Как понять Хван Хенджина: пошаговая инструкция от Ли Феликса

Конечно, Феликс заболел. Еще в прошлый раз, когда у него поднялась температура и Чанбин отвез его к себе стало понятно, что весь стресс и переживания так просто не пройдут мимо. Ликс даже не помнит, что именно произошло, просто однажды он открывает глаза и оказывается в своей комнате. По лбу стекает холодная капля, оставляя развод на подушке. Вытащив из вороха одеял ослабевшую и горячую руку, Ликс прижимает ладонь ко лбу и натыкается на остывшее полотенце. Окно в комнате плотно зашторено, на прикроватной тумбочке стоит глубокая миска, на четверть заполненная водой, а рядом лежат вперемешку всевозможные лекарства и три градусника. С тихим стоном Феликс приподнимается и садится на кровати. Мокрое полотенце тут же слетает со лба и оказывается рядом, а в глазах немного плывет. Дышать все еще тяжело, а кожа настолько горячая и чувствительная, что, соприкасаясь с покрывалом, отдает болью. Феликс хочет взять телефон и посмотреть сколько сейчас времени, но не находит его ни рядом, ни лежащим на столе. Дезориентированный, он пытается встать с кровати, но в этот момент дверь в комнату открывается, впуская немного света и свежего воздуха. Енбок мешкает всего секунду, спустя которую захлопывает дверь и подходит к брату, укладывая его обратно в постель и накрывая одеялом. У Феликса нет сил сопротивляться, поэтому Ен удосуживается лишь недовольного мычания. — Как ты себя чувствуешь? — Ен прикладывает ладонь тыльной стороной ко лбу, вздыхает, вымученно улыбаясь, убирая взмокшие пряди назад. Прикосновение к волосам отдает болью, поэтому Ликс дергается, болезненно хмурясь, — прости, — виновато шепчет Ли старший, — хочешь чего-нибудь? Феликс слабо мотает головой, прикрывая глаза. Хоть он и двигался всего ничего, все равно успел смертельно устать. И все же ему хочется узнать что именно произошло. Ходить с провалом в памяти то еще веселье. — Сколько… — Феликс открывает рот и тут же начинает кашлять. Горло все пересохло и каждый звук сопровождается резкой болью, словно его дерет изнутри. Кашель не делает лучше. Легкие сжимаются до звезд в глазах и Ликсу ничего не остается, кроме как тяжело и часто задышать, делая и хуже, и лучше одновременно. Енбок подает ему чашку с теплой водой, помогает сесть, подложив подушку под спину, и предельно внимательно следит за тем, как дрожат пальцы Ликса, готовый в любой момент помочь. Сделав несколько глотков, Ликс отдает кружку Ену, делает глубокий вдох и продолжает, — сколько времени прошло? — подумав, что вопрос какой-то странный, он переделывает его, — сегодня вообще что? — Среда, — спокойно отвечает Ен, отставляя кружку на тумбу. Феликс широко округляет глаза, не веря в то, что он провалялся в отключке целый день. Неужели его настолько подкосила ситуация с Хенджином? И, словно вспомнив все, что произошло, в груди начинает неприятно ныть, — твои друзья ушли совсем недавно, — Ликс непонимающе уставливается на брата, неловко почесывающего шею, — я не мог их выгнать, они очень волновались. Минхо галдел больше всех… — вздохнув, Енбок не сдерживает легкой улыбки, — ты завел отличных друзей, котенок. Енбок тянет руку, чтобы потрепать Ликса по голове, но в последний момент вспоминает о том, что это приносит младшему боль и просто прислоняет ладонь к жаркой щеке. Феликс судорожно выдыхает. Видимо, температура очень высокая, ладонь брата кажется ледяным айсбергом по сравнению с температурой его тела. Ликсу даже кажется, что он плавится под этим прикосновением и поэтому неосознанно льнет к источнику холода, блаженно выдыхая. Енбок позволяет Феликсу опереться на его плечо и слабо выдохнуть. Ен почти не касаясь гладит по плечу, улыбаясь краешком губ. Очень не вовремя Ликс вспоминает о том, что они должны были поговорить с Чанбином. И еще более не вовремя в голове всплывает их недопоцелуй с Хенджином. Конечно, Ликс не отвечал, но все равно. Нужно объяснить все Чанбину, он не хочет, чтобы тот подумал, будто у Ликса какие-то чувства к Хвану. Он лишь переживает за него и все. Они ведь друзья, это же нормально. — Я вчера поговорил с Чанбином, — Енбок прижимает Ликса к себе, не давая ему вздрогнуть и отстраниться. Напряженно задышав, Ликс покорно остается впечатан в брата, слушая его размеренный голос, — я сказал, что ему стоит объясниться перед тобой прямо. — Он сильно разозлился? — поняв, о чем именно говорит хен, спрашивает Ликс. Некоторое время старший молчит, поглаживая Феликса по плечу. — Думаю да, тебе придется извиниться