THE ONLY FAVOURITE UGLY HUSBAND/Единственный любимый уродливый муж (яой)/独宠丑夫

Большинство жителей провинциального городка не имели никакого отношения к Цзян Чжэню или эскорт-агентству Цзиньчжэнь. На этот раз они были просто взволнованы, увидев, как имперский посланник судит злодея. «Мой лорд, пожалуйста, дайте мне правосудие!» Старушка Цзян, которая следовала за Цзян Чжэнем, встала на колени на землю, выла и плакала. Цзян Чжэнь был красиво одет, но семья Цзян, одетая в лохмотья, выглядела очень жалко. Люди сочувствуют слабым, поэтому, когда они увидели эту сцену, даже если у некоторых людей все еще были некоторые сомнения, они также думали, что Цзян Чжэнь не был хорошим, и точно так же, как Чжоу Маохэ, проявили сочувствие к семье Цзян. Чжоу Маохэ ударил по деревянному стулу и сказал Цзян Чжэню: «Цзян Чжэнь, ты признаешь свою вину?» Цзян Чжэнь ничего не сказал. Чжоу Маохэ посмотрел на равнодушного Цзян Чжэня, очень рассерженного, но вдруг обнаружил, что… Цзян Чжэнь никогда не опускался на колени! Он тут же снова шлепнул по деревянному стулу: «Ты встань передо мной на колени!» После того, как он перешел дорогу, он никогда ни перед кем не преклонял колени, даже когда встретил второго дядю Чжэн И в столице. Он никогда не падал, а теперь они хотят, чтобы он встал на колени? На самом деле, стояние на коленях не стоило и упоминания. Говорили, что колени человека сделаны из золота, но когда его тренируют, он должен делать все. Для тех, кто встает на колени, чтобы попрактиковаться в стрельбе из оружия, это действительно не стоило упоминать. Но встав на колени перед Чжоу Маохэ, в конце концов он все еще немного сопротивлялся. «Кто-нибудь, скажите ему встать передо мной на колени!» — сказал Чжоу Маохэ. Как только Чжоу Маохэ произнес слова, кто-то вышел вперед и хотел ударить Цзян Чжэня по сгибу ноги. "Подождите!" В этот момент снаружи раздался голос. Этот голос был знаком Цзян Чжэню, и когда он повернул голову, чтобы посмотреть, он увидел Чжао Цзингэ. Чжао Цзингэ, оттолкнув несколько человек, теперь стоял у входа во двор и с тревогой смотрел на Цзян Чжэня. «Наглец!» Чжоу Маохэ недовольно посмотрел на Чжао Цзингэ. Чжоу Маохэ также был очень недоволен Чжао Цзингэ, который не был почтителен по отношению к двум старикам из семьи Цзян. Он бы не отпустил Чжао Цзингэ, если бы не увидел Чжао Цзингэ, одетого в лохмотья, и, похоже, Цзян Чжэнь плохо с ним обращался. Но теперь он был еще больше недоволен Чжао Цзингэ. «Цзингэ». Цзян Чжэнь нахмурился. Раньше он не хотел вставать на колени и в его сердце было небольшое недовольство, но сейчас.. Он не мог вовлеч Чжао Цзингэ. Цзян Чжэнь уже собирался встать на колени, когда услышал резкий голос: «Где Цзян Чжэнь? Здесь указ! Цзян Чжэнь принял императорский указ!» Императорский указ? Почти все в комнате замерли при этих словах. Как императорский указ мог появиться из ниоткуда? Этот указ был для Цзян Чжэня? Чжоу Маохэ не мог не нахмуриться, но как бы он ни был недоволен, ему все же пришлось уступить императорскому указу. Семья Цзян была ошеломлена, имперский посланник уже был легендарной фигурой, но ведь был еще и императорский указ? Этот императорский указ? Цзян Чжэнь? Что, черт возьми, здесь происходит? Как Цзян Чжэнь мог получить императорский указ? Лицо Цзян Чэнсяна побледнело, и он внезапно начал сожалеть об этом. Он уже решил не провоцировать Цзян Чжэня, так почему же его все еще можно убедить подать в суд на Цзян Чжэня? Люди снаружи тоже почувствовали, что это было очень странно, неожиданно и пришел императорский указ… Что происходит? Как бы все ни сомневались в это время, все люди должны преклонить колени, чтобы выслушать указ. «Императорский указ императора Фэнтяня Чэнъюня… для Цзян Чжэня из уезда Хэчэн за предложение стратегии спасения жизней людей…» Императорский указ был самым обычным одноцветным императорским указом, в конце концов, Цзян Чжэнь был всего лишь штатским. Награда тоже была невелика, кроме сотни золотых, была лишь табличка, которая немного смутила Цзян Чжэня — доброжелательность доктора. В предыдущей династии, если бы он был спокойным и добродушным, ему могли бы дать самый низкий чин. Но в Даци, если бы он не внес большой вклад в страну, он не мог бы получить титул так естественно, что Цзян Чжэнь не мог получить эту честь. Но императорский указ по-прежнему давал ему льготы. «Награжденному не нужно вставать на колени, вот и все». Евнух средних лет, держащий в руках императорский указ, казалось, чувствовал себя немного неловко, едва не приподнявшись, чтобы закончить чтение императорского указа. В конце чтения голос также становится хриплым. В Даци, пока у вас есть репутация ученого, вы можете видеть лица чиновников, не вставая на колени. Это льготное обращение было на самом деле ничем, но в это время был такой указ. Лицо Чжоу Маохэ стало черным. Когда евнух увидел Чжоу Маохэ, его сердце забилось, как барабан. Чжоу Маохэ даже осмеливается задирать вдовствующую императрицу, не говоря уже о евнухах. На самом деле он вообще не хотел разговаривать с Чжоу