Мрак

Где-то на задворках вселенной. В самом тёмном углу зала, бара "Нимбус ", сидел Тьма. Он пил какую-то булькающую кровавую жижу, уставившись в меню. - Вы готовы сделать заказ? - буркнула Инорианка, определенно имевшая какое-то родство с земным осьминогом. И почему он всё теперь мерит по-земному?!Вот же срань, бесит! Пресекая свои размышления ответил: - Нет, пожалуй воздержусь, только чан с Цудуми. Кивнув, "Осьминога" удалилась выполнять его заказ. Некоторое время спустя. Тьма, шатаясь, подошёл к барной стойке, плюхнувшись на стул и стукнул кулаком, затребовав ещё того пойла. Чувак с синей мордой, подсел слева. Постойте у него что три головы?! А хрен с ним! - Э, где моя выпивка?! Этот трёхглавый покосился на него и в ужасе поспешил вглубь зала. Неизвестно сколько времени спустя. В этой захудалой дыре сегодня аншлаг, кто-то из тех немногих посетителей раструбил, что здесь халявная выпивка. Да и зрелища хватало, сам Тьма пел песни в караоке, слезливые и непонятные, для простых обывателей этой местности. Бросив микрофон, он вновь направился к барной стойке, по пути задев столик со стайкой Караты, которые хотели было возмутиться, но застыли в нерешительности, а после и вовсе поспешно ретировались из увеселительного заведения. Хренова туча времени спустя. Тьма, завсегдатай сего заведения, как обычно, сидел за барной стойкой, сегодня на удивление он был более словоохотлив и изливал свою душу (которой нет), бармену Мурзику (он был котом переростком с планеты Нибиру ). - Я же её вырастил, понимаешь? - кот кивнул в знак согласия. - Не желаете ли чего съестного? - промурлыкал он. - Нет! - рявкнул Тьма с грохотом поставив пустой стакан, знаком показывая повторить. - Хотя может у вас завалялся кусок человечины, тогда бы приготовили по моему рецепту. И продолжил пить уже обновлённый напиток. - Так вот, я ж её забрал с собой когда она уже созрела... - глоток, — поначалу она сопротивлялась, требовала вернуть её на Землю. Покачивая головой (ну типа того) возможно даже улыбаясь этим воспоминаниям, он залпом выпил остатки пойла, требуя снова повторить. - Потом вроде свыклась, стала проситься со мной по делам там разным ходить, а потом и вовсе стала нежной и заботливой. - этот стакан он выпил в три глотка и швырнул его в сторону бармена. - Да я даже человечинку перестал употреблять, лишь бы её порадовать, а она что? - Тьма с каждым словом распалялся не на шутку. - А эта, коварная земная особь, как ты думаешь что она сделала? Мурзик пожал плечами, держа наготове бочонок с чачей. - Когда я думал что она прикипела ко мне, — продолжил он. - Что это вероломная тварь сделала?! Махнув рукой, пролив из только что наполненного бокала, Тьма уже кричал, а это надо сказать устрашающе. - Эра, бросила меня! Меня! - вскочив и уронив стул, он, шатаясь, облокотился на стойку. Наступила тишина, те немногие посетители, что были в такой час в баре, стали свидетелями душевных излияний Тьмы. - Ваш заказ, — Осьминога поставила на стойку что-то вроде подноса, на котором лежали части человеческого тела, исходивший от них пар разносил палитру ароматов. - по-вашему рецепту. - Освежёванный и маринованный в крови демона Либрету, приправленный стружкой громовых орехов. Запекался он в течение суток, при температуре 100 градусов. - О, наконец-то! - подняв голову, Тьма воскликнул. - Всех прошу к столу! Схватив с блюда ногу он поднял её вверх, и затем с остервенением вгрызся в плоть, пожевал и отложил её на место. - Прошу дорогая угости моих друзей. - обратился к Осьминоге, благодушно придвигая поднос.- И сама угостись. Сам же снова потребовал горячительного. - Ладно бы просто бросила, так нет же, она бросилась в объятия этого мудака, Смерти. - более спокойно продолжил он. - Ну ещё бы он же ей может даровать бессмертие. Опизденеть сколько времени прошло. Тьма, как обычно, зависал в гадюшнике на задворках вселенной, сам наливал своё пойло. Уже никто не пялился на него и не шарахался как от огня. И этот уже привычный ход событий, нарушила одна особа, что привнесёт толику перчики в уже устоявшейся уклад этого неказистого заведения. - Ну, здравствуй Дорогой! - её голос, заставил его застыть с бокалом у рта. - Что-то ты совсем раскис. Встав, он медленно обернулся, она столь же прекрасна и да черный ей идёт. Но злость клокотавшая со дня их расставания, не давала сказать ей что-то нежное, лишь просила выхода. - Знаешь, милая, иди ты на хуй! - злость, что кипела в нём, разлилась и наступил мрак поглотивший необъятное пространство вселенной, оставив лишь их двоих.