перед ним, — Енбок хмыкает, все же отстраняя Феликса от себя. Прислонив ладонь тыльной стороной ко лбу, Енбок о чем-то задумывается, а после кивает, скорее сам себе, — я бы тоже был не в восторге, если бы парень, который мне нравится, на моих глазах целовался с другим, — Енбок легко улыбается, вставая с кровати младшего. Ликс пристыженно сминает в кулаках одеяло, окликая Ена перед тем, как он уходит. — Хен, — неловко начинает он, — твоя работа… — Все в порядке, котенок, — хихикает старший, — я сплю с директором, мне ничего не будет, — и, напоследок подмигнув и бросив «отдыхай», уходит окончательно. Феликс падает головой на подушку, тут же коря себя за это. В затылке неприятно пульсирует, но температура понемногу начинает спадать. Ему нужно поскорее поправиться, чтобы как можно раньше поговорить с Чанбином и решить все. Нельзя оставлять все как есть, это будет неправильно. К тому же, Феликс наконец понял свои чувства, хоть на это и потребовалось уйма времени, и чтобы не грызть себя ими, стоит высказаться в надежде быть понятым и принятым. Ну…или хотя бы понятым, Ликс не знает как к нему теперь относится Чанбин, после того, что случилось. Черт, нужно было просто не доводить до этого. Ко всему еще и лицо Хенджина в тот момент. Оно не могло врать, не когда Хван был в таком состоянии. Блин, это что, получается, он нравится Хенджину? Но Ликс совершенно не умеет отказывать другим! Хенджин вернется и…и что? Увидит их с Чанбином и…и что?! Вся надежда остается только на Чана. Перевернувшись на бок, Ликс бубнит себе под нос, проваливаясь в дремоту: «надеюсь, ты сможешь отвлечь его». Промучился с температурой Ликс аж до выходных. К пятнице он уже чувствовал себя гораздо лучше, настолько, что мог выходить из комнаты и даже заниматься домашними делами. Енбок отрицательно отнесся к тому, что Джисон захотел прийти проведать друга, настаивая на том, что Ликсу нужен отдых. И как бы Хан не умолял, Ен остался непреклонен. Сам же брат уже в четверг со спокойной душой свалил на работу, оставив Ликсу наказания дверь никому не открывать и на улицу ни при каких обстоятельствах не выходить. Даже если начнется апокалипсис. Никаких выходов на улицу. Запрещено. Ликс называет хена занудой, за что получает высунутый язык и игривое подмигивание, а когда брат скрывается за дверью, по видеосвязи звонит Джисону. Минхо ворчит на него, жалуясь, как они перепугались, когда Феликс рухнул без сознания. Джисон сидит сзади и молча кивает, подтверждая слова своего парня. Ликс интересуется, перебивая хена, чем они все это время занимались, на что Ли с совершенно оскорбленным видом выдает ему, что они хотели устроить секс-марафон, но хандра Джисона по поводу болезни лучшего друга все им испортила. Феликс чувствует, как к щекам приливает краска, но все же извиняется, правда не понимая за что именно. Джисон просит Минхо не говорить так больше, на что получает лишь возмущенный фырк. Ликс смотрит на этих двоих и не может сдержать немного нервной усмешки. — Ты так изменился, хен, — Минхо открывает один глаз, все еще изображая из себя само воплощение обиды, показывая, что слушает его, — до этого мне казалось, что ты просто милый и добрый парень, — Минхо в ответ возмущается. — А это не так? — цыкает он. — Так, — смеется Ликс, — но все же ты другой. Мне нравится, что ты больше не пытаешься изображать неприступного принца, — Джисон приобнимает Минхо за плечи, бурча: «а он прав, хен». Минхо закатывает глаза, но все же позволяет Хану обнять себя со спины и сжать в тисках. Ликс подпирает щеку ладонью и удовлетворенно хмыкает. Минхо и правда очень сильно изменился, но это даже к лучшему. С таким хеном ему намного комфортнее общаться, чем если бы Ли постоянно улыбался и вел милые беседы. Они разговаривают всего-ничего. Джисон выпинывает Минхо готовиться к экзаменам, взамен получая кошачье недовольное шипение, но все же Ли слушается и, махнув Ликсу, уходит. Хан спрашивает как друг себя чувствует и Ликс честно отвечает, что намного лучше, чем было. Разговор заходит о какой-то ерунде и новой написанной песне. Хан говорит, что скинет ее Ликсу после окончательной обработки и как бы между делом интересуется не связывался ли он с Чанбином. Вмиг погрустневший, Феликс мотает головой, признаваясь, что ему немного страшно звонить ему, хотя и понимает, что первый шаг должен сделать именно он. Хан желает другу удачи и завершает звонок фразой, что пойдет бесить Минхо, мешая ему сосредоточиться. Ликс лишь хмыкает. Эти двое взаправду сошлись, словно кусочки