В погоне за спасением

Это случилось почти год назад.

-Ваня, верни мою плойку! — кричала Эллисон, смешно махая ручками. Юркая Ванесса легко уворачивалась от цепких пальцев сестры, ускальзывала в одно из помещений гигантской Академии. Седьмая оглушительно хохотала и убегала все дальше и дальше. Она крутила украденный предмет в руках, хитро глядя на свою «противницу». Эллисон, как волчица, крадётся к тому месту, где последний раз слышала звук. -До меня дошёл слух, что ты отдала мне плойку. — девушка резко заходит в комнату к Ване. Победа. Самодовольная её ухмылка не сползала с лица, в глазах — огонёк победы и наслаждения. В вытянутую руку ложится нахально отобранная вещь. Ваня быстро очухалась от забвения, тряхнув головой. Сфокусировав взгляд, Номер Семь жалостливо смотрит на Эллисон. -Так нечестно! — надувает губы, складывая руки на груди, вызывая новый поток смеха. -Ай, твою мать, ты меня так раздавишь! — в это время веселился Диего, стиснутый в крепких объятиях Лютера. Они неплохо так подружились после двух апокалипсисов, стали, буквально, лучшими друзьями. Оба приобрели более мягкий характер, представились своей семье совершенно другими, показывая свою слабую и ранимую сторону. Больше они не боролись за право быть лидером в семье, да это и ненужно было — все стали равноправными. А Клаус вчитывался в очередную книгу, что взял из громадной, казалось даже, нескончаемой библиотеки Академии. Давно не мелькало в его ладошках пакетиков с наркотой, бутылок виски или вина, лишь центнеры, тонны бумаг. -Это слишком тяжело, я не справлюсь… — в который раз притворно хнычет Четвёртый, облокачиваясь на силуэт призрака Бена. -Ради меня. — Шестой улыбается и обнажает белые зубки. Он прав — это действительно для него. Клаус серьёзно задумался над тем, как бы возвратить в мир живых давно потерянного брата. Насколько известно из всего прочитанного, способности этого позволяют, главное правильно скоординировать энергию, направляемую обладателем на объект. Вот только нехватка знаний анатомии и физики сыграли злую шутку. Клаусу теперь приходится день и ночь сидеть над письменами Реджинальда, чтобы понять хоть слово из корявого врачебного почерка ненавистного отца. Несколько месяцев они вдвоём с Беном бьются над решением поставленной задачи, с каждым днем приближаясь все ближе и ближе к желаемому результату. Необходимо взаимное доверие и капелька дружелюбия — вот, какой урок, извлек каждый из Амбрееловцев после всех преодоленных вместе препятствий. Будет вполне логичен и уместен вопрос: где же Пятый? А он… Он лежит у себя на кровати, уткнувшись носом в подушку. Его жалкие попытки влиться в забавы семьи, увенчались столь же жалким провалом. Мальчику было попросту неизвестно такое беззаботное времяпровождение. Он привык к сложностям, запутанностям, разгадыванию чего-либо, в крайнем случае, чтобы был хоть какой-то сюжет. Семье же было неясно поведение Пятого и его вспыльчивость, ведь это просто шутки. Но было совершенно очевидно, что прятки — слишком просто, ведь Пятый может постоянно телепортироваться и его не найдут. Догонялки? Аналогично — он самый выносливый, да и переместиться в пространстве, опять же, труда не составит. Все разбились на пары, занимались своими делами, только вот на Пятого места, как обычно, не было. Внутри семьи даже сложились определённые и своеобразные традиции, о которых мальчику было неизвестно. Явившись на кухню, парень тоскливо смотрел на родственников и параллельно заваривал утренний бодрящий кофе. Щепотка сахара и немного карамельного допинга — прелестный ароматный напиток, способный хоть немного спасти отвратное и уже ставшим повседневным, эмоциональное состояние. Пятый зачесывает свободной рукой волосы на затылок, смотрит куда-то в потолок. Последнее время братья и сестры вообще перестали с ним как-то контактировать. Не было элементарных пожеланий спокойной ночи и доброго утра. Возможно, это связано с его постоянной тревожностью, боязнью грядущего будущего и в целом поведения. Но ведь… Он же просто защищает, волнуется, переживает за тех, кем дорожит, так ведь? В этом нет ничего такого. Горячая кружка в руках подростка неожиданно прижгла, когда он увидел приближающегося к нему Клауса. Пятый огляделся по сторонам и убедился, что тот направляется именно к нему. Пускай подросток и не воспринимал его всерьёз, всё равно считая отпетым наркоманом и заядлым алкоголиком, но сейчас ему