И я приду, когда другие не придут

«Почему я не могу с ним поговорить? Он выглядит таким грустным…» Наставник устало вздохнул. Хоть вопрос Леи был скорее риторическим, так как за сотни веков духи привыкли подчиняться правилам, это не мешало им роптать на божественную несправедливость. Зрячий никогда не злился и не обижался на духов. На самом деле, вряд ли их возмущения вообще достигали адресата. Он уже давно перестал отвечать на молитвы и прошения своих созданий. — Потому что таковы правила, — неаргументированный аргумент на все вопросы молодежи. « — Это я знаю. Но разве раньше духи и люди не жили вместе?» ----------------- Абелиа понятия не имел, сколько ему лет. Первые несколько веков это удручало. Его собственный наставник — старейшина Сальвин — исправно каждый год поздравлял его с днём рождения фразой «со скольким-то летием». И дарил собственноручно выструганные из дерева фигурки. В детстве Абелиа верил, что они волшебные и однажды на что-нибудь сгодятся. Даже несмотря на то, что игрушечные свистульки, шахматные фигурки и статуэтки диких кошек продолжали гнить на полке, виновато глядя на своего владельца. Мол, прости, дружок, но мы ещё более бесполезны, чем твой маразматик-наставник. Абелиа понятия не имел, сколько ему лет. Но предполагал, что очень много. Возможно даже больше, чем Сальвину. По крайней мере, он один из немногих ныне существующих духов застал времена, когда воздух был чище, трава зеленее, а Зрячий исправно выполнял свою работу. — Много лет назад целительница сказала, что у меня никогда не будет детей, поэтому мы с твоим отцом молили бога о помощи. И он послал нам тебя. Честно говоря, я ожидала чего угодно, но сын-дух не совсем то, на что мы рассчитывали, — смущенно пробормотала старушка-мать. Абелиа догадывался, что с ним что-то не так. Вернее, это было очевидно. Он никогда не болел, но был неприспособлен к физической работе. Не отлынивал от занятий за компанию с другими сорванцами, но оставался «никчемным учеником», как любил повторять деревенский учитель вслед за очередной безуспешной попыткой вдолбить в голову подопечного хоть какие-то знания. Старался быть хорошим сыном, но каждый раз опускал руки после нескончаемого недовольства отца самим существованием «бесполезного нахлебника». К тому же Абелиа не взрослел. Да, спустя несколько десятилетий он немного подрос. Примерно до размера 10-летнего сына соседки. Но не взрослел. Хотя всё вышеперечисленное не мешало его человеческой матери любить своё долгожданное дитя, счастливее от этого мальчик не становился. Если бы не начавшаяся охота на духов, он бы так и остался бесполезным учеником и никчемным нахлебником. Если бы не начавшаяся охота на духов, мать никогда не раскрыла бы ему правды. — Ах, не смотри на меня так. Ты же знаешь, как сильно мамочка тебя любит. Я никогда не жалела о твоём рождении. Но сейчас ты должен уйти, иначе охотники убьют тебя или отправят на службу к королю. Абелиа сомневался, что кто-то может любить его. Любят тех, от кого есть польза. Сомневался, но знал, что мама не лжёт. Возможно, дело в её чудесных блинчиках, от которых он никогда не чувствовал насыщения, но она продолжала усердно готовить их для него и ласково поглаживать по голове, пока он ел, обжигая руки. А возможно в его открывшейся способности читать мысли. Абелиа знал, что мама не лжёт. Разве мог он подвергнуть опасности единственного любившего его человека? Именно это он и сообщил с подозрением отнёсшимся к нему духам, когда он, несколько месяцев скрывавшийся от королевских охотников, наткнулся на их деревушку. Сам Абелиа не был уверен, на что он надеялся, когда решил остаться в поселении духов, но как будто бы ничего не изменилось. От любого малыша пользы было гораздо больше, чем от него. — Разве в том есть моя вина? Никто не учил меня быть духом! Сальвин лишь махал рукой и предлагал «наплевать на слова идиотов». Сам он последние лет 150 вёл уединенный образ жизни и гостей не жаловал. Можно представить