Как понять Хван Хенджина: пошаговая инструкция от Ли Феликса

Чан проходит уже вдоль и поперек изученную процедуру осмотра и, когда его, наконец, пускают в палату, он надеется, найти Хенджина хотя бы в немного приподнятом настроении, но, впрочем, как и всегда, Хван сидит на подоконнике и смотрит в окно, заделанное мелкой решеткой, выходящее на внутренний двор. Феликс все не перестает писать ему, чтобы узнать о самочувствии Хенджина, но, если честно, Бану не хочется ему рассказывать по одной простой причине. Хенджину намного лучше, но в то же время с каждым приходом они словно отдаляются друг от друга. Когда в прошлый раз Хенджин сказал, что не винит Бана в смерти брата, старший не на шутку испугался. Та лютая ненависть, тот морозный страх, что Хван все это время испытывал, прошли, оставив после себя лишь крохотное напоминание в голове, превратившееся в ночные кошмары. Хенджин не ненавидит Бана. Он вообще, кажется, ничего больше к нему не чувствует. — Джинни, — упомянутый вздрагивает и поворачивает голову, встречаясь с усталым лицом Чана. Он спрыгивает с подоконника и за несколько шагов оказывается рядом, приобнимая старшего за плечи. В груди все неприятно сжимается. Хенджин признается, что не ожидал, что он придет и сегодня, но он рад, поскольку ему одному было безумно скучно. Чан замечает ярко выделяющиеся белоснежные бинты, виднеющиеся под черной кофтой Хвана и что-то в груди спокойно ухает вниз. Бан как бы между делом интересуется откуда бинты. Хенджин поднимает руку, закатывает рукав и показывает, что бинт наложен до самого локтя. — Что ты сделал? — Ничего, — жмет плечами Хван, — пытался понять где реальность, а где кошмар, — Хенджин садится на кровать, разминая плечи, — сами виноваты, что оставили мне зажигалку. — Джинни… — со вздохом произносит Бан, но Хенджин лишь бросает на него свирепый взгляд. — Выглядишь довольным, — наконец произносит он, — нравится видеть меня все еще расколотым на две части? — ответа не следует, — ты ужасен, Крис, я стараюсь прийти к нормально жизни, но ты каждый раз приходишь и все портишь. Не вижу смысла пичкаться таблетками, пока тебе разрешают приходить и навещать меня. Как там Феликс? — Бан с силой сжимает кулаки, пытаясь унять вспыхнувший внутри себя гнев. Нельзя срываться на нем. Тут куча людей и камеры. Нужно быть максимально вежливым и мягким, чтобы ему и дальше разрешали приходить. Просто нужно успокоиться. — Не знаю, — отмахивается Бан, садясь на койку напротив, — мы не общаемся. — Они сошлись с Чанбином? — Наверное, — вздыхает старший, — по крайней мере, это вопрос времени, ты же понимаешь, — Хенджин коротко кивает, отставляя руки назад и опираясь на них. — Я подумываю о том, чтобы отпустить его, — эти слова ставят в ступор, — Феликс хороший, и он явно заслуживает того, чтобы быть с кем-то, кто будет защищать его так, как этот придурок. Я не хочу ранить его. Будет лучше, если мы останемся друзьями, — Чан ничего не отвечает. Между ними двумя повисает тяжелая, гнетущая тишина, разбавляемая лишь звуками мед персонала из коридора. Хенджин забирается на кровать с ногами и подкладывает подушку под спину, складывая руки в замок, — когда ты перестанешь приходить ко мне? — Я не оставлю тебя, — твердо произносит Бан, видя, как от этих слов пальцы Хенджина сжимаются до белизны. — Я прошу тебя об этом. — Нет. — Крис… — Хенджин поднимает на него глаза и на секунду Бану удается разглядеть своего тихого и переменчивого Хенджина в том, кто сейчас предстает перед ним. Хенджин, готовый бороться с самим собой, Хенджин, что хочет вернуться к друзьям, хочет жить обычной жизнью. Бан не знает этого Хенджина. Это не его Хенджин. Это кто-то другой, — мой врач говорит выставлять границы дозволенного с теми, с кем мне некомфортно. С тобой мне некомфортно. Я благодарен тебе за то, что ты пытался помочь мне, но ты сделал только хуже. — Ты говорил, что не ненавидишь меня. — Конечно, — кивает парень, — я не ненавижу тебя, потому что ты для меня больше не существуешь. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты меня пугаешь. — Хенджин… Хван резко подрывается с постели и делает несколько шагов, оказываясь практически впечатанным в Бана. — Пожалуйста, давай в следующий раз встретимся, когда будем готовы узнать друг друга заново, — Чан не успевает за ним. Мертвецки холодные ладони Хвана ложатся на лицо и в следующее мгновение Хенджин накрывает его губы своими, отчаянно дрожа и пытаясь не прильнуть ближе, — пожалуйста, — обрывисто шепчет он, — я очень хочу узнать настоящего Чана, потому что Крис для меня умер, и я рад этому. Хенджин обнимает его крепко, так, что порезы начинают кровоточить, но он не отпускает, пока не чувствует ответное объятие и то, с какой болью Чан произносит «хорошо». — Пообещай мне, — Хенджин хватается за старшего и смотрит прямо в потемневшие от гнева глаза, — пообещай мне, что похоронишь Криса. — Ты хочешь этого? — Да. — Тогда я сделаю это, — Чан снова привлекает его к себе для очередного отчаянного поцелуя. Хенджин холодный, бледный и очень худой, но он все еще остается Хенджином. Тем Хенджином, который однажды ударил его ведром по голове, а потом три часа рыдал и извинялся за это. Тем Хенджином, который не мог сосредоточиться на домашке, потому что все время отвлекался на Чана. Тем Хенджином, ради которого Чан готов сделать все, что угодно, — я сделаю это, Джинни. — Спасибо, — тихо шепчет он, — а теперь убирайся из моей жизни. Чан выходит из теплого помещения и попадает под ураганный ветер. Подол куртки трепыхается, как бешеный, а Бан все не может оторвать взгляд от окна Хенджина. Когда свет в палате выключается, Чан опускает голову и прикрывает глаза. Он надеялся, что этот день никогда не настанет. День, когда он похоронит часть себя по одной лишь просьбе. Крис умрет. Останется на том мотоцикле рядом с Хвиджуном и последние слова младшего Хвана забудутся вместе с ним. То, как он держался за его бомбер и с какой злостью произнес «не смей трогать моего хена». Хвиджун умер. И Крис умрет вместе с ним, с его просьбой, которую он не выполнил. Но Хенджин не знает кто из них хуже на самом деле — Крис или Чан? Он знает Криса, но не знает Чана. И тот день, когда они встретятся вновь, может быть как началом, так и ужасным концом.