будет интересно даже такое общество. Брюнет усмехается, предвкушая то, как его позовут играть и беситься вместе с ними. Ему давно пора отдохнуть и вдоволь расслабиться. Насладиться настоящим и побыть самим собой. -Пять! — Клаус одним прыжком добрался до юноши, брякнув цепочкой на шее. Его голос стал заспанным и даже хриплым после долговременных «посиделок» за чтивом. Это обычная усталость. -Я тебя слушаю. — лучезарно улыбается Таймер и немного прикрывает глаза. Он уже впитывает в себя сладкое приглашение. -Хорошее настроение что-ли? — хитро щурится Четвёртый. -Есть такое, — уклончиво отвечает Пятый. — Что хотел-то? «Ну же, давай!» — про себя думает Харгривз-младший, слегка закусив нижнюю губу. Мысли путаются, смешиваются, путаются в клубок, но само осознание того, что скоро он присоединится к любимой семье — словно ярчайшее солнце среди туч. «Чего ты тянешь?!» Дыхание сперло от происходящего, в горле встал ком. «Скорее! Ты даже не представляешь, сколько я это жду!» Ожидание казалось в одно время и горьким мучением, но и сладким плодом, вкусив который ты погружаешься в невероятные ощущения. Хочется и растянуть на подольше, а вроде и сразу получить всё. «Я хочу этого больше всех.» Его вдруг перенесло в детство, в те моменты, когда он был беззаботным 13-летним мальчишкой. Когда семья была сплочённой и дружной, а сам Пять — всегда радостным и счастливым. Честно признаться, он неимоверно скучал по тем светлым временам и отдал бы всё, только бы прожить это ещё раз. Ещё минутку. -Помнишь, ты обещал мне с формулами помочь? Улыбка моментально стирается с лица Пятого, брови опускаются вниз. Взгляд тускнеет. На секунду показалось, будто зрачки исчезли, осталась лишь потемневшая малахитовая радужка. Кожа приобретает отчасти серый оттенок. Это нож в спину для него. Хотя нет, пожалуй, в самое сердце. Парень так и остался неподвижно глядеть на собеседника. На что он вообще рассчитывал? В уголках глаз постепенно скапливаются предательские слезы, что норовят хлынуть наружу океаном. Нет, нельзя. -Ты меня слышишь? Все нормально? — Клаус смутился от такой реакции. Точнее, от её отсутствия. -Всё замечательно. — отрезает Пятый. Он мимолётно стирает рукавом своего пиджака ненужную жидкость с лица, стремясь отвернуться от Четвёртого. Кофе выплескивается из кружки и неприятно липнет к руке, когда подросток резко ставит посудину на стол. -Жди здесь. — и уходит в синюю вспышку. Клаус пожимает плечами и облокачивается на кухонную гарнитуру, недовольно морща нос. Он чересчур занят, чтобы заботиться о неожиданно изменившемся настроении брата. Так или иначе, но это уже стало нормой. Проходит менее минуты, Пятый вновь появляется перед физиономией Клауса и бросает стопку бумаг, поочередно соединенных скрепками. Макулатура приземляется рядом с ладонью Сеанса и омерзительно отдаёт в уши звонким хлопком. Листы исписаны символами, буквами, линиями, кривыми и ещё сотнями всего самого разного. Смазанные чернила свидетельствовали о том, как торопился их автор, а в некоторых местах оторванные и скомканные углы — о нервозности писарчука. -Пожалуйста. — бросил Пять. -Ты в порядке? — растерянно говорит Клаус уже в пустоту. До самого вечера Пятый провалялся на кровати, наотрез отказавшись от обеда и ужина. Кружка так и осталось стоять с остывшем кофе — даже не соизволил притронуться. Сейчас на его душе противнейший осадок неприязни и отчуждённости. Мальчик умел ловко погружаться в свои мысли, совершенно уходя из сего мира. Тело как бы оставалось на месте, а вот разум витал в облаках. Вот и сейчас парнишка серьезно думал о чем-то своем, совершенно не беспокоясь об окружающей среде. Он не слышит ничего. Раздражающий и навязчивый звук дождя, что барабанил по железному подоконнику совершенно не доходит до Пятого. Не слышит оглушающий грохот со стороны входа. До ушей не доносится внезапно наступившая тишина в доме, ведь Харгривз поглощен целиком с головой в свои проблемы. А ещё он не слышит стрельбу и крики. -Пятый! — истошно верещит в который раз Ваня, уже срывая голос. Пуля пролетает в миллиметре от её лица, садня кожу металлическим прикосновением. Она барабанит в его дверь, надеясь на спасение. Её силы на исходе — уже множество раз использованные способности вымотали девушку настолько, что Седьмая истощена до предела. Парень даже глазом не повёл — не слышит. Снизу раздаётся агрессивное рычание Лютера, вмиг перешедшее на жалобное