Хроники Чёрной-Пречёрной цитадели

      Эта зима ничем не отличалась от предыдущей.       В самом деле, чего необычного может случиться на глухом Севере, в сердце Черной-Пречерной твердыни, славной своим мерзким климатом? Последние Союзы — и то собираются чаще. Подлостей от погоды не ждал никто.       Первого декабря пошел снег.       Занесло крепость и Тёмного Пластилина, и окрестности, и вражеские королевства, и даже гильдию наемных убийц.       Замковые коммунальные службы оказались совсем не готовы ни к капризам погоды, ни к транспортному коллапсу на въезде в главные ворота, куда везли отобранную у закошмаренных подданных еду, ни к разносу от патрона, который рвал и метал.       — Никогда такого не было — и вот опять, — оправдывался стюард, пока его волокли на плаху, — я здесь не при чем!       На заборе скалились черепа его предшественников.       К полудню воинство Черной-Пречерной твердыни героически прокопалось через подземный ход и попыталось расчистить двор. Больше всех усердствовал сержант шестьсот шестьдесят шестой роты. Очередной взмах — и черенок лопаты надломился. Кто-то должен был за это ответить.       На свою беду мимо пробегал стажёр-снабженец. Сержант пошел разбираться по-мужски.       — Слышь, ты, крыса тыловая, чо лопаты как из жопы?       С этими словами сержант шестьсот шестьдесят шестой роты расхреначил лопату о голову стажёра-снабженца, который шустро отполз в ближайший сугроб. Взглядов солдат, решивших пустить начальство на колбасу, он уже не увидел.       Наступление зимы по всем фронтам продолжилось.       В замке прорвало трубы и сдохло центральное отопление. Сантехник поплевал на руки и сказал, что в одиночку этот пиздец он не разгребет.       — Нашли дурака в одно рыло разъебываться с этой еболой! Пиздуйте за пленником, у него хоть руки из плеч растут!       Но пленника уже спёр замковый плотник, латать провалившуюся под тяжестью снега крышу.       — Ты мне тут не балуй, а то знаю я вашу породу, чуть отвернешься, а вы либо тикать, либо с крыши сигаете, опездолы ушастые. И чего хозяин вас пачками тащит, будто самим пиздецомы мало?!       Пленник ничего не ответил. Он устранял течь и мысленно составлял план Черной-Пречерной твердыни от угольного подвала до покоев самого Темного Пластилина.       В котельной шептались солдаты-штрафники.       — Не может быть, чтобы снег сам собой нарисовался. Ледниковый период, бля! Ещё вчера тепло было, хуяк — и минус тридцать, яйца отмерзли! Это ж неспроста!       — Хули ты пиздишь, жизнь не дорога, рыло позорное?!       Любителей конспирологии в Черной-Пречерной твердыни не жаловали и кормили ими любимых хозяйских волкодлаков, хотя ветеринарша и выдавала им с патроном пиздюлей из-за жирного корма. «Для печенки и поджелудочной вредно», — говорила она и отмывала скальпель. Ветеринарша, хоть и была молоденькой, но нрав имела говнистый и приебистый.       Солдаты налегли на щетки и швабры.       — Метеорологию учи, залупа. И геодезию с картографией.       Конспиролог советам товарищей не внял.       — Геодезию-хуезию! Спорим, что заговор!       Старший по смене утопил в ведре здоровый кусок хозяйственного мыла. Он, старший по смене, был мужик хозяйственный и рассудительный, и ругался только по делу.       — Ну и кто такую хуергу мог заебошить?!       — Дракон в пальто! За рекой сидят, пиздарики! Погодное оружие испытывают, суки!       Услышав эту пургу, старший по смене щелкнул кнутом:       — А ну быстро, упал-отжался! Распизделся, как не в себя! Я тебя, долбоеба, в следующий раз поймаю, выебу за нарушение устава и кишки сожрать заставлю.       — Свои?       — Твои!       Подручный Тёмного Пластилина носился по крепости, нагоняя страх и ужас. Понадобилось снести всего пару голов, чтобы эти ленивые скоты начали работать. И прочистили, наконец, засор между седьмым и девятом этажом, не утонув при этом в болотных говнах.       К обеду снег повалил с утроенной силой, и на борьбу со стихией вышел сам Тёмный Пластилин. Торжественно взмахнув плащом цвета антрацит и поправив рогатый шлем, он начал выделывать на льду такие пируэты, что даже замковые горгульи уронили челюсти. Когда же Темный Пластилин исполнил четверной кваксель, раздались робкие аплодисменты и подвывание верного волкодлака.       Подручный Тёмного Пластилина пустил скупую слезу:       — Ну, ведь может, когда хочет! Какого черта его понесло из фигурного катания в политику?       За рекой, прямо во вражеском генштабе, потирал руки старший придворный маг. Оставалось всего ничего: стабилизировать заклятье, протащить патент, отгавкаться от бюрократов в бюро и отбиться от капитана королевской стражи. Подумаешь, снегом завалило по второй этаж и рухнула замковая часовня, кого волнуют такие мелочи?!       — Юноша, вы ничего не понимаете ни в магии, ни в науке! Неужели вам нравилось смотреть на эту серость?       Капитан королевской стражи встал точно в проход и молча вручил магу лопату.