Последний Кигураси

– Вы должны это подписать. – говорит седой мужчина в чёрном Омеге, который сидит в объятиях своего альфы. Они проснулись рано и долго нежелись в постели, но потом Тэхёну пришлось с озлобленным рычанием встречать гостей. Консильери ТэБугДэ пришёл в сопровождении пятнадцати доминантных громил, которые заполнили коридор и перекрыли все выходы маленького дома. Чонгук держит осанку, но со слезами на глазах рассматривает фото умерших, последние фото своей семьи, которые принёс БугДэ. – А можете и не подписывать. Я пришёл тайно – по последнему поручению господина Чона– и у меня не так много времени. Клан Бухвэ займётся поглощением сразу же, как найдёт вас, а мне надо ещё документы оформить, поэтому, простите, господин Чон, но у вас на раздумия не более трёх минут. – сосредоточенные старые и блеклые глаза смотрят из-под очков сначала на парня, а потом на его альфу. В том, что самурай - некогда и слуга- стал его альфой, сомнений нет, ведь оба имеют теперь метки принадлежности. Мда, думается ТэБугДэ, проблем мы не оберëмся в любом случае, а жаль. Но мысли его испаряются, когда он слышит скрип ручки о бумагу– Чонгук решительно расписывается в подтверждении о наследовании клана Кигураси, чем вызывает у старика улыбку и облегчение. Они не проважают консильери и его свиту. Пара остаётся на той же софе, и каждый думает о своём. Чонгук до сих пор не знал точно, что с его семьёй и надеялся, что они живы и здоровы, но... Ужасные и шокирующие фото изуродованных трупов скачут, как в калейдоскопе, перед глазами, заставляя те слезится и переполняться злобой на ублюдков Бухвэ. Тэхён же думает о многом. О том, что ему не хотелось бы покидать с омегой это место. О том, что теперь всё станет ещё сложнее и ещё много о чем.. Он всё также обнимает Омегу со спины и поглаживает его дрожащие плечи, пряча лицо в сладком изгибе. – Если... Если я захочу... - голос Чона хрипит от злобы и плача, но набирается бóльшей решимости от мягкой поддержки своей пары– если я захочу убить, нет, перерезать весь клан Бухвэ, ты поможешь мне? – он оборачивается к мужчине, чтобы встретится взглядами и, если понадобится, без слов найти там ответ– не отвернешься ли ты от меня, если я захочу пролить реки крови?.. Но на взволнованный и красный взгляд омега получил мягкий, нежный и ласковый. Тэхён со смешком смотрел в аккуратное, припухшее личико возлюбленного, оглаживая щёчки. – Ты то? И реки крови? – омега на это хмурится и дует губы, как если бы его честь была задета и ущемлена. Но вмиг Тэхён становится серьёзным– Если таково твоё желание, Чонгук... Я пролью их за тебя. Ты вправе сделать это и многое другое моими руками и знай, что я не позволю тебе рисковать собой...– самурай, до этого оглаживающий щеки, мягко, по мере своих слов, спускался к шее, потом плечу и, наконец, накрыл огромной и грубой ладонью пока мягкий живот, чем заставил Чонгука втянуть его и задохнуться, ошарашенно и неверяще смотря на своего мужчину. Тэхён улыбался до лучиков вокруг глаз и урчал, оглаживая животик омеги, тёрся носом и метил своим запахом, подтверждая, что там зарождается их общий плод любви, пока Гук глупо смотрел в потолок, лёжа на кровати и машинально гладя альфьи кудри. Пожалуй, думается Чонгуку, он позволит себе улыбаться этой ночью.