч, его необдуманный поступок дорого обойдется стране. И поэтому девчонку нужно устранить раз и навсегда…       «Уличная девка» Мари мечтательно накручивает на палец белокурый локон.       Люк клянется, что маленькая дрянь не доживет до рассвета. Пусть он и бандит, но его слово — слово чести. Мартин не верит.       И правильно.       Когда заканчивается его партия, он поворачивается спиной, чтобы уйти, и в это время в руке наемника холодной вспышкой стали вспыхивает нож.       Ведь в либретто сказано: бандит влюблен в юную танцовщицу. Что поделать!       Аккорд!       Взмах!       Аккорд взрывается в груди Анрие. Еще аккорд!       Боль перехватывает горло, не дает вдохнуть. В ушах шум, похожий на шум моря. Анрие ищет свой маяк, но микрофона нет, он за спинами перепуганно столпившихся перед ним людей. И прямо по курсу —огромные от ужаса глаза Мари. Люк хватает его за руку, смуглое лицо бледно, он зовет на помощь.       Боль расплавленным железом растекается в грудной клетке. Все темнеет, как перед бурей.       Где-то далеко кричит Этьен. Все тише, тише…       Тишина.       Микрофона нет.