Как понять Хван Хенджина: пошаговая инструкция от Ли Феликса

— К-как к Хвиджуну? — Феликс впечатывается спиной в сидение, мельтеша глазами по невозмутимому лицу Бана, — он же… — Конечно, — коротко кивает Чан, — мы едем на кладбище. Феликсу стыдно, но он вздохнул с облегчением, узнав, что не придется знакомиться с братом хена лично. Хотя, может быть, эта встреча поставила бы огромную жирную точку во всей этой неразберихе, но нет. Если одного звена нет в живых, придется довольствоваться оставшимися двумя. — Ты меня пугаешь, — сознается Ликс и к своему ужасу слышит лишь довольную усмешку в ответ. — Бывает. Проходит еще минут пятнадцать в дороге, когда его телефон начинает безостановочно дребезжать. Феликс достает его из кармана, чтобы посмотреть кому он так сильно понадобился, надеясь, что это Чанбин, и в груди что-то сжимается, когда на экране действительно высвечивается номер Со. Ликс уже хочет ответить, хотя и не очень понимает, что именно ему нужно сказать и как объяснить то, что он бросил своего сообщника и ушел на дело один, но до раздумий дело не доходит. Чан выхватывает телефон из рук и кидает его на заднее сиденье. Феликс, опешив, тянется за ним, но Бан хватает его за плечо и заставляет сесть ровно. — Я говорил, что он будет мешать, — Феликс дергает плечом, спихивая с себя руку Бана, и практически задыхается от переполнившего его возмущения. Да какого хрена он ведет себя, как чертов придурок?! — Просто подожди, — со вздохом произносит старший, — я верну тебя в целости и сохранности. — Он будет волноваться, — буркает Ликс. — Ему полезно. Феликс все еще слышит краем уха, как Чанбин пытается дозвониться до него. Мерзко на душе, будто он обманывает его, хотя на самом деле ничего такого не происходит. Ликс больше похож на пленника, чем на беглеца, но объяснять это кому-то сейчас кажется бесполезным. Нужно просто как можно скорее покончить со всем и больше никогда не ввязываться во что-то мутное и непонятное. Только часа через два они, наконец, останавливаются. Феликс выходит из машины и устремляет взгляд на возвышенность, усеянную множеством могильных плит. По телу тут же проходит дрожь. Забрать мобильник из салона Ликс не успевает. Чан берет его за предплечье и тянет к извилистой тропинке, уходящей вверх. Жаловаться на слишком грубую хватку бесполезно, поэтому Ликс просто выдергивает руку и отходит от Бана на полшага. Когда он спрашивает как высоко им нужно подниматься, получает обыденное «на самый верх». Горестно вздохнув, Феликс покорно следует за старшим, изредка осматривая открывшиеся ему виды, вгонявшие в тоску и умиротворение одновременно. Вокруг было тихо. Мертвецки тихо. Поблизости не было ни кустов, ни высоких деревьев, лишь коротко стриженая зеленая трава и букеты возле каменных надгробий. Ветер гулял по всему периметру, холодный и сильный, чем выше парни поднимались, тем сложнее было укрыться от него. Феликс кутался в толстовку Со, мысленно прося поскорее закончиться этому кошмару. Первым делом, когда они закончат, Ликс признается Чанбину и будь, что будет. Все же он переоценил свои силы. Сейчас ему как никогда нужен был рядом тот, кто поддержит и приободрит. А пока он может довольствоваться лишь собой и обществом того, с кем ему не очень хотелось оставаться наедине. Они поднимаются на самый верх пригорка и взору Ликса предстает крытый колумбарий из мрачного серого камня. Феликса передергивает от той жуткой атмосферы, что окутывала здание, но Чан безропотно двинулся к нему и Ликсу ничего не оставалось, как нагнать старшего и постараться не отставать от него. Перед самым входом Ликс мельком глянул вниз. Голова слегка закружилась, но прищурившись, он заметил небольшую точку на дороге. Это была их машина. Интересно, телефон все еще звонит? — Мы пришли. Внутри царил холод, а запах сырости пробивался