О чем не спела иволга

Вот уж неделю ни слуху, ни духу от этой троицы. Атаману это не нравилось. Можно, конечно, растормошить местных и спросить, но что спрашивать. Куда, в вырвиглазную темень, подалась рыжеватая, небольшого роста деваха? Как будто кто-то будет ее рассматривать. — Что ж там за фамилия была в завещании, — безуспешно напрягал свой разум атаман, — Клио? Не, не то. Армас? Да вашу ж мать! Элька! — не справившись с кипящим разумом, он вызвал к себе кабана. — Да, атаман, — сжавшись перед Ольгердом, Элька дал понять, что он где-то сильно накосячил. — Фамилия Ойши как звучит? — Аратори, — заикался он. — А еще одна фамилия в завещании? — Я не знаю, атаман, ни разу не видел эту бумагу в глаза, — он склонил голову вниз. — Иди. Элька попятился, и только выйдя из кабинета, быстрым шагом покинул второй этаж. Терпение атамана лопнуло еще четыре дня назад и если б не нильфы, которых взбесили его же люди, Ольгерд уже бы прочесал всю округу, перепугав до смерти селян. Смеркалось. Последние дни ноября, зима возвещала о себе всеми доступными, на данный момент, способами. Камины в особняке не гасли, огненную воду старались особо не использовать. Каждый из компании носил по несколько слоев одежды, всё-таки неподалеку водоём, ветер даже в начале октября продувал насквозь. Ольгерд стоял перед картиной малоизвестного для него художника. Темная цветовая гамма, но довольно реалистично прописанные люди. — Атаман, — запыхался Микола, — там, это, чей-то гонец, говорит, что тебе надо его выслушать, — чуть ли не падая, закончил кабан. — Ну, так, ведите его сюда, — Ольгерд готов был упасть около стены, лишь бы чуть-чуть передохнуть после стычки с черными. Эверек не заметил как в проеме появился худой, почти седеющий мужчина, на голову ниже него. От него несло собаками. Во все лицо, наискось, красовался широкий, расходящийся на чуть поменьше полосы, шрам, но даже с этим, гонец выглядел довольно дружелюбно. — Господин фон Эверек? Верно? — чуть-чуть наклонившись, гонец не спускал с адресата взгляд. — Верно. От кого и зачем? — даже сквозь приказной тон Ольгерда была заметна усталость, оно и понятно, три дня подряд держать осаду. — От Вашей снохи, — еще раз поклонился гонец, — она просила передать Вам вот эту весточку, — мужчина протянул сверток, перевязанный бордовой шерстяной нитью. — О как, а что ж моя сноха сама не явилась? — приняв сверток, Ольгерд отложил его на стол и скрестил руки на груди. — У нее сейчас есть дела поважнее, — Алькор поклонился снова и пошел на попятную, — увы, господин Эверек, мне не велено говорить об этом. Разверните весточку и сами все поймете. Развернув бумагу, Ольгерд обнаружил не очень читабельный почерк, будто автор письма сильно спешил, но увидев в конце "от Желчного крола" вспомнил, что Ойша пишет так всегда, а не от спешки или из-за неудобной позиции. "Здравия желаю. Ну что, деверь, с боем я вступила в наследство. Благо нотариус старый друг дедушки, а то пришлось бы ждать еще месяц, если не больше. Масштабы бедствия удручающие, много надо восстанавливать, Витольд говорит, что ваша семья торговлей занималась, до падения. Есть маленькое предложение. Я с арифметикой не в ладах, а так как, твой брат, по совместительству, мой муж, предлагаю тебе заняться чем-то менее кровопролитным. Я, таким образом, двух зайцев пришибу, а вы сможете, потихоньку, встать на ноги, да и кантоваться где попало не придется. Ну и твоя ненаглядная точно никуда не денется. Я тут в старых бумагах рылась, и нашла очень интересную запись. Собственно, куда тебе надо ехать. В трех верстах, если ехать по прямой, от особняка есть старый мост, через уже высохшую речку, от него налево, надо проехать две деревушки, не особо крупные, но после нильфов древляне злые, как черти, по осторожней там, а то Витольд переживает. Как только проезжаешь вторую, считай еще пять верст. После будет яр, через него обязательно поперек надо, там тропа должна быть. Строго по ней, отклонишься и попадешь в капкан. И так ехать еще две версты. Проедешь лесок, и за ним увидишь каменный высокий забор. Пол версты от него прямо, и тут уж будет усадьба. Позовешь либо Нину, либо Алькора. Кто-то из них откроет ворота. У брата твоего язык страшно чешется, рассказать есть что. Надеюсь, нильфы вам не выдали святых пиздюлей, а то обидно будет. Его величайшему Рыжейшеству, от Желчного крола". Ольгерд развернул еще одно письмо. "Мой дорогой братец, Не спеши сюда тащить кабанов. Тут все не очень хорошо, много чего надо сделать. Бабка Ойши, оказывается, была страстной любительницей казино. Как только жена моя вступила в наследство, кто-то шепнул вышибалам и они пришли сюда. Была бойня. Хорошо что тут псарня есть и собаки обученные. Я все еще не могу прийти в себя, после того проклятого дня, когда мы рванули за Амалией. Приедешь – расскажу. Твой брат, Витольд".