пазла. Радует, что хоть у друга все в полном порядке. От Чана не было никаких новостей. Феликс написал ему лишь одно сообщение, спрашивая о самочувствии, но тот даже не удосужился прочитать его. Решив, что хен, возможно, просто еще не отошел от произошедшего, Ликс не стал написывать ему и раздражать своими вопросами по поводу и без. От Чанбина — но это было понятно — было глухо. В сети он не был, не писал и не звонил. Если он правда злится, то у него есть на это полное право, потому что на этот раз Феликс по-настоящему повел себя с ним по-свински. Честно, была бы его воля, он бы при первой возможности попросил о встрече и объяснился бы, но Енбок приказал сидеть дома всю неделю и не высовываться, пока простуда не пройдет окончательно. Ликс бы ослушался, да не хочется расстраивать брата. Он и так изрядно потрепал ему нервы в последнее время. С мыслью о том, что нужно поскорее вылечиться, Ликс проводит остаток своего болезненного заточения. Енбок называет его хорошим мальчиком, но все равно не разрешает даже окна открывать, если он собирается оставаться в комнате. Ликс ворчит, что хен уж слишком его опекает, на что получает угрожающий взгляд и хмык куда-то в сторону. Ну да, кто тут за кого отвечает, действительно. Минхо в субботу позвонил ему по видеосвязи, сказав, что его раздражают ноющие под ухом младшие. Джемин с Джисоном, выхватив телефон у Ли, перебивая друг друга, возмущаются, что волновались за хена, а тот даже не потрудился предупредить их о том, что заболел. «Джемин почти устроил тебе похороны!» — вскрикивает Пак и тут же пихает На в щеку, оставаясь в кадре один. Феликс смеется, извиняется за то, что заставил волноваться и спрашивает как у них дела в клубе. Джисон не очень спешил рассказывать. Он, словно вспомнив о чем-то, отдал телефон Джемину и резко притих. На, поправив волосы и показав другу средний палец, рассказал, что, в общем и целом, ничего не поменялось. Чонин все еще терроризирует их, Джейк все же выдал из себя статью про любовь, правда ему пришлось переписывать ее раза два, потому что «Чжеюн, поумерь свой пыл, мы говорим о любви в целом, а не пишем поэму родинкам Сонхуна». Феликс громко смеется, представляя каким красным было лицо Шима в этот момент. Джемин усмехается, а затем серьезнеет на глазах и, немного помявшись, выдает: — Ченле больше не приходит в клуб, потому что они с Джисоном поссорились, а эта жопа не хочет говорить мне почему именно. Феликс выгибает бровь в немом вопросе и просит отдать телефон Джисону. Пак отнекивается, но все равно берет мобильник, правда в экран вообще не смотрит, пытаясь убить Джемина взглядом. — Что произошло? — спрашивает Ликс, пытаясь рассмотреть в броне Джисона хоть одну брешь. — Ничего, — ворчит Пак, — просто поругались. — С Ченле? — Да, с Ченле. — Я тоже ему не верю! — вклинивается Джемин, влезая в экран справа, — до этого вместе постоянно ходили, а сейчас даже не смотрят друг на друга! — На пыхтит прямо другу в лицо, раздражая еще сильнее. — Джисон, что произошло? — все не унимается Ликс. — Да ничего! — резко отвечает Пак, — просто поругались, что непонятного! — Из-за чего? — Из-за меня… — поняв, что, кажется, выпалил лишнее, Джисон отдает Минхо мобильник и, видимо, сматывается по-быстрому, потому что Джемин орет на весь коридор: «стоять!», а после до ушей доносится быстрый удаляющийся топот. Минхо облегченно выдыхает, смахивает невидимый пот со лба и хмыкает, смотря куда-то поверх экрана. — Не хочешь поговорить с Ликсом? — ответа не следует, но, видимо, человек за экраном отрицательно мотает головой, поскольку Минхо супится и встает в привычную ему позу сахарницы, — Если ты опять сбежишь, я найду и зарою тебя за гаражом! Сердце пропускает удар, потому что, кажется, Феликсу уже слышал эту угрозу. И он помнит кому именно она была адресована. Все естественно будто бы замирает, стоит Ликсу услышать тяжелое шарканье ботинок по паркету, а после, совершенно незаинтересованное: «у тебя все еще нет гаража». — Иди и поговори с ним! — Минхо, кажется, забыл, что Ликс все еще находится у него в руках, поэтому он откашливается, стараясь привлечь к себе внимание. Ли лишь бросает на него непонимающий взгляд, тут же прищуриваясь. — Что? — хмыкает он, — не собираешься говорить об этом? Может мне стоит пригрозить гаражом именно тебе? — Заканчивай цирк, — ворчит Чанбин, забирая из рук Ли телефон. По телу проходится рой мурашек, а дыхание на секунду сбивается. Ликс замечает ярко-зеленые пряди в волосах Со и он соврет сам себе, если скажет, что не