Рукописи не горят

      Маленькая девочка грелась у костра, над которым сушились шкуры. Огонь не спасал, только дразнил, но ближе придвигаться было некуда: еще немного, и она снова подпалит волосы.              Кажется, совсем недавно она клялась себе, что больше к кусачим языкам пламени не подойдет. Но за сутки похолодало, снегопад усилился, хилый шалаш не прятал от ветра, а пещеру завалило сразу после ухода охотников. Искать другое место сейчас, когда все они где-то за снежной пеленой – идея плохая. Малышка не уйдет далеко одна, и мясо с предыдущей вылазки уже закончилось. Нет уж, лучше она шкуры подготовит и дождется, чем замерзнет через пять шагов. Правда, ведь?              Когда мы вышли к одиноко стоящему шалашу, огонь возле него почти погас. Я стянул с палки над углями шкуру – почти сухую и сморщенную – и накрыл ею маленькое детское тельце.              - Жалко, - разочарованно протянул мой старый друг. – А мне они нравятся. Больше, чем все остальные.              - Так, может, ты хоть этих оставишь? Я еще с прошлого твоего возвращения не разобрался с душами.              Он медленно покачал головой, не отрывая взгляд от бледных пальцев, торчащих из-под шкуры. Мы молчали еще какое-то время, пока за деревьями не раздался крик. Тогда я понял, что пора за работу. Снова.