поскуливание. Ноль реакции. Пятый тянется за брошенным напитком и, немного хлебнув, кривится — кофе слишком холодный. Напиток выливается в открытое окно, самое время заварить новый. Появившись на кухне, Пятый мимолетно оглядывается — никого не видно, наверное, ушли в гостиную. Мальчишка размышляет о нововыведенных формулах и способах их применения для улучшения своих телепортаций, параллельно чешет голову, взъерошивая и без того пушистые волосы. Турка поставлена на место, зерна убраны. Но ему кажется, что чего-то не хватает. Карамель. Он тянется за ней до верхней полки и уже видит свою цель, когда банка неожиданно взрывается, буквально, в руках у юноши. -Что за хрень! — вопит Пятый, поворачивая голову. Гримаса ужаса искажает его лицо, увидев стрелков. Парень тут же выходит из транса и оценивает ситуацию. Внезапное осознание — это не просто террористы, они с Комиссии. Их выдаёт форма. -Пацан, медленно опусти руки. Мы тебя не тронем. — крепкий мужчина со стволом приблизился к мальчишке. -Хер там. — Пятый маниакально улыбается, ведь ему давно не хватает адреналина в крови. Он телепортируется, беря в руки ножичек для масла, мгновение — шея нападавшего проткнута. Хрипение, последний вздох и смерть. Харгривз довольно скалится и облизывает пересохшие губы — скучал по убийствам. Мальчишка расслабленно оборачивается, давая слабину. -Твою мать… Вся семья выстроена в одну шеренгу, сзади — комиссионеры, что прислоняют огнестрельное оружие к виску каждого из братьев и сестёр. -Рады тебя видеть, Номер Пять. — самый высокий и хорошо сложенный парень вышел из строя. На его тёмно-синей кофте Пятый разглядел маленький железный бейджик, вшитый прямо в одежду. «Джош» — гласил он. Заметив на себе пристальный взгляд, комиссионер поспешил прикрыться автоматом и навёл на лице суровую мину, уже успев отругать себя за невнимательность. -Зачем же ты устроил переполох в Комиссии? — твердый, уверенный голос. Хотя, Таймер нисколько не испугался, только позабавился, намереваясь продолжать рискованную игру. Судя по всему, этот Джош является каким-никаким лидером этой шайки недоносков с оружием, а соответственно, следующий на очереди в Долину Смерти — именно он. -О чем ты? — всё равно опасливо покосился Пятый. -Зачем ты убил нашего начальника? — Джош нетерпеливо перебирает край одёжки, теряя терпение. У него руки чешутся прикончить надоедливого мальца, что принёс немало проблем, потому что Комиссия действительно на ушах после гибели Куратора. -Вы пришли отомстить? — пропустив слова мимо ушей, спрашивает брюнет. — Сколько вас здесь? -Пару сотен по всей Академии, мальчик. — подобно Пятому, игнорирует первый вопрос Джош. — Нам нужна твоя семья. -Вот именно, моя семья. Значит, я вам её не отдам. — брюнет сжимает кулаки, готовясь ринуться в атаку. Потом будет поздно, чего ты выжидаешь…? -Так давай проверим. Итак, — комиссионер проходит мимо строя. — брыкался больше остальных. — он снимает перчатки и тычет грязным пальцем в сторону Лютера. -Я хотел по-хорошему. — прошипел Таймер. За спиной противника появляется синяя вспышка. С громкими возгласами на его спину наваливается Пятый, хватаясь за подбородок ублюдка. Сегодня могло стать на одну свёрнутую шею больше, но уже готовый к такому манёвру, Джош сжимает руки Харгривза, сильно наклоняясь вперёд. Как бы ни старался Пять удержаться в прежнем положении, но его рост и малый вес взяли верх. И уже во время неминуемого падения на голову, он чудом изворачивается, приземляясь на колени. -Скажи пока-пока. — Джош снимает с плеча дробовик. Улыбка мнимой победы уже было отразилась на его морде, когда Таймер переносится к нему впритык. Три секунды — три действия. Пятый бьёт коленом в пах урода, отчего тот сгибается пополам. Раз. Удар под дых — потеря самоконтроля и скулёж. Два. В заключении, кулак приходится прямиком в подбородок. Три. Челюсть хрустит под напором, казалось, что зубы сломаются. Как в замедленной съёмке, подбитый враг падает на спину, всё ещё оставаясь в сознании. По щекам Джоша потекли струйки алой крови, очерчивая непонятные линии на лице. -Я соврал и по-хорошему не хочу. — Таймер усмехнулся и склонился над поверженным. Такой видок доставлял просто убийственное наслаждение. Но тот лишь зашёлся в психотропном смехе, чем вызвал непонимание. Плечи комиссионера задрожали, а хохот так и не заканчивался. -Ты идиот, Номер Пять. — резко перешёл на шёпот Джош. — Самый настоящий.

