Мурло

Молодой мужчина слегка покачиваясь «туда-сюда», сидел мерно рассматривая рябеющую водную гладь ещё не успевшую толком промерзнуть в минусовом климате. Периодически подергиваясь от холода, он курил дешевую самокрутку, отплевываясь после каждого затяга. Мысли тягуче проплывали в хмельной голове.

***

— Дорофеев Илья Сергеевич, — Толстый мужичок, лет тридцати двух-трех на вид, зачитывал поданное ему резюме, периодически отрываясь чтобы окинуть сидящего напротив надменным взглядом. — двадцать семь лет, ни высшего, ни среднего образования не имеете, опыт работы — грузчик…</i> Он вновь оторвался от чтения, на этот раз чтобы сделать глоток воды. — Да, но я готов к любой работе, даже тяжелой! И… — Вы нам не подходите. Мужичок лениво погладил округлый живот, зевнул и кивнул в сторону выхода. Зажав какую-то кнопку на столе — заговорил. — Леночка, пригласи следующего и пожалуйста, больше с таким резюме никого не пускай, они же все… — он вновь посмотрел на Илью, который продолжал упрямо сидеть на мягком кресле в упор смотря на толстяка. — …некомпетентны. Он откинулся на спинку и кресло жалобно заскрипело. — Я готов к тяжелой работе. — повторил мужчина. — Я здоровый и сильный. Могу тягать за раз кило тридцать и это даже не мой рабочий вес.  — У нас нет таких вакансий, а вы можете… — …Я был грузчиком, официально три года, не официально работаю с тринадцати. Но это… — Так че тогда сюда приперся? — пока Илья объяснялся, мужик явно устал выслушивать то, что было ему не интересно, и вид вежливого работника стерся с покрасневшего лица, заплывающего жиром. — Чего не остался тягать коробки?  Вопрос был явно риторический, но завидев, что он идет хоть на какой-то контакт, Дорофеев принялся еще отчаяннее убеждать в своей правоте рекрута. — Компания на которую я работал обанкротилась, всех повыгоняли, ну, чтоб поменьше тратиться, ну и меня со всеми… — он закашлялся, мужичок окинул Илью таким взглядом, что стало стыдно за своё существования в принципе. — Послушай-ка калека, — он медленно-медленно провел ладонью по древесине стола, также не спеша прочистил горло, явно растягивая время и заставляя ждать. — меня не колышет ни твой настрой на работу, ни желание, ни-че-го. Мне нужен работник с образованием. Настоящим образованием. Девять классов, это конечно… Сам понимаешь. — он мерзко хмыкнул. Видимо мужчина успел остыть и к концу своей речи и даже смягчился от рассказа Ильи, но ответ оставался тем же, пропитанным равнодушием и безысходностью.

***

— «Меня не колышет ни твой настрой на работу, ни желание, ни-че-го» Эти слова эхом звенели в голове каждый раз когда он оставался один. Мужчина сухо откашлялся, сплюнул в легкую горку снега засыпавшего землю за эту ночь. Самодельная сигарета давно истлела, почти рассыпалась и Илья принял путь не самое правильное, но довольно быстрое решение — сбросить оставшуюся труху прямо под ноги, неподалеку. Замершими пальцами нащупав следующую, такую же, он вытянул её из-под тонкого картона, взял потертую, ещё отцовскую зажигалку, и подпалил самый кончик.