недовольство старого духа, когда в его скромное жилище заявился посыльный и с ухмылкой передал ультиматум старейшин. — Либо берёшь себе мальчишку в ученики, либо выметаешься из деревни. И нечего мне угрожать, я лишь передаю слова старейшин. Первое время Сальвин негодовал и просил не беспокоить по пустякам. Собственно, «пустяками» считалось всё, что требовало его непосредственного участия. Можно представить его радость, когда Абелиа решил признаться ему, что умеет читать мысли. Он знал, что если раскроет свою тайну жителям родной деревни, то станет настоящим изгоем. В головах людей всегда хватало ненависти, ядовитых фраз и злых умыслов. Никого бы не обрадовала способность мальчишки выводить их на чистую воду. Но в голове Сальвина не было ровным счетом ничего. Только любовь к своим деревянным изделиям и недовольство другими духами. Первое было очевидно для всех, а второе он и вслух не упускал возможности сообщить. Откровение ученика привело Сальвина к простейшему умозаключению: в обучении тот не нуждается. Со временем брюзге-наставнику и «бесполезному» ученику удалось подружиться. Сальвин старался по мере сил заботиться об Абелиа, а тот веселил учителя сплетнями о других жителях. Но появившиеся теплые чувства не помешали старому духу выдворить юношу за дверь, когда тот достаточно подрос и освоился. — Настало время жить самостоятельно, своим умом, — голос наставника звучал приглушенно за захлопнувшейся перед носом дверью. К тому моменту люди, чьи умы горели задумкой подчинить себе духов, успели помереть, а у нового поколения хватало своих забот. С тех пор, как Зрячий сообщил о желании отправиться в отпуск (в последствии затянувшийся на много веков), у людей добавилось проблем, и рассчитывать приходилось лишь на самих себя. Сам Абелиа незадолго до выгона умудрился получить ненавистную работу «палача». Проблема в том, что охота на духов сильно сократила их численность. А потому наказывать сородичей, лишая их сил и изгоняя в людские общины, стало делом рискованным. В задачи Абелиа входило читать мысли духов-преступников, чтобы определить, насколько тяжки совершенные ими провинности, какие мотивы сподвигли их на преступление, и виновны ли они в том вообще. Поначалу работа казалась бессмысленной. Старейшины миловали практически всех, обходясь незначительным наказанием, и со временем духу позволялось вернуться к его привычной работе. Когда численность существ подросла, наказания стали суровее. Нередко Абелиа приходилось отправлять на казнь собственных друзей. О чем он и поделился с бывшим наставником. Тот лишь почесал бороду и обещал что-нибудь придумать. Либо извилин за столько веков в голове старика преуменьшилось, либо он сразу же забыл об обещании, но его думы заняли почти 20 лет. Абелиа успел смириться со своей участью и продолжал наказывать других, пока однажды в его дом бесцеремонно не заявился посыльный. Единственный дух, которого Абелиа с радостью отправил бы на плаху. — Либо берёшь себе девчонку в ученики, либо выметаешься из деревни. И нечего мне угрожать, я лишь передаю слова твоего бывшего наставника. «Где-то я подобное уже слышал». Все духи, рождённые в деревне, были совершенны. Красивые и здоровые, когда они вырастали, им присуждался первый ранг. На закате жизни у них были шансы стать старейшинами или наставниками для других духов первого ранга. Существовал так же и второй ранг. Обычно это были сгустки энергии, найденные дозорными в мире людей и доставленные в деревню. Когда маленький сгусток принимал форму человека, он был чуть более слаб, чуть менее красив, но его способность всё ещё приносила неоценимую пользу другим. А был третий ранг, который старейшины и присвоили несколько веков назад самому Абелиа. Мало кто жаловал духов, родившихся среди людей. Они были слишком слабы, с весьма примитивными способностями, без существования которых мир бы ничего не потерял. Далеко не все из них могли поддерживать человеческую форму, до конца жизни оставаясь клубком