Глава 24.1 Поцелуй тайком
28 июля 2022 г., 13:01
Опыт Цзян Чжэня в спецназе в его прошлой жизни заставил его развить в себе особый навык. Он всегда мог быстро заснуть и проснуться, если рядом было какое-то движение.
Когда ему было нужно, он мог быстро погрузиться в глубокий сон. . . Даже если он не спал несколько дней, он просыпался отдохнувшим после короткого сна.
Он использовал это умение, чтобы отлично выполнять многие задачи, и теперь он проснулся от первого стука в окно.
Но Ян Цзин, которого он бросил в угол, был голоден, замерз и спал беспокойно. Он вовсе не собирался просыпаться в этот момент.
Поднявшись с кровати, Цзян Чжэнь быстро подошел к окну и открыл его.
Чжао Цзингэ, который трижды легонько постучал в окно, собирался снова постучать, когда увидел, что окно только что открыли. Было слишком темно, чтобы он мог видеть лицо человека перед собой, но по знакомому запаху он понял, что это Цзян Чжэнь.
"Ты . . ». Чжао Цзингэ хотел спросить Цзян Чжэня, не случилось ли чего, но прежде чем он успел спросить, Цзян Чжэнь протянул руку и прикрыл рот рукой.
Почувствовав, как его рот накрыла грубая рука Цзян Чжэня, Чжао Цзингэ покраснел и на мгновение забыл, о чем хотел спросить.
«Шшш. . ». Цзян Чжэнь попросил Чжао Цзингэ не издавать ни звука, а затем коснулся его лица. Он открыл окно и тихонько вылез на улицу.
Дом Цзян Чэнсяна находился на восточной стороне главного дома семьи Цзян. Если вы посмотрите из окна, выходящего на восток, вы увидите небольшую тутовую рощу. На другой стороне тутовой рощи жила другая семья. В этот момент мужчина-хозяин этой семьи помогал строить новый дом Цзян Чжэня, а жена-хозяин уже давно лег спать со своим ребенком.
После того, как Цзян Чжэнь выпрыгнул из окна, он втащил Чжао Цзингэ в тутовую рощу и пошел на север.
Ворота дома семьи Цзян выходили на юг, а недалеко от их ворот была река. Если бы вы прошли полмили на север от ворот, вы бы достигли пруда. На этой стороне деревни Хэси было не на что смотреть, кроме воды в реке.
Пруд позади дома семьи Цзян не был ни большим, ни глубоким. В нем были посажены водяной бамбук и водяные каштаны, а вокруг росло много деревьев. У некоторых деревьев часть корней торчала в пруду.
Цзян Чжэнь потянул Чжао Цзингэ за руку и повел его в небольшие заросли, образованные несколькими деревьями.
Днем это была любимая детская площадка деревенских детей, а ночью здесь не было никого, кроме лягушек.
— Я рад, что ты пришел ко мне. Цзян Чжэнь держал руку Чжао Цзингэ и не мог не погладить ее несколько раз.
Он не чувствовал, что его действия были неправильными, но он прекрасно знал, что в глазах жителей деревни он не должен был поступать так ни с кем, кроме своего супруга.
Культура этого места была похожа на культуру древнего Китая. У многих людей было такое представление, что дети являются собственностью их родителей. Поэтому, даже если родители не были добры к своим детям, они могли только принять это и даже должны были оставаться почтительными.
По сравнению с историями о сыновней почтительности, вроде похорон сына, чтобы служить матери, у старшего Цзяна была хорошая жизнь. По крайней мере, он вырос, не так ли?
Как бы люди в деревне ни сочувствовали ему раньше, после того, что произошло сегодня, он боялся, что все будут держаться от него подальше. . . Цзян Чжэню было все равно, что о нем думают другие, но он немного боялся, что Чжао Цзингэ возненавидит его.
К счастью, Чжао Цзингэ этого не сделал.
Цзян Чжэнь был очень счастлив, но теперь Чжао Цзингэ чувствовала себя виноватым.
«Я . . . Мне жаль."
Он беспокоился о своих родителях, беспокоился о том, что жители деревни выгонят его семью, что городской чиновник создаст проблемы для его семьи. Когда Цзян Чжэнь сражался против всей деревни, он осмелился прийти к нему только ночью. . . Чжао Цзингэ было очень стыдно.
— О чем ты сожалешь? Услышав извинения Чжао Цзингэ, Цзян Чжэнь не мог не рассмеяться. Он и Чжао Цзингэ действительно должны соблюдать дистанцию в этот неоднозначный период. Он просто взял его маленькую руку. Он не мог позволить семье Чжао Цзингэ страдать из-за него, не так ли?
Он не боялся что его выгонят или будут ему мстить, но было невозможно не заботиться о Чжао Цзингэ и его родителях. И теперь у него не было возможности защитить их вообще.
Чжао Цзингэ не почувствовал облегчения от слов Цзян Чжэня, но почувствовал себя еще более виноватым. Намерение, выраженное Цзян Чжэнем несколько дней назад, было достаточно очевидным. Хотя он стеснялся отвечать и ничего не сказал Цзян Чжэню, на самом деле у них было молчаливое понимание. Но теперь, когда Цзян Чжэнь попал в беду, он не мог наступать или отступать вместе с Цзян Чжэнем.
