Мурло

Однако, долго заниматься самокопанием было некогда, ведь на этот разговор ушло почти всё свободное время между лекциями. Едва поспевая, Макс заскочил в последний вагон, успев занять место около Стаса как раз в тот момент, когда на преподавательский стол упали несколько книг. — Короче, я всё уладил. — тихо прошептал Никольский уткнувшись в смартфон. — В смысле? — не понял приятель, искоса глядя на новую преподавательницу. — С чем? С Ирой, или с тем скандалом? Пухляш неловко смотрел вперед, готовый в любой момент подстраховать друга, чтобы не вышло как в прошлый раз. — И с тем, и с другим. — откладывая телефон, Макс потер глаза. — Теперь, я свободен! — он растянулся на парте грустно улыбаясь. — Итак, дорогие студентки. Сегодня я проведу с вами вторую пару за первый курс, настоятельно рекомендую вслушиваться и записывать за мной, — женщина стояла к студентам спиной, что-то вычерчивая на доске. — если кто-то забыл, меня зовут Светлана Дмитриевна. Макс наконец посмотрел на новую преподавательницу. Длинные курчавые волосы цвета вороньего крыла закрывали лицо несколькими прядями, остальная часть была аккуратно вплетена в пучок. — Это же первое твое занятие с ней, да? — тихо уточнил Стас. Макс кивнул не отводя глаз. Что-то в фигуре женщины казалось знакомым, только что? — Да, вчера мне было не до пар. — коротко отрапортовал парень опираясь подбородком о руку. Между тем, женщина продолжала писать что-то на доске, пару раз оступаясь и спотыкаясь. Макс прищурился. Что-то было не так. Прожигая её спину взглядом, парень медленно осматривал её с головы до таза — остальную часть тела закрывал учительский стол. Она не громко проговаривала материал, скорее самой себе, дабы ничего не забыть при записи, иногда мельком отрывалась и оглядывала наполненную аудиторию, но лица полностью Никольский никак не мог ухватить. — Макс, ты чего? — студент странно оглядывал не моргающего приятеля. — Не мешай, что-то не так, но я не могу понять что именно… — не успел парень закончить, как в голову словно стрельнуло. Чуть привстав, Никольский оглядел вещи женщины отложенные за стол и аккуратно расположенные около входа в аудиторию. Черная кожаная сумка, легкий бежевый плащ, кипы папок и каких-то бланков. Он усердно водил глазами по кабинету, выискивая определенную вещь. Справа шкаф с книгами, недалеко от него висят фото распечатанных удостоверений, по классике вставленных в рамку, к стене прислонены костыли, а немного правее личные вещи студентов. Стоп. Максим вновь вернул взгляд на стену. Несколько деревянных рамок, висящих строго в ряд и светлые костыли. Не показалось. — Стас, быстро, как её зовут? — парень непонимающе уставился на друга. — Кого? — Макс раздраженно сжал губы в тонкую линию, неосторожно встряхивая студента за руку. — Не тупи, преподшу! Стас быстро-быстро заморгал и глянув на брюнетку протянул. — А-а-а, Светлана Дмитриевна, если не ошибаюсь… Максим замер, трагически опустил плечи, со стуком роняя голову на отшлифованное дерево. Стас вздрогнул от резкого звука. — Ты чего? — Ничего, — промямлил парень всё еще прижимаясь к холодной поверхности. Ну почему именно с ним столько проблем?

***

Хоть лекция прошла и без эксцессов, Никольский всё еще ходил в подавленном настроении. И как теперь учиться со спокойной душой, зная что преподавательница с которой придется провести не много, не мало пять лет — переспала с тобой, и теперь придется как-то это решать? Макс тоже не знал. Весь оставшийся день он шифровался по зданию, стараясь не столкнуться с женщиной на поворотах, а на самой лекции позорно прикрывался учебником. — Макс, да не переживай ты так! — пухляш резво похлопывал приятеля по плечу. — Ну подумаешь, зато лишний предмет учить не надо! Он тихо посмеялся над собственной шуткой, но видя серого как Ленинград приятеля всё же замолк. — Очень смешно, — недовольно протянул Никольский решая, что делать. — Вот поэтому и не надо спать с непойми кем, — решил провести урок морали Стас. — это тебе еще повезло… Знаешь ли, у меня был знакомый, который после одной такой мадам до сих пор лечится, там его врачиха уже как родного принимает в венерологии. Кстати, тебе не нужно? Завидев грозный и многообещающий взгляд Макса, студент пожал плечами. — Да ладно, я же так, для общего интересуюсь… Ну, мало ли, ты же любитель беспорядочных половых связей, мог что-то и подхватить на одной из оргий, — получив не сильный, но весомый тычок в бочину, парень предпочел замолчать. — И всё же, ты если что не стесняйся. Я тебе врача хорошего номерок дам! Всё, молчу молчу…