Ошибка №1

-Берегись! — раздался возглас Вани. Пятый оборачивается, видя, как совершенно такой же мужчина в форме замахивался на него. Реакции не хватило — секунду спустя он лежал на холодном бетоне. Удар пришёлся по позвоночнику, да такой, что мальчишка был едва ли в состоянии пошевелиться. -Доставил ты нам, конечно, хлопот. — еще двое хватают его и заламывают руки за спину, сумев полностью обездвижить. За волосы поднимают голову Пятого, заставляя смотреть прямо на семью. Звездочки замелькали перед глазами — они дрожат. Им страшно. Таймер замечает кровоточащую рану на лице Вани, её горькие слезы. Пять едва заметно кивает головой, в попытках успокоить. Их жизни зависят сейчас только от него. -Мрази. — пребывая в болевом шоке, рывком перемещается Пятый и встает перед ними. Комиссионеры никак не отреагировали, лишь зло переглянулись между собой. Джош поднимается на ноги, сплёвывая последнюю кровь и что-то маячит своим коллегам.

Ошибка №2

-Что же, так не хотелось, но придется делать по-плохому, — другой комиссионер, помладше, весь в чёрном, да ещё и в маске, снимает дробовик с предохранителя и, не выжидая ни секунды, выстреливает. Железная пуля вошла четко в висок Лютера, вырывая оттуда фонтан крови. -НЕТ! — голова дёргается, Пятый телепортируется, подхватывая обмякшее, уже мертвое тело брата. — ДЫШИ, СУКА, ДЫШИ! — руки молниеносно заливаются вязкой темной жидкостью, обволакивая ладони и все запястье. Мальчишка сам в тот момент не понял, как удержал эту обезьяну. Остекленелый неподвижный взгляд западает в душу Таймера, вызывает поток слез сожаления. Всего за несколько минут лишился одного из родных. Юноша съёжился, ссутулился над трупом, трогает пальцами сонную артерию в слепой надежде нащупать пульс. Сзади гогочут комиссионеры, потешаясь над безвыходностью и горем наивного мальчугана. Слышны всхлипы сестёр. Диего стоит следующий под убийственным дулом. Только вот он не дрожит, не трясётся — мужественно смотрит на киллеров, хотя у самого внутри все разрывается от боли. -Ты самый смелый? — Второго берут за подбородок грубо поднимая вверх, и разглядывают, словно ребёнок новую игрушку. -Таких тварей бояться-себя не уважать. — нарочито гордо сказал Диего, мотнув головой и вернув её в прежнее положение, на что Джош нахмурился и в тот же миг расслабился. Уголки его губ поползли вверх и застыли в таком положении, напоминая безумного убийцу. Пятый недоумевающе смотрит на Кракена и тут же прыгает в пространстве, перемещаясь поближе к нему. -Я не посмею вам тронуть остальных. — голос предательски срывается на сипение. Щеки, будто окаменевшие от засохших слез, подрагивают, выдают напряжение и боязливость. Пятый стоит спиной к Диего, разведя руки в стороны, словно пытается закрыть от всех опасностей. Но сам понимает — это бессмысленно. Всё, что остаётся делать, так это надеется на чудо, которое спасёт от смерти. -Е44. — на выдохе обращается Джош к своим людям. — Действовать согласно разработанному плану. Комиссионеры медленно потянулись к оружию. -Мальчику не хватило одного раза. — скрипнув зубами молвил он, скрываясь в толпе. -Что? — только и успевает произнести Пятый, как тут же засвистела автоматная очередь со всех сторон. Полетели осколки, грязь, части бетона. Вздымались остатки от ковра, дивана, кресел, всего, куда попадала случайная пуля. Тяжёлые старинные картины срывались с петель, с грохотом оседая на пол и рассыпаясь. Фарфоровая посуда разлетелась в мелкие щепки, чистенькие, недавно отмытые зеркала разбивались подобно хрупкой поделки из тонкого льда. Люстра сорвалась с потолка и уже стремительно падала на кучку комиссионеров, что не успели убежать из центра гостиной. Воздух наполнился запахом гари и непросветной пыли, щипая нос. В какой-то момент все звуки слились воедино, наводя высокодецибельный шум, а визг сестер, в эту же секунду ударивший по ушам, буквально оглушал. Пятый чувствует, как его за шкирку грубо вытаскивают из самого эпицентра перестрелки. Он слышит тот самый сумасшедший смех Джоша рядом с ухом. Тот плотно сжимал пальцы на его воротничке — словно не желал отпускать далеко от себя. Мальчишка барахтается в его руках, норовит вырваться. Вот только это тщетно — силы покинули мальчика, а неслабо сомкнутые конечности не давали даже нормально повернуться, дабы заглянуть в душу киллеру. -Каково тебе, когда умирают близкие? — прозвучало около Пятого. — Погляди на то, как они мучаются. Номерной до сих пор не сразу признает все, что происходит. Не верит, что его каждодневные кошмары воплотились в реальность. Выходит… Не зря Таймер видел по ночам, во снах, как умирает его семья. А сам попросту списывал на бредни и недосып. Глупец, глупец, ГЛУПЕЦ! Надо было сразу бить тревогу, после первого же такого кошмара. -Не трогай, не трогай меня! — Пятого грубо разворачивают, открывая вид на Ваню. Та в крови своих братьев и сестры, что лежат рядом. Она молит не убивать её, захлебываясь в слезах. Над ней нависает мускулистый парень с туповатым лицом, но улыбкой во всё свинячье рыло. Однако, Седьмая хотя бы жива, а значит, что мальчик не сойдёт с ума. Наверное. Пятый хотел закричать, когда его рот в наглую зажали широкой ладонью, посадили на колени, по-прежнему фиксируя голову так, чтобы мог видеть самое интересное зрелище. -Пожалуйста… — стонет Ваня, изгибаясь от острой боли. Похоже, что её все же задело. Капли слёз выкатываются из зеленых глаз Пятого, заливая руку Джоша. Сердце уже давно не бьётся, оно просто существует, гоняет кровь по организму. Душа давно где-то не здесь, она просто витает в пустошах этого мира, нагоняет ощущение беспомощности. -Больно тебе, Харгривз? — до помутнения сжимают волосы на затылке Таймера, отчего юноша мычит в руку. К его коленкам подтекает бордовая лужа. Это кровь его родных. Глаза округляются до невозможности, паника закрадывается ещё глубже. Пятый косит глаза в сторону и видит Диего. Вокруг него лежат трое комиссионеров, очевидно, мёртвых или без сознания. Номер Два пригвоздил руку очередной твари к стене, выбивая из него душераздирающие крики и довольно ухмыльнулся. В то же мгновение его затылок напитывают огромным количеством пуль. Диего замертво рухнул на пол. -Больно?! — еще больше оттягивая волосы назад, вопрошает мучитель. Пятый наконец смыкает зубы на руке джоша, сильно прикусывая. Странно, но предводитель комиссионной шайки даже не пискнул, просто отпрянул, брезгливо фыркнув. -Мы вернёмся и за тобой. — плюнул под ноги Джош. Ответная реакция не заставила себя долго ждать — стоило подняться на ноги мальчишке, как все стадо исчезло, оставив гигантский погром после себя.

