А было ли?

1946г., Ленинград Худой нескладный мальчишка с кавказской внешностью в послевоенном сорок шестом казался Корчному младше себя. На самом же деле, ему было семнадцать, но Витя об этом узнал после победы Тиграна в турнире и их знакомства переросшего через несколько лет в тесную дружбу. Мальчик занял первое место, Витя последнее. Огорчиться, он толком не успел, потому что несколько часов после завершения матча прошли в оживлённой беседе с новым знакомым. За несколько часов до отлёта Тиграна мальчики менялись мнениями о популярных партиях, играли на маленькой карманной шахматной доске в дальнем углу парка, в запале игры сбрасывая фигуры в траву. Ленинград одаривал щедрой погодой, исключив на сегодня противную морось. — Когда-нибудь мы станем чемпионами мира, Витя. Ты так одержим игрой, если я буду приезжать в Ленинград, то ещё сыграю с тобой. А сейчас напишу тебе свой адрес, будем обмениваться письмами, — вот так и закончилось их первая встреча. Тигран улетел в родной Тбилиси и кто знал, что он окажется в будущем статным армянским гроссмейстером Петросяном, а Витя — вредным, но притягательным гроссмейстером Корчным. * * * 1949г., Ленинград Весенний Ленинград холодный, промозглый, совсем не похожий на Тбилиси. Соревнование на которое прилетел Тигран закончилось несколько дней назад, и Витя упростил его остаться ещё на «немного». Приятели проводили день за шатанием по городу, болтовнёй, но Петросян не выдерживал длительных прогулок и мальчики шли домой к Витиным родственникам проводить так называемый «чемпионат квартиры по шахматам». — Ты очень хорошо разыгрываешь эндшпиль, — подвёл итог очередной партии Тигран, расставляя фигуры по новой. Виктор не знал, как ответить на похвалу. Он смущённо ощупал лицо, будто так можно было убрать легкий румянец с щёк. Двигая фигуру он задел ещё несколько и они покатились по доске. Пытаясь поймать их, он столкнулся с пальцами Тиграна и отпрянул. Фигуры вернулись в исходное положение, а Виктор исчез, погружаясь в мысли. — Витя, ты будешь ходить? — отправив коня на «эф шесть» спросил армянин. Перемена настроения у Корчного встретилась ему впервые и Тигран поймал себя на мысли, что не видел всего спектра эмоций друга. — Знаешь, наверное, давай закончим, — Корчной вышел и притащил покрывала, в очередной раз укладываясь на холодном полу. Тигран собрал фигуры и убрал в доску, расстелил кровать, ему было неловко, что Витя, хозяин этой маленькой комнатки ютится в углу. «Поменяться» Корчной отказывался, говоря, что гости у него в доме будут всегда жить с комфортом. — Вить, — тихо позвал друга. — А давай спать вдвоём? Там же у тебя ужасно холодно, — компромиссная мысль посетила Тиграна только сейчас и он готов был бить себя по лбу, обругивая себя внутри: «почему не додумался раньше?» — Ты, наверное, прав, — пробубнил Виктор в коконе покрывал, втиснулся на одноместную кровать, оттесняя армянина к стене. — Если ты укроешься нормально, мы сможем согреться прижавшись друг к другу, — предложил Тигран и Виктор охотно выполнил его просьбу. Теперь они лежали под несколькими покрывалами и дышали под ними, чтобы скорее согреться. Утром они отправятся смотреть Сенатскую площадь. Витя учится на историческом и вещает об истории города, как настоящий путеводитель, сдабривая это личными воспоминаниями из трудного детства. Тигран мечтает о климате приветливой родины и чтобы Виктор приехал туда. Хотя, даже в сегодняшнем снегопаде, есть свой особый шарм. Например, Корчной на его фоне, до сих пор не прибавивший в весе после войны приобрёл за то время, что они не виделись более мужественные, но всё ещё заострённые черты лица. Забавный волнистый чупчик, Витя не носит шляп… Вздёрнутый носик, брови галочкой, серьёзные глаза — всего пять секунд понадобилось Тиграну, чтобы заинтересоваться другом больше, чем погодой. Несколько месяцев понять, что он влюблён. Полгода на то, чтобы сделать осторожный, но очень разумный ход — армянин питает слабость к еврею, той самой капле крови у Петросяна, взыгравшей в нём внезапно и неправильно. Выход один — жениться на симпатичной еврейке. В заботах, кажется, перестанется думать о Вите. * * * 1949г. Москва, 17-й мужской чемпионат СССР На осенний чемпионат, собрав последние деньги, приезжает поболеть Корчной. Он ещё не знает плакатов: «от Москвы до Еревана все болеют за Тиграна», как ему будет противен