***

Стоя у главного входа в ВУЗ, парень несколько переживал, ожидая выхода Светланы. Им явно нужно было поговорить, однако делать это в университете, при всех, Макс считал неоправданно рисковым. Мало того, что этика в отношениях ученика и учительницы была максимально подорвана, если такое всплывет — обоим не поздоровится. Максим ни чуть не сомневался, что кроме его отчисления и позорного увольнения женщины, допишут еще такую характеристику, что после этого можно сразу сушить весла. Народ на любимой родине хотя и лояльнее прошлого, но менталитет закрытого государства всё же внес свои коррективы в повседневный характер населения. Жители советского пространства свято верили, что живут в самом лучшем и продвинутом государстве планеты. По крайней мере на виду. Смиренно соблюдали и несли идеи марксизма-ленинизма, что хотя и отличался от привычного, того о чем писали в учебниках, но суть оставалась практически той же, лишь с поправками на гендерное неравенство. Тем не менее, как и полагает человеку живущему в СССР, не следовали предписаниям полностью. Входе перестройки, суть идеи понесла капитальные поправки и пусть не развалилось, но неплохо пошатнулось принося свои плоды. В состав разрешенного вновь вошла какая-никакая религия, появились слабые, но значимые для многих националистические настроения, пришла позволяющая пусть не глубоко, но дышать — свобода и железный занавес колыхнулся, немного открываясь миру. Страны Запада и Европы полыхнули новостями. Советские люди понемногу учились принимать новые законы и взаимодействовали с иностранцами, каждый раз всё больше поражаясь отличиям менталитета. Главными качествами, что наделяли жителей союза, по мнению Максима, были искренность и доверчивасть. Иначе как можно объяснить эту фанатичную веру в уже давно устаревшие идеи давно умершей женщины? Люди думали шаблонами, порицали «загнивающую Америку», отличали своего от чужого идеями еще шестидесятых годов, чем и заработали еще один стереотип в и так переполненную бредом копилку иностранцев: «красные не улыбаются» Красные агрессивны и недоброжелательны. Их мышление осталось на десять, а то и двадцать лет в прошлом. Они губят свой народ и своих же мужчин. Съедают порицаниями и презрением. Как же можно осуждать мужчин, что готовы раздавать удовольствие и бесплатный генный материал лишь за простую ночь удовольствий? Советские люди должны наоборот, поддерживать такое поведение! Однако, как не старались — пресловуто интимная жизнь оставалась в СССР под десятью замками и люди вовсе не горели желанием распространяться о боевых заслугах в этой сфере, что вместо них активно поощряли западные СМИ, под руку с правительством. Макс тяжело вздохнул, улыбаясь сквозь сожаления. Если молодое поколение еще немного отходило от впитываемых с молоком матери характерных черт партии, то старшее даже не хотело. На самом деле, будь он рождён где-нибудь в Вашингтоне, или Лос-Анджелесе, к нему бы и вопросов по поводу личной жизни не возникло, однако проживая в таком строгом, партийном и скрытом государстве — приходиться терять лицо и репутацию за счёт плотских желаний, достигаемых лишь одним, пока известным парню образом. Хотя найти себе пару на одну ночь здесь тоже, ох как не просто. Нет, многим девушкам очень даже хочется простого и человеческого тепла, пусть даже и на вечер, однако эта проклятая вбитая в голову всем без исключения мораль — до свадьбы ни-ни, существенно ухудшало и так шаткое в СССР положение интима. Да о чем вообще можно говорить, если даже просто слово — секс, было произносить неподобающе, стыдно и низко? На улицах было можно неловко держаться за руки, обнимать за плечи и только. В кафе и ресторанах расщедрились на поцелуи. Большее было под строжайшим запретом и если кто-нибудь замечал, (а замечали все, будем честны — бабушки на лавочка существуют и до пятидесяти.) могли как минимум пригрозить, а как максимум — действительно позвонить в милицию. А там уже всё как по настоящему нарушению закона. На первый раз штраф, потом меры будут приниматься серьезнее. Максим улыбнулся себе под нос. Это сколько же денег было потрачено на одни только поцелуи не в том месте? Повезло, что не стали заводить дело. Не зря мать так ругалась и бесилась, аки сирена. По меркам страны — рублей сто. Не малые деньги, всё же. Найти женщину на одну ночь было не просто, даже с учетом такого колоссального неравенства полов. Каждая старалась показать себя в лучшем свете и как сделать это лучше всего, кроме как отсутствием интима до каких-либо серьезных сдвигов в отношениях? Женщины такие