Как понять Хван Хенджина: пошаговая инструкция от Ли Феликса

— Хен, — Феликс заходит в свою комнату с кружкой горячего кофе в руках и уже было тянется к выключателю, чтобы увидеть хоть что-то, как в темноте слышится сначала шумный вздох, а после неразборчивое бормотание, — чего? — решает переспросить Ликс. — Не включай, говорю, — хмыкает Хван, — я хочу полежать в темноте. Феликс, вообще-то, ничего не видит и у него в руках кофе, ну да ладно. Он стоит некоторое время в дверях, пока глаза не начинают привыкать к темноте. Ликс замечает очертания прикроватной тумбочки и осторожно шагает к ней, чтобы поставить кружку. Глухой стук сопровождается шебуршанием по кровати. После того, как они поели попкорна под какую-то несмешную комедию, Хенджин резко затих. Поинтересовавшись о том, не мог бы он немного вздремнуть у Ликса в комнате и получив утверждение, хен ушел наверх, перед этим попросив через двадцать минут разбудить его и, если Ликсу не сложно, сварить кофе. Ликсу было не сложно, а еще поведение старшего заставило его заволноваться, поэтому он сказал что-то вроде «без проблем», а когда за Хваном закрылась дверь, позвонил Минхо. Ли попросил позаботиться о Хенджине и быть осторожным. Никто не знает что и когда может взбрести ему в голову. Но Ликс не очень понял эту просьбу. Хенджин выглядел разбитым, но никак не опасным. По крайней мере, Феликсу так кажется. Обогнув кровать, Ликс садится за свой рабочий стол и открывает крышку ноутбука, щурясь из-за яркого света экрана. Краем глаза он видит Хенджина. Старший лежит на боку, лицом к Ликсу, подложив руку под голову. — Что будешь делать? — голос у Хенджина тихий. Словно он где-то не тут, по крайней мере мыслями. Странно. — Попробую написать статью про любовь, — говорит Ликс и просто не может удержаться от отчаянного смешка. Предатели, скинули на него самый геморрой и радуются небось. — Про любовь? — Хенджин выгибает бровь в немом вопросе, — ты хоть знаешь, о чем писать? — Вообще мыслей нет, — честно признается Ликс, щелкая на иконку с документом. Пустой лист. Впрочем, как и у Феликса в голове, — я могу написать про брата, но, мне кажется, от меня ждут немного другого, — Хенджин мычит, переворачиваясь на спину и доставая телефон из кармана джинсов. Смотрит в экран три секунды и, выключив, кладет рядом на подушку. Феликс поджимает ноги к груди и поворачивается к Хвану, — не поможешь мне? — Я? — искренне удивляется Хван. — Ну, у тебя явно больше опыта, — жмет плечами Ликс, получая десятисекундный истерически смех, — что смешного? — Не думаю, что мое рассуждение тебе подойдет. — Подойдет что угодно, — вздыхает Ли, — мне надо хотя бы понять о чем писать. Хенджин раздумывает несколько секунду. После чего вздыхает и садится на кровати, опираясь на отставленные назад руки. — Вот что я тебе скажу, Ликс, любовь — очень неровное чувство, — Феликс поджимает губы, встречаясь с взглядом хена. Он чуть мутноватый, но, в общем и целом, лучше, чем тот, что был у Хвана, когда он только пришел, — к тому же оно очень коварно. Ты можешь быть таким идиотом из-за него, поверь мне, у меня тут живой пример ходит под боком, — Ликс не очень понимает про кого именно речь, но решает не перебивать, — есть пример того, как она делает людей лучше. Минхо с Ханом тому подтверждение. Но…есть и наоборот, — Хенджин проводит ладонью по волосам и Ликс замечает, что у старшего трясутся руки, — иногда это чувство теряется во множестве других и ты ничего не можешь с этим поделать. Оно может превратиться в помешательство, но ты даже не заметишь этого. Просто однажды кто-то обратит внимание на то, что ты постоянно находишься с одним и тем же человеком и сочтут это странным. Но это не странно. Просто так бывает, — Хенджин делает глубокий вдох и в