«Я поговорю с родителями. Мы можем уйти. . ». Чжао Цзингэ внезапно придумал способ.
Однако, прежде чем он закончил говорить, ему что-то заткнуло рот. . . Но на этот раз это была не рука, это был рот Цзян Чжэня!
Чжао Цзингэ был ошеломлен. Все его тело слегка дрожало, и дрожь становилась все сильнее и сильнее.
Цзян Чжэнь неожиданно поцеловал его. Как Цзян Чжэнь может поцеловать меня!
Это можно сделать только после свадьбы. Это… Даже если ты выйдешь замуж, тебе не обязательно целоваться!
"У тебя все нормально?" Цзян Чжэнь беспокойно погладил Чжао Цзингэ. Поцелуй, который он дал ему только что, можно было считать очень чистым. Он даже не вставил язык, только их губы соприкасались. В результате Чжао Цзингэ был настолько напряжённым, что он (ЧЦ) даже не мог думать о том, чтобы использовать свой язык, и его так трясло. . .
Становясь таким после небольшого поцелуя, после входа в брачный чертог, Чжао Цзинге не потерял бы сознание, не так ли?
В этот момент Чжао Цзингэ наконец пришел в себя, а также сдержал собственную нервную дрожь. Он всегда боялся, что, состарившись, никогда ни с кем не будет близок...
Более того, Цзян Чжэнь согласился съехать?
— Цзингэ, тебе не нужно ничего предпринимать. Но пока мы не можем позволить другим узнать, что мы вместе». Цзян Чжэнь похлопал Чжао Цзингэ по плечу. В древние времена ксенофобия была очень серьезной. Переезд в другое место может еще больше ухудшить их положение. . . Более того, родители Чжао Цзингэ прожили здесь большую часть своей жизни и уж точно не хотели бы переезжать.
Став взрослым мужчиной, он не мог позволить жене бродить и страдать вместе с ним. Конечно, если бы у него было несколько сотен серебряных монет, он бы сразу их забрал.
"Что?" Чжао Цзингэ, которого недавно целовали, все еще был в трансе.
«Сегодня я победил семью Цзян и подрался с офицером городской управы. Они обязательно отомстят мне. Я могу противостоять им, когда я один, но я бы испугался, если бы ты был со мной. . ». Цзян Чжэнь держал Чжао Цзингэ за руку и продолжал ее гладить. «Я боялся бы, что ты и наши родители не будете жить комфортно».
Когда Цзян Чжэнь произнес первое предложение, Чжао Цзингэ внимательно выслушал его и согласился с ним. В результате, когда Цзян Чжэнь снова открыл рот, он сказал «наши родители».
Чжао Цзингэ снова запутался.
«Поэтому лучше пока никому не сообщать о наших отношениях. Но ты можешь быть уверен, что через несколько дней я смогу убедиться, что никто не посмеет запугивать окружающих меня людей», — сказал Цзян Чжэнь, но затем добавил, что не может гарантировать, что заработает много денег и совершит великие дела в будущем. Но собрать несколько подчиненных и стать деревенским хулиганом, которого никто не посмеет задирать, не должно быть проблемой, подумал он.
Чжао Цзингэ был неподвижен. Цзян Чжэнь не знал, слышал ли он хотя бы одно сказанное им слово.
Когда Цзян Чжэнь увидел эту ситуацию, он взял лицо Чжао Цзингэ и снова поцеловал его в губы. Он думал, что ему необходимо больше целовать Чжао Цзингэ, чтобы он привыкал к этому. В конце концов, каждый раз, когда он целовал и прикасался к своему супругу, его супруг стоял как дерево, не так ли?
Цзян Чжэнь держал Чжао Цзингэ и много говорил, прежде чем отпустить Чжао Цзингэ, у которого явно немного кружилась голова. Когда они расстались, он также сказал: «Будь уверен, Цзингэ, я буду жить очень близко к тебе. Тогда мы сможем видеться каждый день».
Ветхий дом семьи Цзян находился в полумиле от дома семьи Чжао, который находился примерно в 250 метрах, поэтому для него не было проблемой каждую ночь залезать в окно Чжао Цзингэ.
Чжао Цзингэ ничего не говорил. В этот момент у него кружилась голова, и он был даже слишком сбит с толку, чтобы понять собственные мысли.
Цзян Чжэнь не только не отвечал ему, но и приставал к нему. Это должно было разозлить его, но на самом деле он был не зол, а немного счастлив.
Кажется немного бесстыдным с его стороны так думать. . . Но он был так счастлив.
Чжао Цзингэ шел медленно, и только когда он приблизился к своему дому, он протрезвел. Он и Цзян Чжэнь. . . В дальнейшем им следует спрятаться, чтобы никто не мог увидеть их вместе.
Он не хотел этого делать в своем эгоистичном сердце, но когда он подумал о своих родителях, он понял, что на данный момент это единственный выход.
В семье Цзян было много членов и даже больше родственников. Они не могли забрать Цзян Чжэня и даже не осмелились бы прикоснуться к нему, но его родители. . . В последние годы здоровье его отца становилось все хуже и хуже, а здоровье его матери никогда не было хорошим. Если с ними что-то случится из-за его отношений с Цзян Чжэнем, он никогда не сможет простить себя.
Чжао Цзингэ вернулся в свою комнату и лег.
Он всегда засыпал сразу, но в этот раз не спал до утра.