хочет потрогать их. Да и вообще…черт, как ему реагировать на этот пронизывающий взгляд? Словно он видит его насквозь. И так холоден. Ликс даже отсюда чувствует, как Чанбину не хочется с ним разговаривать. — Ты что-то хотел? — Минхо бьет его по голове, рыча, что он придурок и так нельзя разговаривать с теми, кто тебе нравится. Чанбин потирает ушибленное место и гневно смотрит в ответ, поджимая губы так, что те становятся узкой полоской. — Мы можем встретится завтра? — тихо выпаливает Ликс, пока их перепалка не переросла в самую настоящую драку. Чанбин тут же меняется в лице. В глазах даже проскальзывает нотка заинтересованности. — И зачем? — Я хочу поговорить с тобой, — Ликс делает паузу, подбирая слова, — и…и извиниться. — А тебе есть за что? — Ликса начинает вымораживать этот надменный тон. — Вообще-то есть! — нахмурившись, фыркает Ликс. В ответ Чанбин лишь театрально зевает, показывая, что Ликс не убедил его. Это злит. Феликс чувствует себя идиотом, пытаясь оправдаться перед ним. Нельзя же быть настолько обиженным, он ведь даже сам попросил о встрече! Внезапная вспышка ярости не проходит даром. Феликс вбирает в легкие побольше воздуха и выпаливает, как на духу, — не будь козлом, я пытаюсь объясниться перед тобой! — Чанбин шокировано вылупляет глаза, потеряв дар речи от этого высказывания, — если тебе насрать на меня, так и скажи, я отстану! — решает додавить Ликс, хотя прекрасно понимает, что, скорее всего, если Со и правда решил отказаться от него, то ему придется переживать все это в одиночку. Он не хочет повторения, то паршивое чувство, что он испытывал…оно ему очень не понравилось… — Нет, Ликс, нет, — тут же принимается оправдываться Со, — хорошо, давай поговорим. — Завтра, — хмыкает Ликс. — Ладно, — пауза, — мне прийти к тебе? — Да, — подождав и заметно начав нервничать, Ликс добавляет, — лучше вечером, когда хен уйдет на работу, — и, пока Чанбин не заметил его горящих щек, пищит, — все, пока! — и отключается. Минхо ржет где-то сзади, называя их обоих идиотами, а Чанбин трет переносицу, тяжело вздыхая. У него чуть сердце не остановилось. Какой же он очаровательный, слов не подобрать. Феликс кидает мобильник рядом с собой и падает лицом в подушку, оглушая ту протяжным воем. Стыд буквально заполонил все лицо, Ликс уверен, что он красный, как рак, но это не отменяет того факта, что после разговора с Со тревога утихла и на ее месте появилось что-то теплое и трепетное. Осталось только дождаться разговора. Ликс постарается не дать Чанбину себя заткнуть, ему хочется сразу вывалить все и про собственные чувства и про то, что Хенджин для него лишь друг, и миллиард раз извиниться за тот странный поцелуй, который, хоть таковым и не был, его ощущение все же осталось на губах и, как бы Ликс не старался, стереть его не получается. Он также не может винить Хенджина в том, что произошло. Хван был не в себе. Он был разбит целиком и полностью, словно хрупкая ваза, стоявшая на краю стола. Этим жестом, вероятно, хен хотел, чтобы Ликс поправил его, поставил ровно и не дал упасть, но Феликс сделал свой выбор. Возможно, еще тогда, когда в порыве истерики попросил Чанбина забрать его. Феликса крепко взяли за плечи и вытянули из этого болота, а он оставил Хенджина тонуть в нем самостоятельно, бросив лишь крепкую веревку в надежде, что он справится сам. Однажды Хенджин уже разбился. После смерти Хвиджуна. Но тогда он был один, был напугал и ему пришлось собирать себя самостоятельно. Теперь у него есть друзья. Феликс надеется, что со временем хен поправится. Что, когда он вернется, они смогут тусоваться все вместе без перепадов настроения и избегая неловких разговоров про прошлое. Засыпая, Феликс молится, чтобы Чан оставался с Хенджином все это время. Чтобы он помог ему. Чтобы дал понять, что он не один, что у него есть те, на кого можно положиться, кому можно высказаться и с кем можно разделить собственное горе. Для этого Бану нужно отбросить собственный эгоизм и поставить чувства Хенджина на первый план. Нельзя, чтобы он снова давил на него или пытался чрезмерно опекать. Ему просто нужно быть рядом. Как же сильно Феликсу хочется, чтобы в конечном итоге у этих двоих все было хорошо. Но он может лишь раздумывать на этот счет. Потому что Бан ему не отвечает, хоть и читает сообщения, а Хенджин был в сети последний раз перед тем, как попал в больницу. Феликс смотрит на аватарку Хвана, на которой он сидит на одном из выступов на скейт-площадке и смотрит куда-то в сторону, а в груди неприятно колет. Он вернется, уверяет