Маохэ. Просто... молодой мастер Чжэн заставил их, так что он ничего не мог сделать. "Господин Чжоу, Цзян Чжэнь предложил метод заживления ран, спасший жизни многих людей. Многие генералы придают ему большое значение, господин Чжоу…" «Что такое этот Цзян Чжэнь, этот чиновник, естественно, ясно рассудит! Евнуху незачем говорить больше!» — сказал Чжоу Маохэ. Хотя этот указ позволял Цзян Чжэню не преклонять колени перед официальными лицами, на этом он заканчивался. Он не верил, что не может позволить Цзян Чжэню подчиняться закону! Думая таким образом, Чжоу Маохэ мрачно посмотрел на Цзян Чжэня и собирался преподать Цзян Чжэню несколько уроков, прежде чем продолжить суд. «Если присутствуют бабушки и дедушки и родители, но дети и внуки создали отдельные реестры для раздела имущества, штраф составляет 100 ударов тростью». Чжоу Маохэ сказал: «Вперед, мужчины! Вытащите его и избейте!» В предыдущей династии были дети и внуки, которые вели отдельные подворовые книги и делили имущество. Это раскол семьи и сокрытие личных денег, приговорили к трем годам тюрьмы, а в Даки поменяли на сто палок. Это изменение было сделано давно, но мало кто был наказан по этой причине. Жители уезда Хэчэн даже не знали, что такое раньше существовало. Это… это действительно так работало? Люди были полны сомнений, но Чжао Цзингэ очень волновался. "Мой господин! Цзян Чжэнь стал членом моей семьи, поэтому он не может позволить, чтобы его обвиняли в этом! — громко сказал Чжао Цзингэ. Как раз в этот момент зазвучал большой барабан за пределами управы, и в то же время отец Хэ Чуншэна появился из ниоткуда: "Мой господин, я хочу пожаловаться! Я хочу подать в суд на своего сына... за сокрытие денег!" Его отец был остановлен управским офицером, но он все еще очень громко кричал, мало того, но вскоре к нему подбежали и столпились несколько мужчин средних или пожилых лет: «Мой господин, мой господин, я тоже хочу пожаловаться!» — Я тоже хочу пожаловаться! "Я тоже!" …… Все эти люди были представлены Хэ Чуншэну его отцом, один за другим… все они были игроками из уезда Хечэн. Если эти люди потеряют деньги, им придется продать своих собственных детей и жену, но теперь они могли получить деньги, если приедут в управу, чтобы подать в суд, поэтому они, естественно, были готовы это сделать. Они вообще не заботились о своих замужних дочерях или сыновьях. Некоторые из них даже ходили к ним, чтобы занять денег, и были выброшены, так что они даже затаили злобу на своих дочерей. «Мой господин,я не ел уже несколько дней, а у меня нет денег, чтобы тратить. Дочь не дает мне денег. Ваше превосходительство, вы должны отдать мне справедливость! "Ваше превосходительство, мой зять очень богат, но запрещает моей дочери давать мне деньги. Ваше превосходительство, вы должны отдать мне справедливость!" Отец Хэ тоже кричал: «Мой господин, когда мой гер сын женился, он оставил меня одного, мой господин! Я очень несчастен!» Лицо Чжоу Маохэ становится черным: «Не валяй дурака!» Эти люди явно были здесь, чтобы создать проблемы. Кто в этом мире стал бы просить деньги у замужней женщины, чтобы зарабатывать на жизнь? Это определенно делал Цзян Чжэнь, чтобы он позволил ему сорваться с крючка! Чжоу Маохэ уже немного злился, но в это время Цзян Пин вошел внутрь с людьми из деревни Хэси. Пришло так много людей, что они вытеснили зрителей. На самом деле, некоторые зрители не хотели уходить, но среди людей в деревне Хэси затесались эскорт-охранники из эскорт-агентства Цзиньчжэнь. Этим людям было очень легко оттолкнуть тех людей. «Мой господин, мы здесь, чтобы свидетельствовать в пользу Цзян Чжэня. Цзян Чжэнь не совершал преступления. Он не совершал преступления неблагочестия! — сказал Цзян Пин, но когда он говорил, он чувствовал себя немного виноватым. Но вскоре его вина исчезла. Хотя Цзян Чжэнь вначале зашел слишком далеко, то, что сделал Цзян Чжэнь, было намного лучше, чем то, что сделали Цзян Чэнвэнь и Цзян Чэнсян! Эти два человека были очень непослушными, не только выжимая все деньги из старой четы Цзян, но также отказываясь работать и настаивая на том, чтобы эти двое стариков выполняли всю работу на ферме за них. — Пожалуйста, будьте благоразумны, милорд. Другие жители деревни Хэси тоже встали на колени. Если бы Цзян Чжэнь был неумолим к семье Цзян, они не обязательно пришли бы давать показания, но на самом деле Цзян Чжэнь ничего не сделал семье Цзян! Раньше, когда семья Цзян хотела продать Цзян Сяомэй, он даже потратил деньги, чтобы купить Цзян Сяомэй и позволить ей жить в своей семье. Они также слышали, что Цзян Сяомэй выйдет замуж через несколько дней, и Цзян Чжэнь даже даст ей приданое. Напротив, это было… Те, кто не был добр к семье Цзян. Семья Цзян даже дошла до того, что хотела подать в суд на собственного сына и брата, это… Неизвестно, что они сделают с ними в будущем! В это время многие люди один за другим стояли на коленях у дверей окружного суда, некоторые были здесь, чтобы подать в суд, некоторые были здесь, чтобы давать показания, поэтому волнение было очень большим.