в нос, заставляя чихать и морщиться. Феликс встает рядом с Чаном и, проследив за его взглядом, упирается в окошко с урной, над которой висела табличка «Хван Хвиджун». Обстановка, ощущение, парень рядом — все это буквально давило на нервы. Хотелось скрутиться в маленький комочек и попросить о помощи. Но рядом были лишь мертвые и Чан. И Ликс уверен, никто из перечисленных не стал бы задумываться о его состоянии. Им все равно. И Ли не уверен, кому плевать больше. — Зачем мы здесь? — зверский холод сделал свое дело. Голос получился измученным, а слова топорными. И все же Чан сделал вид, что не заметил этого. — Ты говорил, что хочешь помочь Хенджину, — говорит Бан, проводя рукой по запотевшему стеклу. От этого действия у Ликса вновь прошелся рой мурашек по спине, — но я хочу понять, что делаю не так, — Феликс поворачивается к старшему и еле заметная мука на его лице заставляет что-то внутри екнуть, — Хенджин не был тут, — после недолгой паузы, он продолжает, — и на похоронах он не был. Может, не стоило так сильно его опекать? Может, это я виноват в том, какой он сейчас? Погрузившись в внезапную тишину, Феликс вздыхает. — Что произошло? Чан молчит какое-то время. Кажется, что целую вечность. — О покойниках, конечно, либо хорошо, либо никак, но Хвиджун был тем еще гаденышом, — Феликс во все глаза уставливается на Бана, не в силах вымолвить ни слова. — Вы встречались, — наконец произносит он, получая в ответ лишь коротенькую ухмылку. — До этого мы еще дойдем, — Чан вновь делает паузу, не отрывая взгляда от урны младшего Хвана, — тебе нужно знать три основные вещи: у Хвиджуна не было никаких психических заболеваний, авария была случайным происшествием, мы встречались не потому, что любили друг друга, и мне действительно нравится Хенджин. Феликс не знает, что сказать. Информация, сказанная отстраненным тоном в такой тяжелой атмосфере, словно ком в горле. На секунду ему становится тяжело дышать, а в висках начинает неприятно стучать. Почему они все говорят совершенно разное? Кому верить? — Зная эти три вещи, ты можешь сам нарисовать всю картину, но… — Чан скользит взглядом по Ликсу, хмыкая, — не в таком состоянии. Если не можешь стоять, садись на пол. — Я постою, — хрипит Ликс, пытаясь унять дрожь во всем теле. Ничего не ответив на это, Бан решает продолжить свою историю. — Я с самого начала знал, что Хенджин не простой, по нему видно, но…это не было чем-то отталкивающим. В детстве он постоянно бегал ко мне и плакался после очередной драки с Хвиджуном. Я…я не мог оттолкнуть его. Хоть я и был старше, я не мог понять почему они все никак не могут поладить, но теперь, я, кажется, нашел ответ, — лицо Бана, до этого не выражающее абсолютно ничего, приобретает оттенок презрения. Его глаза все еще направлены на урну Хвиджуна. Феликс боится даже выдохнуть лишний раз, — Хенджина любили больше. Что странно, учитывая то, что обычно вниманием обделяют как раз старших, но так уж получилось. Возможно это из-за того, что Джинни был особенным, — Чан поворачивается к Ликсу и с секунду смотрит на него нечитаемым взглядом, — говоря «особенный» я имею в виду его расстройство, которое его родители не хотят признавать. Они лишь говорят, что Хенджин «другой». Разве такое отношение к нему не бесит? — хоть он и задал вопрос, очевидно, ответ на него не требовался. Сложив руки за спину, Чан вновь возвращает себе отстраненное выражение и холодное безразличие в голос, — Когда Хвиджуну исполнилось тринадцать, он все понял. То, что я скрывал ото всех, он выпотрошил наружу, не оставив мне и шанса оправдаться. «Эй, хен, тяжело, наверное, любить неполноценного, а?» — вот что он сказал мне, — Феликс тут же переводит взгляд на урну Хвиджуна. Он видел младшего Хвана лишь на фотографии, но почему-то с легкостью может представить его наглое выражение