***

— Ну как? — мать быстро намывала посуду старой тряпкой. Вода в тазу давно стала темной и мутной, однако сменять её при каждом мытье было слишком дорого. Семья экономила на всём. — Тебя взяли? Мужчина вздохнул и покачал головой. Взяли, как же… — Куда меня могут взять, кроме грузчика? У меня нет образования, у меня нет опыта, по крайней мере официального, у меня, блять, ничего нет. — он взъерошил копну светлых волос грязной ладонью. Давно пора съехать от родителей и строить свою жизнь самостоятельно, но как? Ему уже под тридцать. Да хрен с ним, с возрастом! Как оставить мать и сестер с братом рядом с пьющим отцом, частенько впадающим в агрессию в пьяном угаре? Выносящем из дома всё, что стоит дороже ста рублей дядей наркоманом? Как заставить себя жить, зная всё это, вдали от семьи? Теперь он самый старший из детей. Теперь на нём вся ответственность за младших и за стариков родителей. — Да хоть грузчиком! Что, для тебя это не деньги? Пусть пара тысяч, но нам же надо на что-то кушать. — …И пить!.. Проспиртованным голосом подсказал отец откуда-то слева. — Я им проработал четырнадцать лет, я хочу большего, как ты не понимаешь? — Илья резко встал. — Я хочу обеспечить тебе старость, я хочу уехать от этого алкаша и его брата-наркомана, я хочу вырастить нормальных людей из Аллы, Маши и Виталика! Я хочу простого счастья! Я, блять, даже жениться не могу, мне стыдно знакомить девушек с семьей, показывать как мы живем, и говорить, что в двадцать семь лет я работаю грузчиком! Мужчина глубоко задышал упокаиваясь. Умом то он понимал, что мать не имеет ничего плохого, но обида внутри на всё, на такую жизнь, на несостоявшихся родителей и на все тяготы которые ему повесели на шею брала свое. — Теперь и грузчиком я не работаю… Он упал обратно на стул. Ободранные и пожелтевшие стены покосившегося дома, даже скорее хаты, давили. — Я не знаю, что делать дальше… Он шептал не разбирая слов. Валентина Юрьевна, а дома просто: «Мааа», «Мама», иногда «Мамочка», но чаще всего просто «Валяя, принеси ещё водки!» тихо погладила сына по плечу. Слова были лишними. Илья словно маленький мальчик развернулся мать лицом и почти до боли сжав её запястья притянул к себе. Она ласково запричитала, но обняла в ответ.  Сидя на потресканной от времени и хорошей службы древесине, мать и сын словно на картине Франсиско Гойя, прижались друг к другу, мелко дрожа и изо всех сил сдерживая вставший ком в горле.

***

Через две недели у неё обнаружился рак. Спустя полгода мать умерла. Просто сгорела, без лекарств и должной медицинской помощи. Единственное что тогда помогло не опустить руки была работа. После похорон мужчина мельком заметил на старой стене вакансию, на этом самом кладбище — сторож. Илья струхнул пепел на снег. Он устал и замерз, и был уже почти готов повернуть домой, однако воспоминания густой пеленой затянули его сознания обратно. В последние худшие месяцы его жизни.

***

— Илья Сергеевич Дорофеев? — без приветствий заговорил грубый мужской голос, как только Илья поднял трубку. — А… Да, это я. — мужчина чуть опешил, но почти сразу взял себя в руки. Находясь на новой работе, он спешно допивал горячий чай. — Можете обращаться ко мне Юрием, — он замолк ожидая ответа, но Илья не проронил ни слова. Он продолжил. — Илья Сергеевич… — мужчина по ту сторону сделал паузу. — вынужден сообщить вам о ДТП. Вам знаком Сергей Александрович Дорофеев? — Знаком. Внутри всё сжалось в точку. В острую и гладку одновременно. Мужчина не был дураком и прекрасно понимал возможный исход этого разговора.  — Он был найден в нетрезвом состоянии. В машине находились по нашим сведениям так же, — из телефона послышалась возня, зашуршала бумага. — брат Сергея Александровича — Фёдор и… Алла Дорофеевна, а так же Мария Дорофеевна. — Что с ними? — в голову ударило ещё сильнее. Илья подскочил, не заметив края стола громко стукнулся локтём, легко опрокидывая чай себе на ноги. — Илья, присядьте, — успокаивающе начал мужчина. — ЧТО С НИМИ? — Алла, Александр и Фёдор погибли на месте, Мария в тяжелом состоянии, но…  Больше Илья не слышал ничего. В голове стало пусто. Мужчина всё говорил и говорил, но до слуха долетали лишь отрывки его успокаивающих речей. Кажется Илья даже что-то отвечал… Всё было как в тумане. Голова трещала, в груди было до боли пусто. Даже боль от кипятка перестала ощущаться. Мир замер.