конце концов ложится обратно на кровать, — Если честно, Ликс, я не тот, кого ты можешь об этом спрашивать… — Ты не веришь в любовь? В комнате на какое-то мгновение повисает мертвая тишина. — Верю, — хрипло произносит Хван, — но не верю, что заслуживаю ее. — Почему? — понизив тон до шепота, спрашивает Феликс, чувствуя мурашки по коже. — Хороший вопрос, — смеется Хенджин, но этот смех делает обстановку в комнате еще более жуткой. — А если не брать в расчет романтическую любовь? — Хенджин заинтересованно мычит, поворачивая голову к Ликсу, — мы говорим про любовь, как про отношения, но у нее же есть много видов? — Ну так ты выбери сначала тот вид, о котором будешь писать, а уже потом спрашивай мнение, — Хенджин тянется за кружкой кофе, за один глоток выпивая чуть ли не половину. Феликс даже не успел предупредить, что он горячий. В отблесках экранного света Ликс видит, как в уголках глаз хена скапливаются слезы. Кровь в жилах стынет от этого. Феликс хочет спросить что-то еще, но Хенджин забирается под одеяло и говорит, что собирается спать. Ликс спрашивает про ванную, но Хван мотает головой, говоря, что слишком устал. На экране все еще мозолит глаза пустой документ; внутри какой-то ураган из сомнений и переживаний, а единственный человек, который мог бы хоть как-то развеять его, вычеркнул Ликса из своей жизни. В горле неприятно першит, стоит Феликсу вспомнить лживые фразы Со о том, что он всегда может спросить у него все, что угодно, и получить ответы. Предатель. Еще и обманщик. Феликс утыкается лицом в колени, мысленно моля себя не давать волю чувствам. Не сейчас, когда буквально в нескольких сантиметрах от него спит хен, который может услышать и поинтересоваться самочувствием. Феликсу просто нужно подождать момента, когда он останется один. Раньше нельзя. Это будет полный провал. — Феликс, — упомянутый вздрагивает, начиная быстро моргать, чтобы, не дай бог, Хенджин не заметил его влажных глаз, — мое предложение, кстати, еще в силе, — Старший поворачивается к Ликсу, улыбаясь из-под одеяла, — иногда помогает отвлечься. Можем сходить в скейт парк неподалеку, могу научить кататься. Феликс задыхается. Стоило Хенджину произнести это, как в голове тут же всплыл Чанбин с его скейтом. Только не это. Только не снова. — Ликс? — Хенджин резко выныривает из одеяла, на коленках подползая к парню и кладя руку ему на плечо, — что случилось? — он проводит ладонью по мокрой щеке, а Феликс с ужасом осознает, что только что позорно заревел перед хеном. Перед тем, кто прекрасно может догадаться из-за кого Ликс в таком состоянии. Хуже и быть не может, — эй, — тихо зовет он, — мелкий, ты чего? Феликс старался. Правда старался держать это все в себе. Но он не может. Ему больно. Ему так больно от всего того, что происходит. — Я не знаю, — сбивчиво произносит Ликс, вбирая в легкие побольше воздуха, — я правда не знаю, что сделал не так, хен. Однажды у Феликса уже был нервный срыв. Тогда он разворотил пол комнаты и испортил отношения с родителями, но сейчас ему будто вскрыли грудную клетку и выдрали все органы жизнеобеспечения. В глазах темнеет от того количества слез, что текут с них, горло сохнет, а голос хрипнет. Его бьет крупная дрожь, а Хенджин так осторожно стягивает на кровать и так крепко обнимает, что Феликс не замечает, как вцепляется в него мертвой хваткой и отказывается отпускать до того момента, пока Хван не укладывает их обоих на кровать и не позволяет уткнуться себе в шею, воя от безысходности. — Ш-ш-ш, все хорошо, — Хенджин гладит по спине, уткнувшись в макушку, и шепчет что-то неразборчивое, пока Феликс, наплакавшись, в итоге засыпает. Поняв, что Ликс уснул, Хенджин берет телефон, игнорируя семь пропущенных от Чана, и вновь заходит в диалог с Чанбином. Hyunjin: что б ты знал, Феликс только что рыдал так сильно, что в итоге уснул Hyunjin: я конечно и так это подозревал Hyunjin: но не думал, что ты и впрямь настолько кусок говна SPEARB: не лучше тебя Hyunjin: пошел ты Hyunjin: такой гандон как ты недостоин его SPEARB: а кто достоин? SPEARB: ты? SPEARB: не смеши меня Hyunjin: я хотя бы не собираюсь доводить его до слез и делать вид, что его не существует Чанбин пишет что-то еще, но Феликс начинает ворочаться во сне и телефон приходится убрать. Хенджин думал, что будет забавно немного пофлиртовать с Ликсом назло Чанбину, но, когда он понял, что у младшего настолько сильные чувства к этому оболтусу, когда увидел, что Со сделал с ним, весь настрой на игру тут же спал. Феликс не понимает, как сильно на самом деле влюблен в Чанбина и это может помочь ему. Помочь ему избавить от мыслей о Со. Помочь ему перестать зацикливаться на ком-то столь трусливом. Может у Ликса и были свои цели, когда он впускал его в дом, но это ведь не значит, что у Хенджина их тоже не может появиться, правда? Феликс просыпается с утра от того, что ему становится нечем дышать. Он открывает глаза, щурясь из-за сухости в них и натыкается на чужую шею. По спине тут же ползут мурашки, когда он осознает, что вырубился вчера прямо в разгар своей истерики. Почему…почему Хенджин просто не оставил его в покое? Ликс пытается как-то подняться, но Хенджин протестующе мычит, прижимая к себе ближе. Сердце делает попытку достучатся до мыслей в голове, но это бесполезно. Феликс протискивает свою руку меж их телами и несильно шлепает старшего по щеке. — Хен, — хрипит он, получая в ответ недовольный изгиб губ и один приоткрытый глаз, — мне жарко и нам надо в школу. — Не хочу, — Феликс ойкает, стоит Хвану выдохнуть и толкнуть его, нависая сверху, — давай прогуляем? — Хен, — Феликс пытается на поддаваться панике, но получается плохо. Это еще что за выходки с утра? — мне надо в школу, — Ликс старается говорить максимально спокойным тоном, но именно в этот момент дверь в комнату открывается и на пороге показывается Енбок. — О, — старший округляет глаза, — мне зайти позже? Хенджин смеется, когда Ликс пихает его в грудь, заставляя упасть на соседнюю сторону кровати. Енбок уходит, прикрыв дверь, но перед этим они с Ликсом встречаются взглядами. И, кажется, кого-то ждет очень серьезный разговор. Феликс говорит Хенджину собираться, а сам выходит из комнаты. Енбок стоит рядом, облокотившись спиной на стену, и смотрит исподлобья не то осуждающе, не то вопросительно. — И что это значит? — Это Хенджин, — Феликс трет локоть, чувствуя густой стыд, повисший в воздухе. — Ага, — кивает брат, — и вы…? — Друзья, — вздыхает Ликс, — не более. — Ага, — вновь кивок, — и я должен тебе поверить? Феликс вбирает ртом побольше воздуха. В голове гудит. Он это серьезно сейчас? — Хен, мы просто дружим, — выдавливает из себя Ликс, слыша, как сзади него скрипит дверь собственной комнаты. — Братские проблемы? — Хенджин самодовольно ухмыляется, забрасывая одну руку на плечо Ликса. Он впивается взглядом в лицо Ена, прикусывая краешек нижней губы, — м? — Никаких проблем, — шипит Ен, — будь осторожен, Ликс. Енбок спускается на первый этаж, громко хлопая дверью в комнату. Ликс поворачивается на Хвана. Тот выдает незаинтересованное «что?», а у Феликса в груди поселяется что-то недоброе. Почему уже второй человек говорит ему быть осторожным, когда дело касается Хенджина? Они не завтракают, потому что Хенджин видит вчерашнюю яичницу на сковородке и его начинает тошнить. Обеспокоенный Ликс предлагает хену таблетки, но тот решительно отказывается, ссылаясь на естественную реакцию. Какая ж это естественная реакция, если его тошнит от простой еды? В школу собираются в спешке. Феликсу очень