Последний Кигураси

Чонгук сидит на терассе и осоловелыми опухшими от плача глазами смотрит, как солнце постепенно топит в себе верхушки вековых елей. Где-то в этом лесу петляет дорожка к его родному особняку. Омега скучает по нежным руками ЧоРы– его старшей огненной альфы сестры. Ему не хватает её уверенного взгляда, плавной походки и поддержки. Застывший в дверях комнаты Тэхён, чувствует грусть маленького господина, но не решается оторвать его от раздумий, ведь сам так нагло любуется чужим образом. И если раньше Чонгук был энергичным и не давал усомниться в своём счастье, то теперь его спина сгорблена под грузом тоски и вины, руки дрожат и совсем слабо придерживают плед, который укрывает паренька с головой. Тэхёну кажется, что чувство, совсем маленькое, но такое сильное, название которому он дать не имеет права, топит его широкую грудь. Наверно именно это маленькое давит его спину, заставляя согнуться над омегой, сгибает его руки, призывая обнять. От внезапного тепла чужого крепкого тела Чонгук вздрагивает. Объятия длятся долго, ведь альфа прячет свои глаза за отросшими кудрями и в пледе там, где сотрясается хрупкое плечико. В молчании и тонком уюте неясного порыва мужчина невольно представляет, как было бы хорошо, если бы это доброе и нежное создание смогло бы стать его мужем, его камелией. Альфа бы носил его на руках, лелеял бы и также равно обожал их детей, сколько бы их ни дал им Бог. Чонгук же потерялся где-то между своими переживаниями, комфортом и теплом. Ни одна мысль не задерживалась в его голове и ускользала столь же стремительно, сколь сильно росло желание одного Ким Тэхена быть рядом с Чоном, принадлежать ему и чувствовать ответную принадлежность. –Я.. – хрипит тихонько омега– Я всегда жил так беззаботно в их окружении. Знаешь, они всегда говорили, что мне не о чем беспокоиться, а в итоге... Я даже ни чем помочь им не смог... Ведь Я... Я никогда... не думал, что настанет день и я буду не рядом с ними, что они не будут всё также любовно дразнить меня, а я наигранно возмущаться излишней заботе... Я так скучаю по ним.. Альфа лишь сильнее сжал в своих руках комочек чужих эмоций, но потом всё же не удержался и отпустил. Внезапное отсутсвие опоры заставило Чонгука переключить свой взгляд на мужчину, который присел перед ним на колени, обхватив ладонями заплаканное лицо. Тэхён плохо умеет утешать, ведь в клане его учили далеко не этому, поэтому самурай решает довериться инстинктам: он нежно сцеловывает чужую боль, перехватывает робкое и сбитое дыхание, и так случается, что касается сладких губ омеги, о которых так долго грезил. Тэхён не может оторваться от них. Он напористо и нежно перехватывает чужой белокурый затылок, прижимая ближе. Чон теряется по первости, но потом не может отказать ему, не может отказать себе... Они плавно заваливаются на пол так, что одеяло оказывается под омегой расправленным и смятым. Альфа нежно запускает руки под чужое одеяние, гладит молочную грудь и всё также, опершись на правую руку в локте ,не отрывается от млеющего омеги. Мужчина медленно переходит на мягкий живот и скользит дразняще то вверх, то вниз настолько, что мимолетно задевает сокровенность и размазывает омежий секрет по телу Чона до самой груди. Так подло Тэхён не уделяет и секундочки маленькому члену младшего, чем заставляет последнего скулить и упираться в свою грудь руками в мольбе-протесте. Но сильные руки не разрешают двигаться и властно замирют, фиксируя разгоряченного юношу так, чтобы альфе было удобней целовать-целовать-целовать... Тэхён рычит в поцелуй недовольно, когда хныканье перерастает в капризный плач и шлёпает мягкое бедро, сминает его затем так пошло и крепко, будто тесто, а потом поощрительно гладит. В какой-то момент хлюпанье омежьей смазки становится таким громким, что Гук с ужасом осознаёт: он весь мокрый. Тёплые лучи закатного солнца последний раз лижут обнажённую спину Тэхёна, когда он избавляется от одежды и хищно облизывает вылезшие клыки. Он громко дышит, когда единение становится томным и интимным, горячим и вязким. Когда омега в его руках извивается и распахивает глаза от новых ощущений. Когда сам доставляет эти ощущения, сцеловывая при этом бусинки пота с манящей шеи. Сущность Чона требует альфу, его метку, его запах, его узел, отчего Гук начинает более смело и жадно принимать Тэ, заставляя скулить от тесноты жара девственно чистого нутра. Омега выцеловывает и умоляет замершего альфу дать ему это, защитить... Тэхён не в силах отказать. Он в последний раз сверкает хищным янтарём и вгрызается в нежное горло омеги, который даже не знает как выразить своё счастье и довольство тем, что получил всë, чего так хотел.