В погоне за спасением

Эйдан бродил по огромному супермаркету уже битый час. Раньше он совсем не задумывался над тем, что покупать, ведь это был выработанная временем привычка, и тратил не больше 20-30 минут, быстро сгружая всё в корзину и рассчитываясь на кассе. А теперь он в недоумении бродит между стендами с различной едой, наматывая 10 по счёту круг. Парень не имеет никакого представления, что любит Пятый, а потому полагаться приходится только на интуицию. Эх, дурак, спросить забыл. В сотый раз проходя мимо отделом с выпечкой, от которого действительно начинало подташнивать, Галлахер наконец взял наугад какой-то багет и быстрым шагом двинулся в сторону прилавка с овощами. В конце концов плевать он хотел на то, что тому нравится, а что нет. С какого перепугу он должен носиться по магазину ради мальчишки? Значительно ускорив процесс, через 15 минут корзинка была доверху наполнена продуктами, большая часть которых предназначалась для Харгривза. Тут и фрукты, и ягоды, икра, даже мясо захватил, хотя сам являлся веганом. Ему было непонятно собственное поведение — почему он так колышется о новоиспечённом друге? И будут ли они вообще друзьями? Так или иначе, но Эйдан чувствовал, что должен позаботиться об этом мальце и дать тому пожить хотя бы неделю нормальной жизнью, а не быть бродягой. Стрелка часов приближалась к 11 вечера, когда Галлахер пошёл на выход из супермаркета, гружённый двумя пакетами внушительных размеров. Сам Эйдан имел достаточно широкий шаг, и при этом элегантную походку, однако сейчас он завалился слегка на левый бок под тяжестью груза. А ведь до дома идти около километра. Парень проскулил, понимая, что не доберётся до жилища раньше полуночи и вновь не выспится. У него был чёткий режим сна, и буквально ненавидел, когда он нарушался по любой причине. Уже третий день он непроизвольно не соблюдал этот режим, отчего хотелось рвать и метать. Третий, мать вашу! Эйдан с самого детства делал всё по расписанию, жизнь популярной личности и вечные путешествия по Америке дают о себе знать, а на данный момент всё рушится, впервые за огромное количество времени! И всё из-за какого-то чумазого мальчугана. Он выругался под нос от негодования, перехватил в руках пакеты и двинулся вперёд.

***

-Пятый? Как и предполагалось, Галлахер зашёл домой лишь в 00:21. Тяжело перевалившись через порог, он почти бросил сумки на пол и закрыл дверь. Что-то брякнуло, ударившись друг об дружку, на секунду зашуршал целлофан, и снова наступила тишина. Словно здесь никого не было и нет. Но Эйдан знал, что где-то тут, внутри, бродит Харгривз. Возможно, он и спит, а может до сих пор лазает в ноутбуке, осваивая девайс. Или обходит здание в поисках интересного? Кто его знает. Парень выглянул из-за угла в прихожей и заметил светящийся квадратик от включенного экрана гаджета, на котором не происходило ровно никаких действий. Тут же показались очертания плеч мальчишки, изредка поднимающиеся и опускающиеся, а далее послышалось и тихое посапывание. Эйдан выдохнул, опустив голову и немного успокоившись. Он принялся осторожно разуваться, боясь разбудить и без того измотанного гостя. Пропустив руками выключатель, тот двинулся в гостиную, внутренне моля ни на что не наткнуться и не упасть, когда приблизился к дивану. Галлахер увидел лежащего на животе и сложившего руки под голову Пятого, что иногда морщился во сне, подрагивая густыми чёрными ресницами и обнажая лишь часть лица. На полу стояла пустая тарелка, ранее наполненная кусочками яблок — теперь там только пара косточек. Одна нога мальчишки висела в воздухе, коленом упираясь в диван, в то время как другая покоилась на дальнем подлокотнике. Футболка на спине слегка натянулась, а гольфы уже съехали, далеко не находясь на одном уровне. Общий вид говорил о том, что он уснул за ноутбуком. Это, в принципе, очевидно. Эйдан взял в руки свой аппарат, заметив на