Последний Кигураси

– Тебе не кажется, что босс странный? Дерганный вечно, а смотрит так, как-будто трахнуть хочет! – Прекращай, Пак! Из-за таких как ты, начинаются ожесточённые тренировки и проверки на вшивость в охране! – Чоль тыкает указательным пальцем правой руки, в которой зажат стаканчик с дешёвым растворимым кофе, в твёрдую грудь товарища, заламывая брови лишь от одной мысли о том, что может ждать их уже завтра, если неправильная стена доложит на них. – Да я правду говорю, что не так-то, а? – Лицо Пака комично округляется, а его круглые глазки сверкают неподдельным возмущением. Чоль уже начинает шипеть и замахивается, чтобы дать подзатыльник младшему, как мимо них чёрной фурией пролетает их босс. Самурай лишь на мгновение перевёл свой свирепый взгляд на подчинённых, и этого хватило, чтобы парни поняли– у стены были довольно большие уши. Тэхён одним толчком открывает дверь в спортзал и порывисто выдыхает, сканируя помещение внимательным взглядом, уже готовый начать свою гневную тераду, которую обдумывал последние два часа после того, как узнал от своего помощника, что его омега уже два часа занимается в спорт зале, запершись на все засовы. И не волнует альфу то, что он сломал замок. Это такая незначительная ерунда, катороя крошится(в буквальном смысле) под ногами перед картиной, которая видится мужчине: Чонгук, аккуратно придерживая правой рукой круглый живот, в одной майке и лосинах для беременных дышит, выпятив алеющие губки, на резиновом огромном шаре, делая круговые движения попой. Омега медленно выпрямлется и садится на шар, обхватив обеими руками внушительную округлость, смотрит на мужа, который застыл каменным изваянием на пороге. Чон дышит тяжело, его нежные кудряшки ещё больше завились и облепили влажные виски, будущий папа томно смотрит на своего альфу. – Поможешь мне встать? – Гук вяло протягивает руку мужу. С Тэхёна будто сняли наваждение– он хмурится и немедленно подлетает к Омеге, аккуратно помагая ему переместиться на софу. Мужчина не садится рядом, а остаётся в ногах своей камелии, рвано дыша и успокаиваясь. Его муж порой сбивает его с ног, даже ничего толком не делая. Прошло уже шесть месяцев с подписания документов о наследовании. Клан Бухве был вырезан в течение одной ночи. На месте бойни были обнаружены лишь трупы и ни одного следа палача. Тэхён уверен, что никто из тех выродков не придёт мстить, потому что банально мёртв, но всё же дико волнуется и теряет контроль над собой стоит лишь Чонгуку остаться одному больше, чем на несколько минут в туалете. Альфа понимает, что, возможно, давит на свою камелию гиперопекой, поэтому сидит в его ногах и цепляется за острые коленки, борясь со жгучим желанием обнюхать и вылизать свою пару. Чонгук же понимает в чем на самом деле дело, поэтому лишь устало поглаживает своего мужа по голове и вздыхает. С тех пор, как врач запретил половую связь в связи с физической слабостью омеги и ментальным раздраем, альфа проводил свой гон крайне тяжело– в одиночестве. Самурай боялся сорваться на Омеге, потому терпел жуткое возбуждение, боль и беспокойство, которые граничили с помешательством, копил усталость и стресс, тем самым заставляя Омегу только больше хмурится. – Ты же знаешь, что не причинишь мне вреда, так зачем упрямишься? Ты его отец– Гук кладёт большую тэхенову ладонь на животик – ты наша опора. Ты так волнуешься за нас, но в большей безопасности мы будем только если ты будешь рядом. Не избегай меня в этот раз, хорошо? – Камелия... – Вылижи меня, альфа. – вдруг чётко и ясно приказывает Чонгук. Он видит, что Тэхён больно сглатывает, потому продолжает , томно склоняясь над лицом мужчины, нежно гладит его скулы большими пальцами– Обнюхай и убедись, что никто... – горячо выдыхает во влажные губы–никогда не прикасался ко мне, кроме тебя... Гук начинает откровенно зацеловывать лицо мужа и заполошно шептать-уговаривать альфу уделить ему внимание, любить его. Ким срывается. Он подхватывает Омегу на руки– тот счастливо пищит, обхватывая руками мощную шею настолько, насколько это позволяет малыш между ними– и жадно вкушает чужой запах, слизывает, наслаждается, закатывая глаза, отдаваясь порыву гона и нежным рукам. Чонгук мелко дрожит и жмурится от удовольствия, когда чувствует, как его альфа урчит от удовольствия, зарываясь лицом между его мягких бёдер; как Тэхён ублажает его и на границе нежности и настойчивой пошлости доводит до пика. –Я люблю тебя, камелия... Так люблю.. – жарко дышит самурай, аккуратно надрачивая им обоим. – Сильно... *** – Эй, Чоль! Видал? – Пак лукаво толкает товарища логтем в бок– Босс неделю не выходил из их спальни с господином, а теперь ходит такой счастливый– тянет гласные мужчина, наблюдая за Тэхёном, который показывает новичкам как делать удушающий. – Ты придурок, Пак. – старший щурится от яркого солнца, облизывая губы– За обсуждение личной жизни господ и вылететь можешь. – Чего? – брови Пака взлетают так высоко, что за отросшей чёлкой их и не видно, но ему не отвечают. Чоль вдруг резко напрягается как струна– Эй, что ты имел, блин, в... – Пака прерывает тяжёлая рука начальника, который смотрит на него сверху вниз, закинув на плечо катану, что заставляет Пака нервно сглотнуть– Б-босс? А вы чего тут? Тренировка уже... всë? Тэхён ничего не отвечает, только бросает резкое « за мной» и разворачивается под ехидный тихий смех Чоля. На заломленные в страдальческой гримассе брови Пака он лишь пожимает плечами и издевательски махает катаной на прощание. – Да что же это? ... Ааййй, блин! Босс, подождите! Босс!