лица и как он говорит столь бесчувственные слова, — ты, возможно, спросишь «что в этом такого?», имея в виду нас с Хенджином, но этот вопрос надо задавать не мне, — Ликс, кажется, догадывается, кому именно стоило бы его задать и уже через секунду его догадка подтверждается, — его родители были против. Несмотря на то, что я был близок с их сыновьями, они спускали с рук Хвиджуну все, что только можно, и совершенно не допускали ничего по отношению к Хенджину, боясь как бы ненароком не расшатать его и так нестабильное состояние. Понимаешь, о чем речь? — Ликс честно мотает головой, — вот и я не понимаю, — вздыхает Бан, — несмотря на то, что родители практически запирали Хенджина дома, если тот как-то не так смотрел на меня, это не мешало мне проводить с ним больше времени. Хенджин…он…он невероятный, и мне жаль, что его собственные родители предпочли закрыть глаза на проблему, а не решать ее, но это не самое страшное. Самое страшное случилось, когда Хенджин в первый раз попытался покончить с собой, — Феликс проглатывает вязкую слюну, чувствуя, как в голову бьет сигнал тревоги, а к горлу подступает тошнота, — нам запретили общаться. Совсем. И вот в этот момент, дожидавшийся именно настолько безнадежной ситуации, в игру вступил Хвиджун. Для своих лет он был слишком хитрым и расчетливым, он предложил сыграть «пару», оправдывая это тем, что так я смогу быть рядом с Хенджином, не вызывая косых взглядов от родителей, которым было плевать с высокой колокольни на то, что там вытворяет их младший отпрыск. — Ты не должен был этого делать, — внезапно вырывается у Ликса. — Я еще не закончил, — жестко отрезает Бан. — И все же...ты не должен был этого делать. Ты уже тогда потерял свое расположение у него. — Ха, — отчаянно вздыхает Бан, — а ты и впрямь умеешь поддержать. — Я поддерживаю хена, — хмыкает Ликс, — а не тебя. Чан лишь слабо улыбается. — Возможно…нет, ты точно прав. Потому что Хенджин воспринял это, как предательство. И сколько бы раз на дню я не стоял на коленях у его ног и не твердил, что это лишь для того, чтобы быть рядом, он меня не слушал. И чем больнее был Хенджину, тем веселее звучал смех Хвиджуна, когда он общался с родителями. Его тоже можно понять. Он пытался показать, что тоже существует, что ему тоже нужно внимание. Поэтому он так ненавидел Хенджина. Не потому, что ему что-то там шептали голоса в голове, а просто потому, что в детстве ему четко дали понять, кто любимый ребенок, а кто для галочки. — Миссис Хван не согласилась бы с этим. — Я не бы стал ей верить, — вздыхает Бан, — после смерти Хвиджуна она проходила курс лечения, но он пагубно повлиял на нее. Только сейчас до нее стало доходить, что произошло на самом деле и почему во всем этом виноват не я. — Она сказала, что ты был так убит горем после смерти Хвиджуна, что вернулся в Австралию. Чан издает сдавленный смешок. — Я действительно улетел в Австралию, но вернулся практически сразу же, потому что понимал, что я единственный могу держать Хенджина в нормальном состоянии. Феликс косится на Чана, но почему-то не чувствует в его словах лжи. — Хен тебя боится. — Хенджин не знает, что чувствует, — пауза, — это разные вещи. Ликс хмыкает, но чувство тревоги внутри лишь возрастает. — В тот вечер я просто решил прокатиться, — голос старшего хрипит, что немного удивляет Ликса, — Хвиджун попросился со мной, я не планировал его убивать, ровно как и он не собирался умирать в таком раннем возрасте. — Миссис Хван сказала, что ты отделался лишь парочкой царапин. — Ну, пару ребер я тогда точно сломал, так что в чем-то она даже была права, — Чан поворачивается лицом к Ликсу и со всей серьезностью повторяет, — я не убивал его. Это была авария. — Ты меня убедить в этом пытаешься? Чан хмурится, делая шаг к Ликсу. — Посмотри мне в глаза и скажи: вру я или нет, — и чуть