До утра

Яркий свет настольной лампы растекся раскаленным солнцем вдоль темного стола и краем цеплялся за стопку бумаг, отгораживающую компьютер, что стоит у угла и едва не упирается боками в стены небольшой белой будки. За стеклом, которого тоже коснулось тепло лампы, синий полумрак от ночи, гуляющей за окном, и пустота, ровно такая же, как и на камерах, что показывает монитор. Никого. И это ни чуть не удивительно. Чаще всего в ночную смену ему компанию составляют лишь тишина и одиночество, с охотой заходя на горячий чай и остывшие плюшки. Правда, сегодня, судя по скрипу входной двери, к Киллеру зайдет еще и Найтмер. Пустоглазый слабо улыбнулся и, встав, отодвинул свой стул, чтобы поставить рядом еще один, раскладной: пришедшего гостя уже давно нельзя назвать незваным. Лиловоглазый, неторопливо дойдя до белой будки, открыл незапертую дверь, за которой его уже ожидала табуретка с зеленой тканевой седушкой, черная стеклянная кружка, вспотевшая от горячего чая, неровно разломанная булочка с джемом, и Киллер, уставший и сонный, но такой довольный, словно сейчас видит свой лучший сон. Найтмер сейчас выглядит намного хуже, чем его... Чем скелет, что так рад его видеть. Грязно-фиолетовые мешки под потухшими глазницами, пыльная одежда двухнедельной свежести, истертые в кровь пальцы и бесконечные зевки. Честно, лиловоглазый не помнит когда и сколько он спал в последний раз. Последние три дня он, как какой-то несчастный должник, пахал грузчиком на стройке, куда пристроил на подработку хороший знакомый Киллера. Может показаться, что деньги не стоили протертых до крови ладонь, ведь хоть там и платили недурно, но полностью плевали на безопасность и здоровье. Однако... Расходы в месяц чудовищно безумны и нужно хвататься за любую работу, что принесет денег. — Привет, — глухо бросил лиловоглазый и, тяжело завалившись на раскладную табуретку, облокотился на стену. — Привет, — кивнул скелет, протягивая черную стеклянную кружку в слабую хватку своего... близкого монстра. Ни Найтмер, ни Киллер не знали кто они друг другу. Об этом определенно стоило бы поговорить, но... — Спасибо, — поблагодарил тот, даже не улыбнувшись в ответ: силы на исходе. — Хватает? — осторожно спросил пустоглазый, откусывая плюшку. — Ага, — почти шепотом проронил Найтмер, отпивая обжигающий чай, едва морщась. Киллер покосился на часы. Время почти час ночи. До четырех утра еще три с лишним часа. Интересно, этого хватит, чтобы поспать? — Я не стану сейчас ложиться, — бесцветно произнес лиловоглазый, увидев куда смотрит его близкий. — Но ты же... — Ты не лучше, — перебил тот и сделал еще глоток, — И я пришел сюда не спать, а тебя увидеть. Мы редко видимся. Я скучаю. Киллер, шумно вздохнув, медленно перевел тоскливый взгляд на скелета. Что правда, то правда. Он тоже скучает. И на месте того поступил бы точно также. Есть ли смысл упрекать в чем-то, если ты и сам не лучше? — У тебя руки стерты в кровь, — заметил пустоглазый, — Промывал? Может, будет лучше их перебинтовать? Найтмер закатил глазницы и раздраженно возразил: — У тебя есть лишние деньги? И ведь верно. Максимальная экономия на чем только можно и нельзя. Даже этот чай с булочкой — подачка его сменщика, которому уже проболтались о трудной ситуации Найтмера, а заодно и Киллера, что решился бороться со своим близким до конца и помогать набирать каждый месяц громаднейшую сумму в сто пятьдесят тысяч. И, к сожалению, в эту сумму не входит стоимость продовольствия и аренды квартиры, которую снимает пустоглазый. — Кстати, а на квартиру как, хватает? — на всякий случай решил уточнить Найтмер, — Или ты снова влез в долги? — Нет, спасибо, мне того раза хватило, — поежился скелет, — Насчет этого не волнуйся, все оплачено, нас пока не выгоняют. Они живут вместе, но это и не удивительно: Найтмеру после предательства Дрима, его родного брата, что отказался помогать их маме, негде жить. Конечно, тот сначала помогал, даже заплатил за них, когда он с Киллером влез в долги, но тем не менее золотоглазый все еще предатель для него. Найтмер же решил идти до конца и дождаться момента, когда его мама выйдет из комы. И пусть уже прошло семь лет и шансов на то, что она однажды проснется меньше с каждым днем, лиловоглазый все равно будет ждать и набирать каждый месяц громаднейшую сумму. Вдруг Киллер осторожно коснулся израненной ладони, чем отвлек от мрачных мыслей. Плавно, медленно и, затаив дыхание, он аккуратно, чтобы не сделать еще больнее, поцеловал настрадавшиеся пальцы. По телу Найтмера разлилось тепло. Любовь — вот что заставляет каждый раз душу гореть в огне, что они чувствуют к друг другу и что так невовремя пришла. Они не могут быть вместе. Пока. Может, когда-нибудь позже, когда мама выйдет из комы и не надо будет батрачить, как проклятым. А сейчас пока лиловоглазый не настолько устал, чтобы поддаваться порыву нежности и позволять себя целовать. Он высвободил свою руку из некрепкой хватки, и, встав, услышал молящее: — Не уходи. Посиди хотя бы до утра. — Мне пора, — с каплей сожаления произнес Найтмер, — у меня же рейс в пять утра, а сейчас еще добираться пешком часа два. Его основная работа — проводник в поезде. Из-за нее они как раз и видятся редко. Зато платят там очень недурно. — Хорошо... — печально выдохнул Киллер. — Береги себя. — И тебе не хворать, — сказал Найтмер и, в последний раз взглянув на своего близкого, ушел на работу.