дисплее изображение уже знакомой ему девушки — Вани, рядом с которой стояла её сестра. Эллисон была известна ему не понаслышке — однажды пересекались на интервью, успев познакомиться. Галлахер вообще считал семью Харгривзов исключительной и особенной, а случайно узнав, что у них есть ещё и несколько братьев, так и вовсе был сражён наповал. Как единственный ребенок в семье, он всё равно не был обделён должным вниманием из-за постоянных съёмок и поездок, а имея родных, равных тебе, наверняка жить становилось не так скучно! Предавшись воспоминаниям, актёр впал в глубокие размышления, вспомнив о возрасте Пятого. Что скрывает этот невинный, на первый взгляд, подросток? Говорил ли он правду или врал? До сих пор непонятно. Эйд недоверчиво покосился на мирно похрапывающего Таймера и захлопнул ноутбук, шумно вздохнув. Неужели так сложно рассказать всё? Парень достал их шкафа плед, опять же на ощупь. Не обошлось без бурчания, потому что найти что-то в кромешной темноте равносильно прохождению лабиринта с завязанными глазами — также сложно, долго и муторно. Вскоре он укрыл юношу найденной вещью, аккуратно подоткнув с двух сторон. Ночи становятся холоднее с каждым днем, тот почувствовал это, пока шёл обратно. Зима не за горами. Наконец осмотрел проделанную работу, едва различая силуэт в потёмках, развернулся и направился в ванную, на мгновение замерев около оставленных пакетов. Чёрт с ними, завтра уберёт. Щелчок, вспыхивание света и звук нажатой ручкой двери, тот оглянулся, словно что-то забыв, и почти сразу закрылся в комнате. Снимая одежду, изрядно поднадоевшую за день, он провел по тёмным, шоколадного оттенка, волосам. Да уж, родителям не особо нравилось, что их сын носил длинную причёску, однако понимали — они не смогут пойти поперёк его мнения и заставить насильно состричь. Потому скрывали своё раздражение за тёплой улыбкой, ни разу не упоминая свое недовольство по этому поводу. И только когда локоны уже были ниже плеч, завиваясь и топорщась во все стороны, мама с папой осторожно намекали на то, что, мол, пора наведаться в парикмахерскую. Каждый раз они боялись, что ненароком произнесут на подобии «состриги своё безобразие» или «убери уже этот ужас», причинив моральную боль своему обожаемому чаду. А пока Эйдан набирал посудину исключительно холодной воды, не изменяя своим традициям. Он посмотрел на себя в зеркало, мимолётно отмечая уже проявляющиеся круги и синяки под глазами. Это плохо, надо закругляться с этим недосыпом. Наспех искупнувшись, даже не ощутив должного удовольствия и наслаждения, Эйд обмотался полотенцем и выскользнул из комнаты, выключая свет. Мокрые следы потянулись за ногами, вперемешку с хлюпающими звуками, исходящих от них, а Галлахер проследовал наверх, напоследок глянув на подростка. Тот всё также мирно сопел на его диване, не сдвинувшись и на миллиметр. Он натянул свою пижаму, сладко зевнув, когда в голову пришла неожиданная мысль. А что, если Пятый — вор? Это ведь не исключено — Эйдан популярный актер, активист и прочее, соответственно богатый, при деньгах. Парень отмахнулся от думы, как от навязчивой мухи, скидывая всё на ночные бредни и уже не работающий мозг. Мальчишка внешне кажется настолько безобидным, особенно когда спит, что казалось, будто он не способен даже грубить, хотя недавние события говорили об обратном. В любом случае, если бы тот хотел, он давно бы уже ограбил и, может, убил или ранил, а не стал бы растягивать время и устраивать такой цирк. Тем не менее, Эйд засунул под матрас банковские карты и документы — так упрямо твердил внутренний здравый смысл. И с более спокойной душой лёг на кровать. Представив резню, где Пять — убийца, размахивающийся ножом, он передернулся и отвернулся к окну, повыше натянув одеяло и старательно отвлекая себя от подобной похабщины. На улице раздалось карканье вороны, а Эйдан таки уснул, часто тревожно вздрагивая.