погодя он снова говорит это, — я не убивал его. Феликс чувствует жжение, растекающееся по всему телу. Неприятно. Страшно. Но…кажется, он действительно говорит правду. — Тебе надо было пустить его на похороны, — внезапно говорит Ликс, заставая старшего врасплох, — каким бы он ни был, из всего, что я услышал и увидел я понял лишь одно: Хенджин любил его. Ему нужно было проститься с ним, а ты отобрал у него эту возможность. Хен, — Ликс кладет ладонь Бану на плечо и чуть сжимает ее, — он винит себя в его смерти. И это уже никак не исправить. Казалось, их молчание длилось бесконечно. — Что мне делать? — Феликс в ужасе отскакивает от Бана, видя, как его бледное лицо покрывается красными пятнами, а глаза тускнеют, — что мне делать, Ликс, я не хочу потерять его окончательно… Возможно, Феликс совершит наиглупейшую ошибку в своей жизни, поверив ему на слово, но что-то внутри подсказывает Ликсу, что на Чана не стоит злиться за все то, что он сделал. Хоть и по-своему, он пытался защитить Хенджина, что немаловажно. Да, он поступал неправильно, был слишком резок и заставил Ликса изрядно понервничать, но сейчас, видя, как сильно его беспокоит тот факт, что он натворил, Ликс понимает. Не целиком, конечно, но понимает. И он также хочет помочь Хенджину понять себя и начать разбираться в собственных чувствах. Когда Ликс сказал хену о том, что Чана не пускают к нему в палату, возможно, все было не так. Скорее всего Бан сам не хотел видеть Хвана в таком состоянии. Теперь понятно, почему хен так удивился. Возможно, все те разы, когда он говорил о Чане с таким страхом, были вызваны лишь замыканиями в голове. Может, хен чувствует совершенно иное, но из-за того, что произошло в прошлом, его сознание путается и смешивает то, что он чувствовал тогда и что чувствует сейчас. Будет глупо давать старшему надежду на скорое выздоровление Хенджина или вешать ему лапшу на уши, что все можно решить разговорами. Хену нужна помощь, и это первый шаг, на который Бан должен решиться, если он правда не хочет потерять его. — Поговори с его мамой, — тихо говорит Ликс, — убеди ее, что Хенджину нужна помощь специалистов, мы тут ничем не поможем. — А если она не захочет? — Тебе придется ее уговорить. Насколько я могу понимать, Хенджин на грани. Не заставляй его страдать еще дольше, — чуть помедлив, Ликс решает слегка надавить на старшего, — ты ведь хочешь, чтобы он вернулся в норму? Чтобы он вновь стал тем Хенджином, каким был до смерти Хвиджуна? Правда? — Я… — Чан хочет что-то сказать, но в итоге сдается, — да, — пауза, — хочу. — Тогда тебе придется дождаться его и начать все заново. Казалось, эти слова ранили Чана в самое сердце. Он издает судорожный вздох, и его плечи, до этого напряженные, слегка опускаются. — Я не могу понять только одного… — Бан делает паузу, направляя взгляд на Ликса. И что-то не нравится Феликсу то, что он видит в глазах напротив, — почему он так прилип к тебе? — Я тут ни при чем, — пытается оправдаться Ликс, — просто я не делаю ему больно, — пауза, — и тебе придется быть мягким с ним, ты ведь понимаешь это, хен? — Я и так мягок с ним. Феликс нервно усмехается. — Он пытался умереть, чтобы сбежать от тебя. И после этого ты говоришь, что был мягок с ним? Слишком поздно Ликс понимает, что пересек дозволенную ему границу. Чан с грохотом ударяет по стеклу, и то идет трещиной. Феликс переводит взгляд от взбешенного старшего к трещине. Урна Хвиджуна чуть вздрагивает от удара. — Хен, приди в себя, мы не в том месте, где можно крушить все, что вздумается. Но Чана это не успокаивает. — Ты слишком много себе позволяешь. Ликс гулко сглатывает. — Прости…хен… Бан, все еще немного на взводе, все же убирает руку от стены и выпрямляется. — Тогда…могу я попросить тебя об одной вещи? Ликс нехотя кивает. — Не приближайся к Хенджину. Никогда больше.