себя Ликс, он не может не вернуться. Все будет хорошо. Должно быть хорошо. Весь день Феликс провел в кровати, проваливаясь в кратковременный сон и мучаясь от давления в груди. Ему снилась Миссис Хван и каждый раз она задавала один и тот же вопрос: «Почему? Почему ты?». Феликс просыпался и ему требовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он правда не знает. Может до этого у Хенджина просто не было таких людей рядом, как Ликс. Минхо говорил про синдром спасателя, но Феликсу кажется, что хен преувеличил. Ликс не стремится помочь всем и каждому. Возможно он просто хочет заглушить собственную боль всеми этими действиями. Если сделать людей вокруг себя счастливыми, то и сам будешь непременно счастлив, ведь так? Правда? Енбок возвращается вечером. Он, как всегда, усталый и чересчур взъерошенный, тяжело выдыхает и вешает куртку на вешалку, замечая Феликса, спускающегося к нему, чтобы встретить. Ен ерошит младшего по волосам и спрашивает о самочувствии. Пожав плечами, Ликс сознается, что сегодня говорил с Чанбином. Енбок снимает ботинки, расстегивает две верхние пуговицы на рубашке и кивает на кухню. Время поговорить. Хен ставит чайник, засыпает себе в кружку кофе и садится за стол, прямо напротив Ликса, принимаясь ждать. Феликс мечется глазами по скатерти и чувствует, что у него не осталось больше сил начинать издалека. — Он не хотел со мной разговаривать, — честно признается Ликс, видя в ответ короткий кивок, — поэтому я назвал его козлом и попросил дать мне объясниться, потому что этого хочу я, — Енбок прыскает куда-то в сторону, зачесывая темную копну назад. Ликс замечает серые синяки под глазами брата. Возможно ему приходится пахать больше обычного из-за того, что он пропустил тогда несколько дней. И снова это чувство вины, поселившееся где-то внутри и в нужный момент дергающее за ниточки совести. Паршиво. — Я рад, — на выдохе произносит брат, вставая со стула и выключая чайник. Ен предлагает Ликсу чая, но тот отказывается. От сока тоже. И от просто воды, — в смысле, ты понемногу приходишь в себя, — слова немного сбивают Ликса с толку, — взбалмошный Ликс мне нравится гораздо больше, чем вечно хандрящий и ходящий в раздумьях. — Я.. — Ликс заикается, насупливаясь, — я не взбалмошный. — Нет, — кивает Ен, а на губах расцветает легкая улыбка, — но ты наконец перестаешь сдаваться по пустякам, — Ликс хмурится еще сильнее, словно прося объяснений. Енбок делает короткий глоток и зажмуривается от удовольствия, — в прошлый раз ты позволил ему отпустить себя, — воздух в легких словно сжался до микроскопических частиц и исчез с тем испуганным вздохом, который издал Ликс, — в этот раз ты этого не сделал. — Но в этот раз я и правда был виноват… — Феликс стискивает колени и слышит ритмичный стук собственного сердца, бьющегося в конвульсиях. Енбок лишь хмыкает. — Почему ты решил, что в прошлый раз виноват был не ты? На секунду Ликс зависает. Но уже по ее прошествии в голове что-то щелкает. Словно яркий блеск. Он задевает эмоцию раздражения, и Феликс не может не скривится и заткнуть негодование, просачивающееся в голосе. — Что ты знаешь? — Енбок смеется в ответ, — Хен! — Успокойся, — мягко произносит старший, — я лишь просто предположил, Чанбин сам дал мне понять, что я угадал. — И что же ты предположил? — не унимается Ликс, подозрительно щурясь. — Хороший вопрос, — Енбок приподнимает кружку и делает еще глоток, — почему бы тебе не спросить у него самому? — самоуверенно хмыкнув, старший встает из-за стола, — было весело поиграть в ваши подростковые игры, но я правда устал, — сказав это, он выливает недопитый кофе в раковину и моет кружку, пока Ликс впивается в спину хена изучающим взглядом. Но Енбок спокоен. Подозрительно спокоен. Перед тем, как окончательно уйти, потерев глаза, Ен все же оборачивается на брата и, чуть склонив голову вбок, интересуется, — когда вы поговорите? — Завтра, — выдает Ликс не без обиды в голосе. Но Ен делает вид, что не понимает, почему младший не смотрит на него и отвечает сухо. — Он придет? — в ответ короткое «угу», — понятно, — вздох, — тогда я задержусь на работе, — Ен уже было уходит, но вновь останавливается перед самой аркой и, неловко помявшись, выдает, — или, если ты вдруг решишь не ночевать дома, напиши мне хотя бы, чтоб я знал, — не услышав ответа, Ен устало вздыхает, — котенок? — с нажимом вопрошает старший, надеясь на этот раз услышать хотя бы отстраненное «угу». — Хорошо. — Вот и отлично. Енбок уходит спать, а Феликс запирается у себя в комнате