***

-Пятый! — громкий голос Галлахера раздался над ухом Таймер так неожиданно, что тот подскочил, мгновенно забыв обо сне. Плед соскользнул на пол, одним концом оставаясь на диване, а Харгривз растерянно огляделся, все еще не понимая, что происходит. На силу сфокусировав взгляд, он увидел растрепанного парня в пижаме, стоящего впереди и смотрящего на него полными озорства глазами. -Зачем так кричать? — мальчишка устало потёр переносицу, когда веки начали наливаться свинцом, норовя вновь утянуть его в сон. Он протяжно зевнул, едва не уснув прямо сидя, причмокнул, и вопросительно уставился на Эйдана. Какого чёрта он прервал сновидение на самом интересном месте? Это был один из немногих разов, когда ему снилось что-то хорошее, ведь почти всегда это были кошмары, начавшиеся ещё в пост-апокалипсисе, едва ему исполнилось 16. -Пойдём скорее. — он, особо не церемонясь, взял подростка за запястье и потянул за собой, не скрывая веселья и забаву. Пятый ступил на ватные ноги, и почти сразу бы упал, если бы не рука Эйда, крепко его поддерживающая. Воздух наполнен утренней прохладой, ненавязчиво проникающей в голову и лишь ободряла. Влага, успевшая здесь накопиться, так легко оседала внутри, что казалось, будто готов провести здесь вечность, находясь в подобной обстановке. Здесь действительно пахло утром. Чем-то пряным, сладостный запах которого, пленил и завораживал, одновременно с обжигающим лёгкие ароматом свежесваренного кофе, бьющего в нос своей остринкой. Когда просыпаешься, твои рецепторы особенно чувствительны, потому и создается впечатление, что ты хлебаешь ледяную воду носом, нежели вдыхаешь эти благовония. Пятый с трудом поспевал за Галлахером, и только успел учуять любимый напиток, как его уже волокли по ступенькам на второй этаж. Юноша бился пальцами ног о ненавистное дерево, ударялся руками о перила, проклиная то, как неудобные те сделаны и вообще их нужно убрать. Он ощущал себя совершенно ужасно после такого же отвратительного пробуждения и уже начавшегося непонятного путешествия наверх, когда толком даже не успел очухаться. Организм стойко твердил, что ещё рано и в принципе нужно спать, неважно, где и в какой позе. Главное, это дать спокойствие и отдых уже уставшим от всего мышцам и костям. Ноги опять онемели, категорически отказавшись двигаться, а Эйдан тем временем добрался до второго этажа, утягивая за собой Таймера. В коленях отдало навязчивым покалыванием, отчего Харгривз недовольно скривился, но тем не менее продолжал идти вперёд. Голова гудела, как эдакий паровоз, а из ушей был готов повалиться пар не только от недосыпа, но и, в частности, от утренней злобы. -Куда мы идем? — раздражительно спрашивал Пять, увидев знакомый коридор верхнего этажа. Яркий солнечный свет ластился сквозь окно в конце, покрывая теплотой всё тело, лучики касались кожи, оставляя невесомые прикосновения ласки. Светило уже вовсю разгоралось, бескорыстно одаривая всех ранней, даже слегка неуместной для этого времени года, жарой и нежностью. Сейчас Таймер обратил внимание на некоторые детали. На стенах висели маленькие горшки с пёстрыми изысканными цветами, так ненавязчиво радуя глаза. Обои были приятного бежевого оттенка, на фоне которых растения смотрелись контрастно, несмотря на свою миниатюрность и хрупкость. Гармоничность сего помещения действительно создавала некий уют, даже для человека, находящийся здесь всего пару дней. Двери выполнены тёмным дубом, и резко выделялись на общем фоне, привлекая к себе нужное внимание для гостей. Отделаны они самым, что ни на есть, заурядным способом — углубление, служащее окантовкой по бокам, небольшой выступ посередине для объёма, и железная ручка с левой стороны. -Сейчас узнаешь. — Эйдан подошёл к вертикальной лестнице, что была в самом дальнем углу и порылся в карманах. — Тебе понравится. — он достал побрякивающую связку ключей и первый полез по перекладинам, зажимая в руках вещь. Преодолев 2 ступени, он протянул один из ключей наверх, и тогда Пятый увидел люк в потолке. Если особо не всматриваться, то заметить довольно сложно — явно постарались над его грунтовкой в белый цвет. Харгривз сложил руки на груди, в ожидании Галлахера. Парень возился с замочной скважиной, кряхтя и ругаясь на непослушный замок. Подросток изогнул бровь, поминутно зевая. Наконец послышался заветный щелчок и удовлетворительный вздох. -Идем. — Эйд пригласительно протянул руку, прежде смахнув образовавшуюся испарину со лба. На лице отобразилась лучезарная и в тоже время измученная улыбка, будто сейчас не утро, а глубокая ночь. Пятый цокнул, получив в ответ нахмуренный взгляд, и полез вслед за спутником. Пламя интереса разгоралось всё больше и больше с каждой преодолённой ступенью. Конечно, можно и