сам Петросян… Пока что ему противна замаячившая возле его друга некая Рона, которой Тигран уделяет времени намного больше, чем ему. Тигран уже носит с весны в сердце Корчного, упорно скрывает, сокращает контакты с другом. Хочется невзначай прижаться и слушать чужое дыхание, болтать ни о чём, касаться Виктора, но идеологически противопоказано! Он никогда не поймёт, не простит ошибки… Ошибки, как и многое другое, у них были схожие. Суть ошибки заключалась в том, что они создали друг для друга типаж, приметив друг в друге же милые черты, перешли грань дружбы, храня в душе нежное чувство и умалчивая о нём. О Тигране мало заботились, он поплыл от чуткости и щедрости Виктора, который умел удружить и так небольшую порцию чего-нибудь вкусного, поделиться пространством, создать интересное положение в партии, с ним было просто, несмотря на внешнюю хмурость и будто бы отрешённость. Корчной раскрывался перед другом теряя хмурые черты, ему нравилось нравиться, когда его хвалил высокий голос приятеля или армянский нос издалека будто водил по доске, ища красивую позицию. * * * Витя не хотел ждать. Он пробрался в служебный коридор, договарившись сначала о шахматной карточке мероприятия со знакомым ленинградским шахматистом из прессы. Тигран после партии прошагал по коридору быстрым шагом, коротко поздоровавшись с Корчным. Казалось бы, ему нет никакого дела до Вити, но удержать каменное безразличное лицо стало трудным делом, учитывая, что Витя перед ним ни в чём не провинился. Пробежать мимо не удалось, Корчной поймал его за запятье с силой сжав, обиженно-сердитый вид смягчал забавный нерасчёсанный чупчик. Рона ждала Петросяна на выходе, но видимо он задержится. — Я приехал на последние деньги, не для того, чтобы ты так со мной обращался. Если ты, как скотина решил послать нашу дружбу нахуй, то меня надо оповестить об этом! — Витя ещё ни разу не закипал из-за Тиграна, выливая на него злость. Несколько шахматистов, которые проходили, обернулись посмотреть на ребят. Не каждый день увидишь, как ссорятся друзья. Может им нужна помощь, пока дружба не треснула окончательно? — Витя… Я не хотел. Пожалуйста, не злись на меня. Ты и я… На родине говорят «цаваханем», настолько ты важен для меня, — Тигран, готов был взять у Вити этот самый «цаваханем», что примерно переводилось на русский как «я готов забрать всю твою боль», но фраза не раскрывала всю красоту армянского слова. Казниться за двоих заложено в натуре Тиграна с тяжёлого детства — момента, когда в семье на него легли мужские обязанности из-за гибели отца и брата на фронте. — Переведи немедленно, — попросил Корчной, беспокойно крутя головой. Шахматисты из прессы видимо решили, что ссора исчерпана — заспешили по своим делам. Виктор сообразил, что всё ещё держит Тиграна за руку, смутился и отпустил. — Этот оборот не выразить русскими словами, — Тигран пока говорил, смотрел влюблёнными глазами на смущённого Виктора, который затих. — Ты не обматерил меня там, философ? — промямлил Корчной, собираясь спросить это смешливым тоном, но вышло скомканно. — Витя, нет. Перестань обижаться, — Тигран вытащил маленькую шоколадочку из кармана и протянул Корчному, она немного подтаяла, но он её всё равно подарил. — Тогда пойдём ко мне, а? Знаешь где я остановился? Кстати, спасибо тебе, — Витя потянул друга за рукав к выходу. — Да, только предупредим Рону, чтобы не ждала, а то некрасиво выходит, — вздохнул Тигран, маясь от того, что попал вроде как, в неудобное положение и радуясь от того, что всё устроил Корчной. Виктор почувствовал преимущество за собой и осмелев, взял друга под руку. Партия с Петросяном одназначно его! Рону он невзлюбил с первого взгляда, она Виктора после сегодняшнего выпада тоже. Кто смеет распоряжаться её будующим мужем кроме неё? Эта женщина точно знает, что хочет. * * * — Витя, чай не горячий? — Корчной в ответ пробормотал слова, обдумывая ход, что-то про то, что у него один стакан. Тигран отпил, почесал затылок, Витя двинул фигуру, он в ответ. — Ты даже не подумал, — возразил Корчной, и ушёл в коридор. Петросян подумал, что он снова обиделся, но Витя вернулся, держа в руках ту самую шоколадочку, которая застыла на улице от ноябрьского холода, пока они сюда шли. — У меня тут еды совсем нет, — предупредил Виктор, взявшись за подстаканник, отпил из этого же стакана. Пошелестел фантиком и разломил шоколадку