Ошибка №3

-Господи, нет, нет, нет… — Пятый мечется между убитыми. Они все лежат по порядку, по номерам. Вот Лютер, Диего, Эллисон… Изломанные тела не оставляли ни капли веры в то, что они живы. Пятый ищет ненаходимый, несуществующий пульс у них, утопая в собственных слезах. Прыгает от одного в другому, шлепает по щекам, надеется обнаружить хоть одного, выжившего в этом аду. Истерика медленно подбиралась к его горлу, миллиметр за миллиметром овладевая его разумом. Дойдя до Вани, Пять видит полуоткрытые, полумертвые глаза, моментально бросается к ней. Он жмется к её тельцу, поднимает с ледяного паркета, когда слышит сдавленный хрип. Словно тряпичную куклу, Таймер обнимал сестру и нашёптывал что-то в бреду. Парень заглядывает прямо в глаза — хочет увидеть хотя-бы намёк на жизнь. Она единственная, кто не даёт ему сорваться с цепи и уничтожить всё. -Пять… — девушка тянет к нему руку, поглаживая скулы тыльной стороной ладони. — Прости, что не проводили время с тобой, — она закашлялась, отхаркивая кровь. -У нас ещё столько времени впереди… — Пятый нервно перебирает пальцами, вцепляется в одежду Седьмой. — Ты же не оставишь меня, правда? Ваня легонько улыбается из последних сил. Изнуряющая боль от простреленных коленей и распоротого живота не дают ей изобразить ту улыбку, которую на самом деле заслуживает Пятый. Она вбирает в лёгкие побольше живительного воздуха. -Мы так и не успели сыграть в прятки с тобой. — в последний раз выдыхает, прикрывая отяжелевшие веки. Девушка была заключительной в пятёрке. -Ваня? ВАНЯ! — Брюнет трясёт её за плечи и впадает в истерику, кричит во всю силу, срывая голос. Он уже сходит с ума. Устрашающая картина находится перед глазами юноши — семья опять мертва. Только вот это не апокалипсис, где он наблюдал только лишь части лица. Это очень жестокая и ненавистная реальность, настоящая и несправедливая жизнь. Здесь же Пять отчётливо видит хаотичные зияющие дыры в родственниках. Они разбросаны, буквально, везде: руки, ноги, живот, грудь, горло… Больше всего досталось Диего. На теле его аж 42 ранения, как огнестрельных, так и обычных: ножевых или синяков от рукопашного боя. А на лице так и осталась улыбка проигравшего победителя. -Зачем ты полез, идиот, сейчас бы мы вместе сражались против них… — шмыгает носом Пятый, прижимая ладони к бездыханной груди брата. Парнишка явно не был готов к такому, все никак не может успокоиться — лишь громко плачет. Он остался совершенно один. Уже навсегда. -КТО-НИБУДЬ, ПОЖАЛУЙСТА! — ревел Пятый, готовясь вырвать себе глотку. Кого он зовёт? Непонятно. Только сейчас мальчишка почувствовал боль от удара комиссионером и глухо застонал. Колени подогнулись сами по себе, Таймер зажмурил глаза, прокусывая насквозь губы. -ОЧНИСЬ! — бьёт он по лицу Клауса. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ… — обрывается его фраза на полуслове — не поворачивается язык сказать «умер». Сотни ярых попыток Пятого обернулись… ничем. Мальчик содрогался в конвульсиях, выколачивал из себя слезы, лёжа на кровавом полу. Ещё несколько часов он носился между ними, старался оказать помощь, чтобы вытащить из загробного мира. Массаж сердца, искусственное дыхание, введение препаратов — ничего не помогало. Именно в этот момент пришло осознание — если бы не обида, ничего бы не случилось. Если бы не обида, Пять бы все услышал. Помог и спас. Из лёгких вырывается протяжный визгливый крик, мозг категорически отказывается верить. У него срывает крышу. Здание Академии покрылось мраком пустоши, за окном полил дождь и лишь где-то в углах было слышно скорбное хрипение Харгривза. -Я ЗНАЮ, ЧТО НАДО ДЕЛАТЬ! — вдруг подскакивает Пятый на месте, наспех утираясь рукавом пиджака. Лужа под ним хлюпает, а бордовая жидкость, в некоторых местах ещё незасохшая, тянется за подростком и образует своеобразный водопад. Зрачки его расширились до невозможного диаметра, напоминая наркомана, ноздри раздуваются в стороны. Какая очередная безумная мысль пришла в голову этого психа? А вот что: он хочет переместиться в прошлое, чтобы спасти семейство. Действительно сумасшедшая затея, пришедшая на нервной почве. Пятый и сам знает о большой опасности таких путешествий, ведь до сих пор не научился контролировать свои способности к прыжкам во времени — давненько не практиковался, надобности не было. Сейчас же, считает парень, ситуация крайне безысходная и это единственный выход на его взгляд. На подготовку много времени не ушло — Пять глянул на семью, свёл брови к переносице и сосредоточился.