бесформенного сгустка. В начале пути Абелиа как наставника подобный «сюрприз» казался насмешкой Сальвина. И лишь позднее палач понял, что то был настоящий дар свыше. Ведь теперь у него появилась причина хотя бы изредка отлынивать от работы. Какое-то время Абелиа думал, что его ученица просто слишком нелюдимая, оттого и молчит. Ему даже пришлось самостоятельно дать ей имя, так как добиться от неё ответа оказалось невозможным. — Буду звать тебя Лея. Тебе нравится? Девочка покраснела и робко кивнула. « — Мне очень нравится. Это гораздо лучше, чем «эй, ты». — Не волнуйся. В нашей деревушке может и хватает высокомерных засранцев, но никто не станет обращаться к тебе столь грубо. Лея испуганно попятилась. « — Вы… слышите меня?..» — Я могу читать мысли. Извини, что без разрешения вторгся в твоё сознание, но если ты пообещаешь хотя бы иногда общаться со мной, я больше не стану этого делать, — Абелиа по-доброму улыбнулся и поднял обе руки в примирительном жесте. « — Я бы очень хотела разговаривать с наставником, но… я не могу». — Почему нет? « — Я немая». Абелиа фыркнул. Так вот что означали мысли посыльного: «Калечному наставнику — калечная ученица». Надо будет покопаться в его голове подольше, может всё-таки удастся добиться его отстранения от должности. — Знаешь, мой собственный наставник очень редко вёл со мной беседы, так что это не проблема. Хоть Лея не могла выразить радость словами, всё было ясно по лицу. Наконец-то в её жизни появился человек, способный её понять. Во всех смыслах. ----------------- « — Так что же?» Абелиа тряхнул головой. Мысли о прошлом всегда навевали непонятную тоску. — Тебе никто не запрещает общаться с подопечными. « — Только в их снах», — недовольно фыркнула девочка. — Ты помнишь Грегори? Отца того мальчика, которого навещала в прошлом месяце. Не припоминаю его имени… « — Джима, да. Мне удалось с ним поговорить в форме песка, только так люди меня слышат. Пришлось целую вечность пытаться объяснить ему, что я не галлюцинация». — Помнишь, что случилось после? « — Я просто хотела поговорить с ним о кошмарах его сына. Мальчик очень переживал из-за смерти матери, но ни с кем это не обсуждал. Я всего лишь волновалась, что бедняжка умрет от тоски…» — А дальше? Лея грустно опустила голову. « — У меня больше не получилось попасть в сон Джима. Может, ему перестали сниться кошмары?» — Но ты же их чувствовала? Вопросы горячо любимого наставника стали раздражать. Абелиа имел дурацкую, по мнению Леи, привычку заставлять её самостоятельно делать выводы, вместо того, чтобы всё объяснить напрямую. — «Да, но… Может…» — Старейшины не просто так запрещают юным духам общаться с людьми. Как отнесся к вашему разговору Грегори? « — Я не знаю. Кажется, он поверил мне. На следующую ночь я увидела, как он разговаривает с Джимом. Подслушивать некрасиво, я знаю, но мне было так любопытно. Грегори оказался хорошим отцом и поговорил с сыном об его кошмарах…» — Я не присутствовал при их разговоре, но несложно догадаться, что он рассказал Джиму о духе, который способен видеть детские кошмары. С той минуты Джим узнал о тебе, и твоя сила перестала на него действовать. Что случилось далее? Лея устыжено прикрыла лицо руками. « — Мне не удалось попасть в сон ни одного ребенка из деревни». — Догадываешься, почему? « — Наверное, Джим рассказал об этом всем соседским детям, к которым я приходила…» — Так и есть. Поэтому теперь ты вынуждена посещать другую деревню, чтобы черпать силы из снов детей. Чувство вины никогда не отпускало Лею. Ведь больше некому помочь этим малышам с их кошмарами. « — Я больше не стану разговаривать с людьми, обещаю…» — Просто будь с этим осторожна. С того разговора прошло так много времени. Многое успело измениться. Возможно, сам Свесторн прекратил своё существование. Но это не мешало Лее испытать настоящий ужас, когда посетитель таверны «Доля ангелов» в светло-зелёном берете, чуть склонив голову, обеспокоенно спросил: — Мисс, с вами всё в порядке?