женщины… Хотя, в этом мире прекрасный пол действительно признавался более активным, в том числе и в постели. Открыто об этом разумеется не говорили, не в такой стране и не с такими законами, но это знали абсолютно все. Женщины вели. Они работали и обеспечивали семью, отличались более бурным нравом, а так же повышенным либидо, как знал от уже женатых знакомых парень. Перед глазами встал Пашка. Забавный, кудрявый и вытянутый парнишка, что чуть не грохнулся от солнечного удара на выпускном. Решая более не тратить время на учебу, он с легкой душой женился на Лане. Максим не поддерживал с ним особого общения, он казался скучным и занудным, но интереса ради, после свадьбы таки встретился с молодым мужем. Вспоминать это было интересно — новый опыт как-никак. Из рассказов о семейной жизни, парень понял лишь одно — он сделал правильное решение. Как только кольца были куплены, гости приглашены, а подписи поставлены, оба со спокойной душой отправились в опочивальню, развлекаться теперь уже законно. По скупым и явно не охотным рассказам бывшего одноклассника, Никольский сначала было подумал, что они не первую (на удивлении реально первую, хотя может Паша и привирает, всё-таки у нас такое не принято выносить из семьи! Мало ли, посчитают обесчестенным, а это такой позор!) брачную ночь провели, а на войне побывали. Так уж была голодна до того самого Лана. Но с женщинами одна беда. Они хотя бы научены опытом, а значит будет проще склонить к тому о чем в стране не говорят. С ровесницами и девушками хотя бы до двадцати пяти было просто невыносимо. И очень редко попадались девушки действительно готовые к таким решительным мерам. — Максим? — словно по заказу, со спины подошла Светлана, отрывая от внутренних метаний. Она неловко улыбалась, приглаживая строгую юбку-карандаш. — Ты что здесь делаешь? — Главное, чтобы она не подумала, что я за ней слежу и поджидаю с работы— громыхнуло в голове, пока парень натягивая улыбку разворачивался к преподавательнице. — Не следишь же ты за мной? — бинго. — Что ты! Свет, нам нужно поговорить… — она неловко укуталась в легкий шарфик, скрывая улыбку. Хотя на дворе стояла середина сентября, вечерами уже чувствовалась подступающая мерзлота. Оглядываясь по сторонам и подмечая, что Света вышла едва ли не самая последняя, Макс позволил себе выставить локоть, за который могла бы взяться женщина. — Хорошо, — румянец на её щеках хотя и был прикрыт тканью, но был отчетливо виден. Оставалось только гадать, от холода, или от располагающего жеста. — Поедем ко мне? Никольский глубоко вздохнул и двинув челюстью увел преподавательницу за угол. Там удобно находилось что-то вроде ночного клуба, только более цивилизованное. — Я не буду тянуть и ходить вокруг да около, — усевшись к дальней стене заведения, парень неоднозначно оглядел женщину. Та явно напряглась, сдвинула аккуратные брови дугой, села поудобнее. — я знаю, что ты работаешь в МГУ преподавательницей. — Да, я в общем-то это и не скрываю… — начала Света, но была перебита. — Свет, можно я договорю? — получив механический кивок, парень продолжил. — В первую очередь, я хочу сказать, что когда мы с тобой встретились, я об этом не знал. Правда, я не в коем случае не собирался и не собираюсь использовать это против тебя, или как-то об этом вспоминать. Если ты захочешь, я впредь не подойду к тебе и забуду ту ночь как приятный сон, с красивой незнакомкой. — К чему ты ведешь? — она прищурила глаза, вся легкость и позитив, чем святилась женщина когда только увидела его испарились. На смену пришли недоверие и подозрение. Она сложила руки под грудью, нервно оглядывая парня снизу-вверх. — Сначала пообещай мне не нервничать и не паниковать. — попросил Макс. — Почему мне кажется, что то, что ты собираешься мне рассказать мне не понравиться? Парень только вильнул глазами. — Сегодня ты вела пару у первого курса, помнишь? — она задумалась, мельком отвела взгляд вверх и чуть топорно кивнула. — Всё, поняла. — женщина словно вновь научилась дышать. Она успокаивающе поглаживая длинные пальцы студента. — Не волнуйся, я поняла к чему ты ведешь. — заверила та, накрывая его руку своей. — И разумеется, я не стану терять тебя из-за глупой случайности. Никольский слабо улыбнулся, поднимая их переплетенные руки и осторожно поцеловал костяшки пальцев аккуратной женский ладошки. — Если твоя сестра учиться в моем университете, поверь — это не так ужасно как может показаться изначально. — сказала она. — Сестра? — опешил Максим. — Свет, ты не поняла, — настала его очередь убаюкивать нервы женщины. — там учится не она, а я.