***

Первая попытка. Мальчишка решил сильно не усердствовать, чтобы не переборщить. Однако — неудача. Удалось перенестись лишь на пару десятков минут назад, в момент стрельбы, ещё раз переживая страшную пытку. Сердце терзалось в муках, выводя Пятого на такие эмоции, которых он и не знал ранее. Незнакомые чувства не покидали парня, пока тот вновь не вернулся в настоящее. Значит, нужно прыгать ещё дальше. Первый блин комом. Ещё одна проба — перестарался. Перед его глазами представился 2016 год и совершенно пустое строение Академии. -М-да… — протянул Пять, снова исчезая в синей вспышке. Опыта явно не хватало. Непонятно почему, но не удавалось попасть в конкретный отрезок времени: или слишком далеко назад, или далеко вперёд. Бывало и такое, что Пятый попросту телепортировался на секунду назад. Не передать словами, какой дискомфорт испытывал Таймер в этот момент — будто наизнанку выворачивали. Оказываться в себе одновременно в двух вариациях — из прошлого и настоящего, та ещё противность. Юноша вдруг вспоминает, как его учили, что нельзя слишком часто так перемещаться, иначе закончится подобное плачевно. В теле начинает вырабатываться токсичное вещество антрафонин*, сжирающее внутренности хозяина заживо. Представьте себе слизкую жидкость зеленовато-жёлтого оттенка, которая так и норовит тянуться за пальцами, стоит до неё только дотронуться. Именно такая субстанция появится у Таймера, если тот не успокоится. К сожалению, его органы физически не справятся с такой нагрузкой. Перемещения не дадут телу привыкнуть к новой, а учитывая Пятого и присущую ему бойкость, столь быстро изменяющейся среде, что точно похоронят мальчишку за считанные часы. Клетки желудка парня устроены немного иначе, чем у обычных людей. В ядрах находятся микроскопические образования, отвечающие за выброс антрафонина в организм. Их раздражению и последующему разрастанию способствуют прыжки во времени. Пять не знал о такой особенности, наивно полагая, что его силы никогда не навредят. Самое интересное, что остановить процесс образования антрафонина невозможно — врачи не ведают о веществе, что уж там говорить о методах излечения. Ведь единственным на планете существом, который может схлопотать эту участь является Пятый Харгривз. И даже если он сможет в какой-то момент поставить точку в своих путешествиях, но переусердствует до этого — яд всё равно доберётся. Сначала поразит весь желудочно-кишечный тракт, потом плавно перетечёт на верх, к лёгким — и удушит. Поглотит всю поверхность тела, окутает едкой пеленой и разъест, оставляя после себя скелет. Жутко. Долгие месяцы скитания Пятого по времени не привели ни к чему хорошему. Стоит учитывать и то, что отдых он всё-таки делал — умирать разрешил себе только после спасения семьи. Но выходило ровным счётом ничего: каждый раз, когда парень попадал в нужный отрезок, его предупреждения о приближающихся комиссионерах воспринимались, как шутка. Братья и сёстры задорно смеялись, подмечая, что он никак не может угомониться и прийти наконец к нормальной жизни. В те мгновения мальчик жалел, что не владеет современной техникой. Он знал, что есть фотоаппарат, умеющий запечатлять определённые моменты. Подобное изобретение однозначно бы помогло, тогда и доказательства бы были. Когда сам Пять пытался остановить врагов, всё оборачивалось полным крахом. Их было слишком много. Когда бесконечные прыжки не приводили к нужному результаты, Таймер попытался отыскать само здание Комиссии и, используя портфель, наверняка переместиться туда, куда требовалось. Но этой организации не было и в помине, будто никогда и не существовало! Сколько Пятый не рыскал по всем возможным местах её нахождения, он натыкался на пустоту. Словно всё это очередной, чересчур реалистичный кошмар, зашедший слишком далеко. Пять заметно оброс щетиной, волосы достаточно сильно отрасли, доходя концами темных локонов до мочек ушей. Глаза впали куда-то вглубь лица, щеки туго сидели на скулах. Сам он похудел настолько, что смотреть было тошно: кожа, в прямом смысле, натянулась на рёбра, отвратительно обвивая каждую косточку, ручки стали тонкие, хотя мышцы никуда не пропали. О ногах даже говорить не стоит — исцарапанные, избитые, множество синяков, порезов. Внешний вид нисколько не волновал Пятого. Пускай.