и падает на кровать, устремляя взгляд в потолок. Вообще-то, он хотел поделиться с братом своими мыслями насчет Хенджина, но, наверное, даже лучше, что он ничего не сказал. Пусть это останется лишь мыслями в голове Ликса, не за чем делиться ими с кем-то. Проще просто дождаться результатов, а не мусолить эту тему по поводу и без. Ему сейчас нужно беспокоиться о себе и завтрашнем дне, когда он наконец поговорит с Чанбином и все решит. Ликс наконец узнает, что именно заставило Со отдалиться от него, наконец выскажет ему все, о чем думает и они наконец…о, блин, он что, только что подумал о том, что Со наконец его поцелует? С тихим вздохом Ликс закрывает лицо ладонями и стонет. Он с катушек съехал, ну серьезно. Остается надеяться, что он не будет петь Джисону в трубку оду Со Чанбину, как друг это проделывал с ним первые дни их отношений с Минхо-хеном. Хотя, думает Ликс, парочку раз, все же, можно поиздеваться над Ханом. В отместку так сказать. Ликс просыпается, но не совсем понимает почему именно. В окно уже светит солнце, а во всем доме привычно тихо. Енбок на работе. Феликс дома один и сегодня выходной. Несмотря на все это, почему-то Ликс подрывается почти в десять утра и не может понять что заставило его пожертвовать еще несколькими часами сна. Понимается, правда, довольно быстро. Телефон, находящийся на другой подушке, начинает вибрировать, оповещая о звонке. Ликс недовольно фырчит и принимает вызов, утыкаясь щекой в подушку, надеясь, что звонок был сверхважный и что после него он все же сможет словить уходящую сонную дрему и вырубиться до вечера. Правда вместо блаженного сна все естество подрывается, а Ликсу приходится сесть, стоит в динамике раздастся голосу Чанбина. Выдохнув, даже не скрывая довольной ухмылки в голосе, Со произносит: «не говори, что ты все еще спишь». — Я хочу тебя ударить, — Ликс вновь кутается в одеяло, слыша в ответ смешок, — слишком рано, зачем ты звонишь? — О, тебя порадует ответ, — Ликс настороженно молчит, ожидая, что же он в итоге скажет, — мне не спалось, поэтому я решил поговорить как можно раньше. Пустишь меня? — Нет, я собираюсь спать, — хмыкает Ликс, все же выползая из кровати. — То есть, ты оставишь меня сидеть под дверью и ждать, пока ты выспишься? — Хорошая идея, — усмехается Феликс, всклокочивая волосы перед зеркалом и выходя из комнаты. — Прекрати флиртовать со мной и открой дверь, — Феликс тихо смеется, спускаясь с лестницы. — А что мне за это будет? Чанбин, кажется, теряет дар речи, чем неимоверно смешит Ликса. Приложив ладонь ко рту, он старается не расхохотаться на всю округу. — Вау, я заставил тебя замолчать, — в ответ смущенный хмык, — отмечу этот день в календаре, — Феликс открывает дверь, убирая телефон от уха и дергая краешком губ, тянет прямо Со в лицо, — или тебе есть, чем перебить этот успех? Чанбин убирает телефон в карман и чешет затылок, видимо пытаясь собрать мысли в кучу, пока Ликс, совершенно не стесняясь, рассматривает парня. Ему, видимо, и правда не спалось. Со выглядит усталым и чуть бледным. Ликс отходит от двери, пуская Чанбина внутрь. Со спрашивает, прокашлявшись, что это только что было, на что Ли жмет плечами, отвечая, что он еще сонный, поэтому может нести всякий бред, чтобы быстрей проснуться. — И часто ты флиртуешь с кем попало по утрам? — Феликс разминает затекшую шею и предлагает пойти в комнату. На кухне Ен оставил окно открытым и теперь там холодно. А Ликс все же не до конца выздоровел. — Только с хеном, — хмыкает Ликс, поднимаясь по лестнице, — но он привык, поэтому это не так интересно. — Мне начинает это нравиться, — парни заходят в комнату и первым делом Ликс кое-как заправляет постель, после чего зашторивает окно и, выдохнув, забирается на кровать с ногами, ожидая, пока замерший в дверях Со наконец зайдет. — Что именно? Мой утренний флирт? — ответа не следует. Чанбин впивается в Ликса тяжелым взглядом и не отвечает. Проходит внутрь и закрывает за собой дверь, на секунду замирая возле нее. Нет ведь смысла запираться, так? Они все равно одни. Пока Со топтался у двери, выглядя при этом так, словно у него в голове был разработан гениальный план, а Ликс взял и спутал все, сам виновник запутавшихся мыслей преспокойно сидел и покорно ждал, пока на него, наконец, обратят все свое внимание. Еще не проснувшись до конца, Ликс прямо-таки излучает уверенность, хотя внутренности уже начинают потихоньку свой аттракцион из страха и напряжения. С губ срывается взволнованный вздох, когда Ликс не успевает за собственным потоком мыслей