***

За второй сигаретой догорала третья. Вскоре пачка опустела почти полностью. Оставалась всего одна, скрученная наспех. Заметив свой скудный запас, мужчина достал приготовленную на последок бутылку дешевой водки, оставшейся от отца. Видимо когда тот был ещё в состоянии думать спрятал её, чтобы Илья не вылил. Та авария стала спусковым крючком. Если после смерти матери он держался ради девочек, теперь оставался только он и брат. За один год Илья похоронил пятерых. Брата сдали в приют, сколько не бился мужчина — всё было напрасно. Неподходящие жилищные условия, не достаточный материальный достаток, одним словом пиздец. Хотя довольно скоро обстоятельства разложили всё по местам и как там говорится… Что не делается — всё к лучшему? Илья готов был в это поверить, когда спустя две недели вновь пришел под стены детского дома, а его ошарашили новостью, что Виталия забрали в новую семью. Причем не просто к какой-нибудь сердобольной бабушке, или одинокой женщине с тридцатью кошками. Бездетные москвичи приехали к родственникам и те посоветовали им сходить в этот самый приют на окраине мира… Злая ирония судьбы, или добра? Кто знает? Точно не Илья. Конечно в это сложно было поверить… И он не поверил. Обшарил весь интернет, обзвонил каждого чей номер смог найти и чьё имя даже косвенно мелькало в этой нескончаемой кипе документов и бланков. К великому счастью и не менее великому сожалению — это была правда. Те самые москвичи были обеспеченными и далеко не простыми людьми, и разумеется давать ребенка на выходные, или просто позволять общаться по телефону или в переписке были не намерены. Илья даже брал в долг и приезжал в столицу, но… Имея адрес не смог попасть даже на территорию здания где находилась их квартира. Он делал это два или три раза, каждую попытку оканчивая провалом, но упорно не опуская руки. Через пол года им это видимо надоело и москвичи исчезли. Они пропали не только из города и страны, но и из всех соц-сетей. Все как один говорили, что понятия не имеют что произошло и куда они уехали, а так же настоятельно рекомендовали оставить затею с поисками, пока это не закончилось чем-то плохим. Илья горько усмехнулся, сглотнул горячую водку, обжигая горло и закашлялся. Чуть погодя, он узнал что они уехали в Мексику. У отца семейства появились крупные долги и бежали они из страны далеко не из-за его попыток наладить общение… Допивая последние глотки и докуривая остаток рассыпанной самокрутки, Илья чуть покачнувшись встал на ноги. Наступил вечер, холод стал пуще прежнего, а ветер так и норовил залезть под штопанную ещё матерью куртку. — Ну что дружок, давай прощаться! — мужчина потрепал прилезшего под бок кота по шерстке. От него явно несло перегаром, животное протяжно зашипело, кинувшись прочь. Кинув пустую стеклянную бутылку в озеро, мужчина возвел глаза к небу, почувствовав на щеке мокрый след. Пошел снег. То ли от выпитого алкоголя, то ли от скуренной пачки, но на мгновение, Илье показалось что звезды коих можно было заметь немного из-за густых туч — засияли улыбкой созвездий, и в этой немой тишине ему улыбнулась через них мать. Начался снегопад. Мужчина улыбнулся утерев глаза краем облезших перчаток. Глаза заслезились, наверное снежинка попала… Ещё раз возведя взгляд в небо, Илья увидел лишь полную луну освещающую робкую тропу назад в деревню. Со злости на себя и разыгравшееся воображение, он быстрым движением пнул лежащий неподалеку кусочек льда, что не успел толком затвердеть и сейчас рассыпался на более мелкие льдины, выливая большую часть не застывшей воды под ноги мужчине. Не заметив этого, Илья вновь прицелился. Удар. Под ногами затрещало. Мгновение — осенняя одежда стягивает движение, вода проникает под кожу покрываясь мурашками и утягивая вниз. Скрип пальцев по промокшей земле. Последний вздох и течение быстрыми потоками уносил вглубь озера и вдаль от почвы. Облизывая черные лапы, кот намывает свою шерсть, задорно скалясь вслед утопающему мужчине. Окурки замывает снег. Кот тихо уходит по протоптанной дорожке, залезает в старый дом через не закрытую дверь и устраивается на кровати хозяина. Теперь у него есть дом.