***

Ослепительная синяя вспышка выплевывает из себя Таймера. Не успевая извернуться, парень обрушивается на ступени своего дома, приземляясь на ладони. В подушечки пальцев тут же впиваются мелкие камушки. Ругнувшись, Пятый с трудом поднимается на ноги, небрежно отряхивает запылённый изодранный пиджачок и с трудом приводит своё дыхание в норму. Подойдя к двери, мальчишка заваливается в Академию. Внутри бурлило, норовило выплеснуться наружу — подкатила тошнота. Плохой знак — это первая стадия, после которой начинается выброс в организм антрафонина. В этот раз 27 новых попыток спасти семью вновь не получили должного успеха. Достав из кармана потрепанный блокнотик, Пятый записывает количество перемещение и проводит черту. После недолгих математических манипуляций получается число 264. Таймер с ужасом выдыхает, глядя на это. За 11 месяцев такое обилие телепортаций является превышением нормы в 3.5 раза! Юноша направляется по привычке на кухню. Всё-таки живот урчал уже который час, наполнить бы. Каждый раз, после своего возвращения, он скупо питался в родном доме, а потом опять брался за дело. На сон времени не было — желание увидеть свою семью в живых и спасти её гораздо выше элементарного отдыха. Нередко у него случались припадки ярости — что попадалось под руку разъярённого оказывалось разбитым. Тарелки, чашки, стёкла — всё это разносилось в пух и прах. Нервы от этого, конечно, никак не восстанавливались, но хотя бы становилось на грамм легче. -Что тут у нас… — Пятый заглядывает в холодильник. Почему-то нет привычного света, что появляется при открывании дверцы, а изнутри пахнет плесенью. Неужели он настолько загулялся в прошлом, что здесь всё плохо? Измученно выдохнув, парень плетётся к щитку, едва ли отрывая конечности от пола. Разумеется, ни черта не работает. Подумав, что проводятся очередные испытания на станциях, парень поспешил на улицу, к почте. Нет, это были просроченные и неоплаченные счета по электричеству. Десятки бумажек, свидетельствовавших об этом, валялись в ящике около входной двери, парочка из них даже лежала на земле. Пятый поднимает одну из этих квитанций, судорожно пытается разобрать хоть слово. Буквы слипаются друг с другом, строки плывут, словно кораблик на неспокойных волнах. Протерев глаза до саднящего зуда, Таймер опять старается прочитать этот текст. Наконец, символы сплелись в одно, приоткрывая завесу тайны. -Да твою мать… — задолженность по оплате в тысячи долларов. Огромные цифры пугали Харгривза, а от количества нулей попросту троилось. Где ему взять такие деньги? Откуда вообще это появилось? Подхватывая бумажонки одну за другой, негативные мысли напирали с новой силой. Числа сменялись, будто играли в кто кого перегонит. С каждым разом сумма увеличивалась на сотку, а то и на две зелёных. Мальчишка был совсем без денег, даже не имел представление, как справиться с этой задачей. -Шутка что-ли? — нервозно теребил край рубашки Пятый. Зубы стучали от холода улицы, руки дрожали. Он видит дату, когда нужно выплатить все «хвосты»: 4 октября. Позавчера. Парень поворачивается к дому, внезапно отпрыгивая назад. Выбитые стёкла, граффити на стенах, изгаженный палисадник. Как раньше не заметил? Серость неба добавляли суровости и грозности разрушенному строению. На торсе здания висели десятки объявлений о продаже квартир, чистки частных домов и ритуальных услуг. Немного правее были приклеены записки с угрозами снесения и изымания собственности за своевременную неуплату. Пятый ёжится от ужаса и понимания происходящего — похоже он в том времени, когда его семьи уже нет и Академии, соответственно, тоже. Переходя на бег, он залетает в злосчастную гостиную и видит лишь редкие пятна крови на полу. Ни тел, ни костей, ничего, что могло хоть чуть-чуть намекнуть на страшную трагедию, произошедшей в этом месте. Здесь же на стене написано послание, которому черт знает, сколько месяцев или, может даже, лет. «I’m sorry» или Мне жаль. И кучи крестов рядом с непонятными датами. Под ногами валялись статуэтки с оторванными конечностями, засохшие цветы, самодельные гробики из фанеры, повсюду рассыпанная земля и миниатюрные свечки с испорченными фитилями. Таймер медленно отходит назад, не спуская глаз с ужасного места. Кто-то знатно постарался, чтобы напугать случайного ребёнка, зашедшего сюда в поиске приключений. Изгалялись тут долго, неторопливо. Только истинному садисту забредёт в голову идея заниматься такой чертовщиной. Пятый собирается с мыслями и пытается телепортироваться подальше из этого времени, но в руках появляется только слабое синее свечение и никакого дальнейшего продвижения. -Давай! — сжимая кулаки и уже впиваясь ногтями в бледную кожу, Харгривз изо всех сил сосредотачивается на своём желании. Безрезультатно. Он не выдержит таких издевательств. Паника закралась в душу Пятого после третьей проваленной попытки. Рухнув на разбитые колени, пустой взгляд направляется в потёмки гостиной, сердце ноет от беспомощности и безвыходности, жестокость ситуации нещадно хлестала по подростку. Ветер пробился сквозь разбитые окна и раздувал пиджак, забирался под кожу и леденил одним своим присутствием. Всё сознание Таймера перевернулось после ясного понимания — он застрял здесь. Потерялся в этом времени, что клешнями тащит его в пучину тьмы, что затягивает его в свой мир, намертво припечатавшись. Неизвестность наступающего будущего давила всей своей массой, силясь сломить самоотверженный дух парня. Две слезы стекали из пары зелёных глаз, оставляя мокрые солёные дорожки. Это не были эмоции, чувства или что-либо ещё, это последняя ниточка человечности и надежды, так безжалостно оборванная несправедливостью.