и все же открывает рот первым. — Чанбин, прости меня, — упомянутый тут же отстает от несчастной двери и поворачивается на Ликса. Ли полусонно хлопает глазами, но щеки все равно успевают зардеться, а глаза уткнуться куда-то в собственные колени, стоит им встретиться взглядами. Кровать прогибается под еще одним телом. Чанбин садится совсем близко, но ничего не говорит, ерошит собственные волосы и ждет, пока Ликс продолжит. — Я не должен был позволять ему целовать себя, — голос все же не выдерживает и срывается на последних словах. Воспоминания тут же накатывают с головой. Убитый Хенджин и совершенно потерянный, запутавшийся в собственном страхе Ликс, — я был сбит с толку, — Чанбин бросает на Ликса всего один взгляд и уже не может отвернуться, видя, как сильно Феликса на самом деле задевает собственный поступок, — из-за всего, что мы узнали, мне просто…мне было жаль, что хен все это время выносил столько боли, я просто не мог его оттолкнуть, — на какое-то время Ликс замолкает. Он слышит собственное сердце, чей грохот разносится по всему телу. Слышит тихий писк в голове и чувствует ком в горле. Но он должен сказать то, что хотел, даже если это вымотает его настолько, что он опять сляжет с температурой. Будет нечестно по отношению к Чанбину утаивать все это, — хен лишь друг, — хрипло произносит Ликс, — и ничего больше, он не нравится мне как… — Ликс поднимает голову, и практически проглатывает слова, видя в глазах Со блеск надежды и немое ликование. Выждав еще одну, ужасно длинную, секунду, он, наконец, выдыхает, — как ты…ты…ты мне нравишься. Ликс ожидал любой реакции. Но он никак не мог предположить, что его притянут к себе и крепко обнимут. Он слышит, как Бин произносит, чуть дрогнувшим голосом: «спасибо» и на эмоциях хватается за него, как за спасательный жилет. Сердце с ума сходит. Лицо горит. Мысли разбредаются, не в силах вынести произошедшее. Кажется, температура поднимается, потому что глаза начинают слезиться, а в груди неимоверно давит. Чанбин отстраняет Ликса от себя и смотрит прямо в покрасневшее до самой шеи лицо, мягко улыбаясь. Его ладонь касается щеки парня и это буквально то, что могло заставить Феликса выдохнуть. Он сказал. Сказал. Сказал. — В тот раз, — голос Чанбина звучит тише обычного, но его лицо все же близко-близко. Он осторожно вытирает скопившуюся в уголках глаз влагу и практически смеется с того, как глаза Ликса беспорядочно бегают по его лицу, — ты действительно хочешь знать, что тогда произошло? — Феликса вбирает в легкие побольше воздуха и коротко кивает, переполненный уверенности, — даже если это заставит тебя сгореть от смущения? — Ликс закатывает глаза, чувствуя, как горит все тело. Он итак на пределе уже, куда уж больше смущаться, — если кратко, то ты напился и нес всякий бред про то, что я чертовски красивый, — Ликс удивленно хлопает глазами, кажется, понимая, что предел его смущения далек от того, что он испытывает сейчас. В голове что-то щелкает. Возможно то, что он забыл. Чувство защищенности, собственный замыленный взгляд и парень рядом, но не настолько близко, как Ликсу бы хотелось, — а еще ты сказал, что из-за того, что все вокруг постоянно болтают обо мне, я никак не выхожу у тебя из головы, — Ликс издает сдавленный писк, закрывая лицо руками, но Чанбин осторожно обхватывает его ладони и тихо смеется, — ты смущаешься, — «еще бы» — ворчит Ликс, млея, когда Со переплетает их пальцы между собой, — я поинтересовался вспомнишь ли ты хоть что-нибудь из нашего разговора, а ты посмеялся и спросил, собираюсь ли я сделать что-то странное, — «о, нет, не продолжай» — Феликс утыкается Чанбину в плечо и шумно дышит в изгиб шеи, пока внутри все разгорается стыдом и смущением, — ты спросил расскажу ли я тебе, если ты ничего не вспомнишь, — пауза, — я сказал «нет», — Феликса отрывают от себя и заставляют посмотреть в глаза, — знаешь что я ответил на твое «почему?», — Ликс вспыхивает и пытается выдавить из себя хоть слово, но может лишь беспомощно раскрыть рот и снова закрыть в немом удивлении, — «Потому что я собираюсь поцеловать тебя», — Феликс чувствует, как его охватывает жар с макушки до самых кончиков пальцев на ногах. Все горит. Он словно воспламеняется. Он такой глупый, почему он забыл что-то столь важное? Чанбин зарывает ладонь в его волосы и следит за тем, как все лицо Ликса покрывается пятнами, — но это еще не все, — произносит он, слыша в этот бухтение, что, кажется, его хотят тут похоронить заживо, — я сказал, что предложу тебе встречаться, если ты все