на две части. Сделал ход. — Как будто я к тебе покушать пришёл, — Тигран вздохнул, предвидя надвигающийся цейтнот и ошибся при ходе. — Это я тебя позвал, — руки соприкоснулись около стакана с остатками чая. Тигран опрокинул битые фигуры, стоявшие по ту сторону доски на пол, Виктор полез под стол их собирать, лишь бы избежать зрительного контакта. — Видно же, что я уже проиграл. — Оставайся на ночной блиц, а? — пробубнил из-под стола Виктор. — Давай просто поспим? Я устал после турнира, — попросил Тигран. — У меня один диван, — Корчной не хотел упустить возможность полежать рядом с другом, как тогда весной в Петрограде. — Поместимся, — пообещал Тигран, затаив дыхание, представился случай обнять друга и как можно дольше не засыпать, чувствуя теплоту. * * * 1952г. — Появилась девушка, говоришь, — армянин похлопал Виктора по плечу, выражение лица его с задумчивого, перешло в хитрое. Тигран извлёк откуда-то бутылку вина. — Ах, ты! Тайник он сделал! И без меня! — возмутился Корчной. — Видишь же, что для тебя, — Тигран за неимением бокалов разлил по обычным кружкам. — Вижу, вижу, — Корчной чокнулся кружкой с Петросяном и не дождавшись армянского тоста опрокинул в себя. — Чего ты так пьёшь! Так не пьют вино, я не пойму, девушка несговорчивая? Что случилось, Витя? — Петросян неторопливо потягивал вино и искал точки коммуникации с другом, ведь личные темы Витя доверял неохотно. — Да она сказала, что я плохо целуюсь. Понимаешь, Тигран, мне не к кому обратиться, кроме тебя, — такая просьба шокировала последнего, а Корчной всё ждал, клюнет ли Петросян на эту удочку. — Понимаешь, Витя, что говоришь? А если кто узнает, мы же сядем с тобой! — Тигран выпалил со всей армянской горячностью, активно жестикулируя. — Никто не узнает, если мы запрём дверь как следует. Друга выручи, а? — если Тигран не дал ему в глаз после первой просьбы и начал размышлять, хоть и нравоучениями, можно продолжать лёгкий шантаж. — А как ты себе это представляешь, Витя? — высокий голос от абсурдности ситуации стал низким, после того, как Корчной пересел на его кровать. — Закрой глаза. Просто не думай, что это я, — конечно, Виктор хотел иначе, но сказать об этом не мог. В этом суровом строе никаким образом он признаться Тиграну не мог. — А почему это ты командуешь? Я же должен учить тебя… Как же это сложно! — армянин всё ещё колебался. Его недавняя жена Рона, их дружба с Витей, закон — всё против желания Корчного. — Хорошо, я доверяю тебе и дорожу нашей дружбой, так и ты сохрани этот секрет, — после долгой паузы и кружки вина попытался прикрыть ликование Тигран. — Я обещаю, — поклялся Виктор. Тонкий заострённый профиль Тиграна постепенно склонился к лицу Корчного, опаляя дыханием губы, помедлил, и решившись, вовлёк Виктора в пылкий поцелуй, по привычке вкладывая всю темпераментность, что подарил ему Кавказ. Виктор даже позабыл, что нужно играть роль неопытного юнца и ответил совсем не «по-детски». Ресницы Тиграна дрожали, пару раз они щекотали Вите щёку, и последний был рад, что его друг на него хоть немного смотрел. — Ты обманул меня? — армянин нахмурился, будто ему в выиграшной позиции предложили ничью. — Проверь ещё раз, — Виктор поцеловал друга первым, чтобы он не успел выдвинуть протест. Действительно, протеста не последовало, Тигран расслабился и обмяк в объятиях Корчного. Алкоголь и хитрый друг, подумал Петросян. — Ты обманул меня дважды, как же нехорошо, Витя, сыграл на слабостях, — Тигран питал слабость к тонким еврейским чертам лица Корчного уже несколько лет и даже женился на Роне, чтобы наваждение отвязалось. Оно и правда стихло, пока его друг для каких-то непонятных целей решил его поцеловать. — Иначе бы меня мучало желание ещё больше. Три года это и так невыносимо, Тигран. Прости, я мерзкий и неправильный, ладно? — Виктор действительно искренне извинился, испугавшись, что потеряет друга. — Ты? В каком месяце… влюбился? — дрожащим голосом спросил армянин. — Осенью, — решив, что нужно отвечать честно, чтобы хоть что-то спасти, робко и едва слышно прошептал Корчной. — А я весной, — еле слышно проговорил армянин. — Молчали, как два дурака! Могу я иногда просить тебя о… Непристойности? — Ты хочешь, чтобы я трогал тебя? — не веря своим ушам спросил Тигран. — И я тоже хочу касаться, — Виктор хлебнул ещё вина, снова склоняясь к другу. Кажется, они перешли черту «просто дружбы»…