Эхо войны

Мир пошатнутся в тот момент, когда он не выдержал десятимитного молчания и тронул Моракса за плечо - а тот это позволил. Не увернулся, не перехватил его руку - лишь медленно повернул голову от двери и на мгновение отвёл взгляд. Только для того, чтобы в следующую секунду развернуться к нему всем телом и тихим твёрдым голосом произнести: - Пожалуйста, помоги ему. Когда Тарталья понял, что это первая просьба от него за все пять месяцев их знакомства, мир накренился и дал трещину. Он не смог бы ответить, даже если бы захотел. Все его мысли исчезали, стоило ему встретиться с Мораксом глазами. Моракс сжал губы и сделал ещё шаг ему навстречу. - Пожалуйста. Он меня ненавидит. Он не станет ни слушать меня, ни принимать мою помощь. И почему даже сейчас этот голос звучит так уверенно и твёрдо? - Это можешь сделать только ты. Если его не убедишь ты, никто не сможет этого сделать. Я прошу тебя, я буду умолять, если потребуется. Тарталья... Аякс, пожалуйста. Настоящее имя электрическим током прошлось по телу, заставив его вздрогнуть и на секунду в ужасе закрыть глаза. - Это уже слишком, Сянше!.. - Он лишь попытался слабо возмутиться. А затем Моракс встал на колени - и мир вокруг рухнул, рассыпавшись на тысячи осколков. - Сяншен… Сяншен, что вы делаете?!.. Встаньте, прошу вас!.. Взгляд Моракса неуловимо изменился, а губы дрогнули, и после секундного молчания он сжал пальцы и на одном дыхании произнес: - Он брат человека, которого я люблю. Я сделаю, что угодно. Слышишь, Тарталья - что угодно. Тарталья замер. Тарталья должен был опуститься рядом, взять его за плечи и, несмотря на все возражения, поднять обратно на ноги - но в тот момент, когда эти мысли достигли его сознания, он понял, что не может пошевелиться. Во всём этом было что-то неправильное - ещё более неправильное, чем простая и короткая речь вместо сложных витиеватых предложений; ещё более неправильное, чем великий и всемогущий Моракс, стоящий перед ним на коленях. "Он брат человека, которого я люблю". Не "любил". Это не должно было быть так больно. Он давно это знал. Мог отрицать, не признавать, надеяться - но был слишком хорошо тренирован, чтобы не заметить, как Моракс охотно говорил и слушал про все страны Тейвата, но никогда - про Мондштадт; как резко и грубо высмеивал все слухи про него и его личную жизнь, но замолкал каждый раз, стоило речи зайти про союз вооружённых сил Ли Юэ и революции Мондштадта. Даже когда правда всплывала к самой поверхности, он убеждал себя, что Моракс в равной степени способен любить нескольких людей, и этот аргумент держался дольше всех остальных. Тарталья всегда был упрям и целеустремлен, до безумия, до одержимости, но сейчас, в тот момент, когда он так боялся, что Моракс сломается, кажется, что-то сломалось в нем самом. И пока он мог лишь беспомощно смотреть и с ужасом осознавать эти простые и страшные слова, Моракс... Даже сейчас, стоя на коленях, он не был жалок; даже умоляя о помощи Фатуи, Предвестника, не склонял голову, глядя ему в глаза твёрдо и открыто. И Тарталья вдруг понял, что эти глаза никогда не будут смотреть на него так, как смотрят на тонкие ростки глазурных лилий и покачивающиеся на ветру сесилии. И дело вовсе не в том, скольких людей может любить Моракс - а в том, что он в их число никогда не войдёт. Это не должно было быть так больно. Но он не помнил, когда последний раз смотреть Мораксу в глаза было настолько невыносимо. Несмотря на все боль и отчаяние, давно обесцветившие легендарный янтарный блеск, Моракс все ещё не был слаб; уж точно не был слабее его, и это должно было бы будоражить. Моракс сам вызвал его на битву этими опасными словами. "Что угодно". Он мог бы потребовать пойти и сдаться Фатуи. Мог бы узнать все его тайны и прошлое, зайти так далеко, как только может, довести до грани, заставить потерять власть, границы, контроль - и посмотреть, сколько он продержится. Это могла бы быть великая битва. И впервые он не хотел этой битвы. - Мне ничего не нужно, Сяншен. Я помогу ему, потому что сам этого хочу. Встаньте, пожалуйста. Он не должен был ожидать ничего иного. Не после того, о чем думал несколько секунд назад. Но когда в тусклых янтарных глазах сверкнуло удивление, внутри всё болезненно сжалось от мысли, что после всех этих месяцев Моракс не допустил даже мысли о том, что его слабостью не воспользуются. "Ты ведь Предвестник". Он Предвестник. И сейчас он совершает самый глупый и необдуманный поступок за всю свою карьеру. Поступок, который будет стоить ему жизни, если Царица о нем узнает, который противоречит всем правилам и принципам, которым его учили. Он упускает Моракса из своих рук. Он Предвестник. Фатуи. Безжалостный и бездушный инструмент в руках их славного государства. Он никогда не был кем-то иным. Лишь Моракс, чье существование настолько тесно сплелось со смертью, что он уже неспособен любить никого, кроме мертвецов, показал ему, что такое жизнь. И даже сейчас, после стольких холодных и резких отказов, жестоких насмешек, презрительных взглядов Тарталья не смог бы его ненавидеть. - Вставайте, Сяншен. Моракс перевёл взгляд с его лица на протянутую руку и впервые склонил перед ним голову. - Спасибо. Тарталья подумал, что лучше бы его ударили. И, кажется, только сейчас понял, что, однажды проиграв самому себе, Моракс не боится больше ни одного поражения. И все ещё не сломался лишь потому, что был сломлен задолго до их встречи.