вспомнишь. — О, господи, — все же не выдерживает Ликс и, отпрянув, закрывает лицо руками, — почему я такой идиот? Чанбин громко смеется, берет Ликса за локоть и притягивает к себе, заключая в объятие. — Представляешь, как мне обидно было? — Я хочу ударить себя прямо сейчас, — ответом ему слышит сдавленный хмык. — Не надо, — Ликс вздыхает, — может быть, тогда и правда было слишком рано для этого, — усмехается Со, — ты был не уверен в своих чувствах, мне не хотелось давить на тебя. — Ужас, прекрати быть таким внимательным, — ворчит Ликс, убирая руки от лица только для того, чтобы притянуть Чанбина еще ближе. Он сейчас помрет от смущения, — я сейчас с ума сойду, — в ответ лишь легкая улыбка, которую Ликс не видит, но буквально чувствует. — Так что? — М? — не понимает Ликс. Они снова оказываются лицом к лицу и на этот раз Феликс так отчетливо видит желание на лице Со, что становится немного не по себе. Странно, но, кажется, он полностью разделяет эти чувства. — Могу я поцеловать тебя наконец? Феликс рвано выдыхает, чуть прикрыв глаза. — Можно подумать над ответом? — Нет. Феликс смеется, но смех прерывается тихим вздохом, стоит Чанбину зарыться ему в волосы и притянуть к себе, наконец накрывая его губы своими. Ликс чувствует разряд тока, прошедшийся по всему телу, льнет ближе к Со и ведет ладонями по крепким плечам, сцепляя их в замок. Поцелуи медленные и нежные, Ликс чувствует, как кожа покрывается мурашками, стоит Со на мгновение оторваться от Ликса и притянуть его так, чтобы Ли оказался на его коленях. Дыхание становится горячим, обжигающим. Феликс никогда не думал, что он может чувствовать себя настолько хорошо. Все тело напрягается под прикосновениями Бина, но это приятное напряжение, скорее похожее на мандраж перед дальнейшими действиями. Ликс сам целует его, тихонько простонав, когда руки Со забираются под домашнюю футболку. Возбуждение скапливается внизу живота и заставляет углубить поцелуй. В глазах маленькие звездочки рисуются, когда их языки наконец сплетаются. Мир словно перестает существовать на мгновение. Чанбин заканчивает поцелуй, рассматривая тяжело дышащего Ликса, что все никак не в состоянии сфокусировать свой взгляд на нем. Он берет его двумя пальцами за подбородок и заставляет приоткрыть рот чуть шире. Феликса бьет дрожь, но он послушно выполняет просьбу. — Ты и правда…— хрипит Со, чувствуя, как пальцы Ликса сжимаются на его плечах, — сводишь меня с ума. Феликса издает сдавленный стон, но он тут же теряется в еще одном поцелуе. Они не отлипают друг от друга ни на мгновение. Жаркие поцелуи переходят во что-то нежное и ленивое. Чанбин гладит его спину и смеется прямо в приоткрытые губы, что, кажется, у кое-кого поднялась температура. Феликс ворчит, что он в этом не виноват и снова льнет к Со за порцией нежности. Чуть позже они валяются у Ликса на кровати и греются в объятиях друг друга. Температура у Феликса все же поднялась. Он тяжело дышит и трется о плечо Бина, жалуясь, что ему холодно и прося согреть. Чанбин осторожно гладит по плечам и целует куда-то в макушку, слыша тихий болезненный вздох в ответ. Со хочет предложить Ликсу поспать, чтобы ему стало лучше, но Феликс отказывается отпускать парня, аргументируя это тем, что без него ему будет холодно. Чанбин смеется, что он так тоже заболеет, на что Ликс ему угрожает, что, если так и произойдет, то Со будет виноват в этом сам. — А как же лечить меня? — Чанбин легонько щелкает по лбу, видя в ответ насупленный нос. — Я не умею заботиться, — сонно бормочет Ликс, — боюсь, ты умрешь, как и все мои предыдущие растения, — Со смеется, называя Ликса «глупый» и выныривая из одеяла, оставляя Феликса дремать в одиночестве. Уже перед самой дверью Ликс ворочается и приоткрывает глаза, расстроенно вздыхая. — Ты не останешься? — Я думал сделать завтрак, — пауза, — ты можешь поспать, я разбужу тебя. Ликс довольно кивает, уже собираясь вновь окунуться в страну снов, как Чанбин, открыв дверь, поворачивается и вновь зовет его. — Феликс, — в ответ мычание, — не забудь то, что произошло только что, — Феликс открывает глаза и прячет половину лица в одеяле, выглядя до умопомрачения очаровательно, — потому что я собираюсь предложить тебе стать моим парнем, когда ты проснешься, — Ликс зарывается в одеяло с головой и высунутой рукой кидает в Со подушку, пища, чтобы он ушел уже, а то ему никак не заснуть, — так что? — смеется Со, поднимая подушку, — договорились? — Угу, — раздается откуда-то из вороха одеял. — Тогда…буду ждать, когда ты проснешься.