***

-Парень, ты что тут забыл? Пятый оборачивается на голос, мысленно готовясь к худшему. Перед ним стоял мужчина в пыльном фартуке с редкими брызгами от краски, в мешковатых штанах и огромных калошах, что явно не подходили ему по размеру. Темноволосый, с редкой сединой, морщинистый. Синяки под глазами говорили о тяжёлой работе, что приходиться ему выполнять, а глубокие царапины, хаотично разбросанные по рукам об опасности его деятельности. Он качнулся на пятках, продолжая изучающее осматривать Пятого, пока наконец не усмехнулся. -Грустишь от того, что здесь случилось два года назад? Я вижу твои слёзы, можешь не отрицать. Харгривз нахмурился и прикусил внутреннюю сторону щеки. За два года Академия превратилась в чудовищное сооружение, с ужасной историей убийства целого семейства неординарных людей. -Жутко здесь, правда? — продолжал разговаривать мужчина сам с собой, медленно расхаживая по помещению. Он остановился через пару шагов, в ожидании ответа, но Пять продолжал молчать, думая о своём. -Здесь нашли трупы пятерых взрослых. Зверски убиты неизвестными. Их до сих пор пытаются найти, всё тщетно. Ты даже представить себе не можешь, какой тут был хлам, когда их нашли. Я сам тут был и всё видел, — гордо произнес собеседник. -Полиция долго билась над расследованием этого преступления, но из-за отсутствия улик и хоть какого-то объяснения, дело пришлось закрыть. Еле замяли, чтобы паника у жителей не началась. Грёбаные СМИ, — он вытащил сигарету и зажигалку. — Будешь? Пятый слабо помахал головой в знак отрицания и поднялся наконец на ноги, представившись во весь рост. Мужчина крякнул, что-то пробормотал о том, как быстро растут нынче дети, и вложил сигару между сухими губами. -И правильно, ты ещё молод. Это нам, старикам, достаётся такая участь. — он неспешно затянулся, выдыхая клубы едкого дыма, что незамедлительно попал в нос Харгривза. Он недовольно поморщился и кашлянул, мотая рукой перед лицом. -Прости, малец, не думал, что у тебя такое восприятие, — издал смешок мужчина и после очередной затяжки выбросил сигару, растоптав подошвой окурок. — Я только внимание обратил. Ты весь чумазый, а твоя одежда разорвана, и вся в дырках. Ты в порядке? Пять тянул с ответом, отводя взгляд. Заброшенная Академия болезненно мозолила глаза своей разрухой, а флешбеки из раза в раз западали в память. Таймер быстро поморгал, сдерживая озлобленность. Какое ему вообще дело до его внешнего вида? -Всё в полном порядке. -Думаю, тебе следует уйти отсюда. Зрелище не из приятных, да и мама наверняка тебя уже заждалась дома. — кряхтя, мужчина подошёл к Харгривзу и потянул за локоть. — Пойдём, я выведу тебя. Пятый отпрянул от неожиданного контакта и, раздражённо фыркнув, остановился. Это его дом, и он не желает уходить отсюда, пока не добьётся того, что хочет. -Послушай, — рабочий двумя пальцами потёр виски, дабы побыстрее успокоиться и не выйти из себя раньше времени, — с минуты на минуты сюда приедут очень солидные люди, чтобы выкупить здание или вовсе отдать под снос. И я не позволю какому-то мальчугану всё испортить. — он схватил парня за запястье, словно мамочка своё непослушное чадо, и силой потащил его к выходу. -Это мой дом. — прорычал Таймер. Потеряв всякое терпение, Пятый вмазал свободным локтем по подбородку мужчины. Тот сразу ослабил хватку, чем незамедлительно воспользовался подросток, и с грохотом упал на копчик. -Да ты больной! — потирая место ушиба и отползая от свихнувшегося мальчишки, рабочий с ужасом наблюдал за его реакцией. Харгривз сбивчиво дышал и стискивал кулаки, в ожидании кровавой бойни. -Я превращу твоё смазливое личико в месиво и выдеру все пальцы плоскогубцами. Никто не смеет мне запрещать находиться там, где я вырос и жил. — процедил он сквозь зубы, меряя маленькими шагами расстояние. -Успокойся, ненормальный, иначе я позову сюда охрану! — не слишком убедительно воскликнул поверженный, щупая пальцами пол. Спасение ждать неоткуда, с собой нет ни телефона, ни рации. Мужчина выходил на плановый осмотр помещения, что должен был продлиться не более 15 минут, но что-то пошло не так. С другой стороны, его коллеги должны были уже забеспокоиться из-за долгого отсутствия товарища. -Ты даже в себе не уверен, о чём идёт речь. — Пятый оскалился и уже хотел прыгнуть на свою жертву, когда раздались приглушённые голоса. Они приближались и становились чётче и громче с каждой секундой. Таймер смекнул, что встреча с большой толпой точно не сулит ничего хорошего, значит надо сматывать. -Хоть слово пискнешь, — мальчишка схватил за ворот мужика, до сих пор лежащего на бетоне, и приблизился к самому лицу, вдыхая горький запах недавних сигарет, — убью. Получив понимающий кивок, Пять в последний раз зыркнул на рабочего и бросился к одному из выбитых окон. Ловко перемахнув через подоконник, он выскочил на улицу и тут же столкнулся с группой таких же работяг, что изучали внешнюю обшивку здания. -Парень, ты куда? — раздался крик в спину, когда Таймер уже во всю прыть бежал по дороге. Дальше от этого места.

Дальше от своего дома.