не хотелось второй раз столкнуться с братом за утро. Хенджин, правда, не особо спешил, все сбрасывал звонки на телефоне и шутил что-то про то, что, кажется, его брат не примет их отношения. Феликс пропускает все слова мимо ушей, практически выпихивает хена из дома и тащит к школе. Хенджин все пытался уговорить его прогулять, но Ликс был непреклонен. У него учеба, а еще клуб и Джисон, которому нужно рассказать про странное поведение Хенджина и обсудить дальнейшие действия. Но его планам не суждено было сбыться. Уже в школьном коридоре, когда Ликс отчаянно пытается дописаться до Хана, они замечают Чана. И Ликс никогда не видел его таким взбешенным, как сейчас. Он продирается сквозь толпу, расталкивая всех на своем пути, а Хенджин в ужасе прячется за спину Ликса, пытаясь оттащить его подальше. Но Феликса слово гвоздями к земле прибивают. Он не может сдвинуться с места. Ему страшно. — Хен… — робко выдает он, но голос Бана заглушает его. — Какого черта ты опять творишь? — Хенджин вскрикивает, когда старший грубо хватает его за запястье и с силой тащит к выходу из школы. Феликс приходит в себя лишь когда дверь с грохотом хлопает, а несколько учеников ошарашено прикрывают лицо руками, начиная перешептываться. Феликс спешит за старшими на улицу, становясь свидетелем странной картины. Хенджин пытается отпихнуть Чана от себя, крича, что ему больно и зажмуриваясь, стоит Бану зло зыркнуть на него. Ликс видит с какой силой он сжимает запястье Хенджина и последней каплей становится его «ай!», переходящее в плач. — Хен! — Феликс нагоняет их буквально в середине двора, пихая Чана в грудь, — отпусти, ему же больно! — Ах ему больно? — с издевательским оскалом тянет Бан, перехватывая ладонь Ликса и сжимая ту. Руку прознает острая боль, — тебя вообще ничему жизнь не учит? — Он дергает Ликса на себя, заставляя сжаться. Феликс брыкается, пытаясь высвободиться из захвата, но Чан лишь усиливает хватку. Краем уха Ликс улавливает голос Минхо и его возмущенное «Чан!», а в следующее мгновение в руку прилетает что-то тяжелое и бьет прямо по нерву. Онемевшая и побелевшая рука выскальзывает из ладони Чана, а Феликс отшатывается, практически падая. Его придерживают за плечи, в глазах плывет. Джисон с диким ужасом спрашивает что произошло, пытаясь успокоить дрожащего Ликса, а Чанбин, чей скейтборд и был тем, что ударило по руке, сквозь зубы произносит: — Я блять убью тебя. Минхо отчаянно пытается удержать его, но у Со явно преимущество в силе. Даже в заплывшем мире Ликс может отчетливо увидеть выпирающие мышцы из-под рукавов футболки. Хенджин в истерике колотит свободной рукой по груди Чана, но тот лишь цыкает, встряхивает рукой и, забросив Хвана себе на плечо, начинает двигаться в сторону выхода. Хенджин мотает головой и практически бьется в конвульсиях, крича «прости» и «не надо», а у Феликса начинает кружиться голова и тошнота к горлу подступает. — Хен… — Ликс пытается сделать шаг, но он оказывается провальным. Джисон вновь подхватывает его, прося опереться на него. Минхо с Чанбином подходят уже мгновение спустя. Ли несильно бьет Ликса по щекам, что-то говоря про лазарет, но у Феликса на уме только одно. Он пытается сфокусировать свой взгляд на все еще злом, но уже меньше, чем секунду назад, Бине, и не может понять собственные чувства. — Зачем? — тихо спрашивает он в пустоту, но Со понимает, что вопрос был адресован именно ему. — Я уже говорил тебе, — цыкает Бин, тут же обращаясь к Джисону, — сам отнесешь его или я? — Я могу идти, — жалуется Ликс. — У тебя шок, — объясняет Чанбин, — не геройствуй. Феликс отключается именно в тот момент, когда его тело поднимается над землей, а голова падает на крепкое плечо Бина. Последняя его мысль — «надеюсь, с хеном все будет в порядке».