Последний Кигураси

Чонгук бежит со двора через круглую арку в стене, оглядываясь и дрожа от нестабильного эмоционального фона. Его чёрные глаза широко распахиваются, когда замечают фигуру сильного мужчины, что стремительно к нему приближается. Омега ускоряет ход, подхватывая тяжёлые полы накидки в попытке оторваться от Альфы, но тот оказывается ловчее и проворнее. Мужчина уверенно хватается за капюшон чужого плаща и одним сильным движением притягивает Чона к себе, фиксируя трепыхающегося парня за талию и поперёк груди. Чонгук ещё недолго бьётся ногами и руками, кричит и рычит, но вскоре совсем выбивается из сил. Омега ещё судорожно дышит, когда его ноги слабеют, а чужие сильные руки разворачивают его к Альфе лицом. Самурай сводит брови в переносице, когда видит дрожащие алые губы и вьющиеся от пота белоснежные короткие волосы. Омега в его руках дрожит и уже плачет от бессилия, которое так ненавидит, от которого не может, однако, избавиться даже сейчас. Чонгука кутают плотнее в шерстяной плащ так, чтобы его не было видно вовсе. От тепла и его нежности парню становится невыносимо горько и тяжело вдвойне. – Отпусти.... Почему... – слабо пихает Чон в плечо самурая свою молочную руку, на что страж лишь хмыкает как-то по-доброму, нежно, но не отвечает ничего. Тэхëн был подчинённым отца Чона– верным стражем семьи и самым верным альфой клана Кигураси. Мужчина рос при клане, потому не знал ничего другого, кроме как верной службы. Для Кима, омега в его руках – последний оплот прежней жизни и ориентир в туманном будущем. Его маленький хозяин– некогда весёлый и шаловливый, бойкий мальчишка– слабый и нуждающийся во многом, что может дать ему альфа в их условиях: крове, пище, тепле, защите. Ким укладывает свою ношу на просторную кровать в комнате без лишних изыск– выбирать им не приходилось– и встречается со слезящимися, полными обиды глазами. Гуку всего шестнадцать, он многое понимает, но не может понять причину того, что он единственный из всей семьи, кто должен скрываться, а не вместе с братьями и сестрой защищать клан и его людей. Сильные руки не дают раскрыться, тонкие губы шепчут: « холодно». От заботы ещё хуже, потому омега прикрывает глаза, и по вискам катятся первые горькие слезы, которые Тэхён сразу стирает своими огрубевшими пальцами. – Поспи. Скоро рассвет– говорит самурай, очерчивая плавные скулы и брови молодого лица, еле сдерживаясь, чтобы не добраться до алых, дрожащих губ. Он тихо прикрывает за собой дверь, устраиваясь прикорнуть прямо за ней, чтобы, если что, быть наготове. В тишине раздаётся несдержанный всхлип.