телепортироваться, но тогда не будет никакого сюрприза, наверняка устроенного парнем, никакой неожиданности и прочего. Потому юноша терпеливо переставлял руки и ноги, ощущая ломоту во всём теле — спал он далеко не в самой удобной позе. Итак, последняя перекладина, последнее движение, и… -Боже… — выдохнул Пять, ошарашенно глядя на открывшийся вид. Выбрались они на прямую поверхность с деревянным полом, цвета сосны, порой поскрипывающее. Территория отнюдь не была огромной — казалось, 15 шагов хватит, чтобы дойти до края. Взору открылись два низких стула, обивка которых была вязаной из толстых ниток, окрашенной в светло-желтый. Между ними удобно расположился небольшой переносной столик с прозрачной крышкой на одной общей ножке, расходящейся на четыре ближе к низу. В нем отражалось солнце, раскидываясь приятными бликами и зайчиками на стены ближайших домов. Пятый шагнул вперед и почувствовал мягкость под ногами — белый махровый ковер своими ворсинками обвил ступни, словно втягивая вглубь. Ветер коснулся щек лёгким дуновением, опаляя едва заметным холодком. Волосы растрепались, спадая на лицо, отдельные пряди и вовсе выбились из прически, поднимаясь на манеру хохолка, а Харгривз изумленно смотрел на то, куда попал. Всё похоже на необыкновенную сказку, где ты один в мире. Где-то вдалеке защебетали птицы, сливаясь в звонкую утреннюю песню. -Я же говорил, что тебе понравится. — шёпотом проговорил Эйдан, не снимая улыбки с лица. — Я раньше любил приходить сюда по утрам. И вновь тишина. Таймер не шевелился, боясь, что всё исчезнет. Он до сих пор не верил в то, что это реальность, а не мозговая визуализация его больных фантазий об умиротворении. Здесь так спокойно, даже непривычно… После бесконечных скитаний по времени, того ада, что тот пережил — пост-апокалипсиса, уже второй смерти семьи, нескончаемых бессмысленных перемещений, а теперь он вдруг дышит полной грудью. Хотя бы на секунду он может забыть о проблемах. Неужели, эта секунда настала? Место привлекало своей простотой, манило обычностью, притягивало атмосферой отчуждённости от внешнего назойливого мира. В груди всё застыло на мгновение в преддверии радостного визга ребенка, так и норовящего вырваться наружу. Только этого не произошло: Пятый через силу вдохнул живительный кислород, которого так не хватало в тот миг, и глянул на парня, стоящего рядом. -Зачем ты позвал меня сюда? — конечно, он не был против. Мальчишка готов остаться здесь навсегда, только немного отдохнуть. -Посмотри наверх. Подросток послушался и дыхание перехватило вновь. Небо на сей раз отливало ярким оранжевым светом, с редким жёлтым проблеском меж перистых облаков. Солнце пробивало свои лучи сквозь небольшие тучки, появляясь малозаметными полосками света. Всё кругом накрыло нежным рыжеватым тоном, от которого несло только комфортом. Но это чудо буквально ускользало из ручонок: поминутно небосвод все больше и больше бледнел, цветовая палитра наливалась тусклыми тоннами, пока вовсе не растворялась в воздухе. Однако даже на это хотелось смотреть вечно. Именно поэтому Пятый с придыханием глядел на творение художницы-природы, волнуясь упустить из виду любую, даже самую малейшую тонкость. Это воистину завораживало: непредсказуемость с долью величественности и эстетичным наслаждением. Изо дня в день было что-то новое, непохожее на предыдущее и абсолютно точно красивое. -Я помню, как горели твои глаза при виде рассвета. — также тихо молвил Галлахер. — Поэтому сразу пошёл будить тебя, как увидел это… А Пятый неотрывно смотрел наверх. Одна из немногих вещей, которую он действительно любил — восходы. Они нравились ему своей оригинальностью, неповторимостью и совершенной необыкновенностью. Да, он готов отдать многое, лишь бы видеть подобную картину после каждого своего пробуждения. Это действует на него в некоторой степени успокаивающе. Эйдан же двинулся вперёд и уселся на стул. По факту, это был лежак, хотя таковым его назвать было сложно, на нем можно и прилечь, и посидеть, а если есть большое желание, то и уснуть недолго. Парень запрокинул голову на невысокую спинку, прикрывая отяжелевшие веки и коротко зевая. -Иди сюда. — он вяло показал рукой на соседний лежак, на секунду приоткрыв левый глаз. Таймер не стал спорить и вскоре оказался на таком же стуле, сразу приняв удобную полулежачую позу. В тот же миг он почувствовал ужасную неловкость от того, как развалился, и выпрямил спину, возвращаясь в исходное положение, стыдливо отвернувшись. -Все хорошо. — успокоил Эйдан, словно прочитав мысли юноши. Словами не передать, какое облегчение испытал Харгривз, хоть и не до конца проверив данному высказыванию. -Знаешь, — неожиданно заговорил Пятый. — семья однажды предлагала переделать крышу под пространство для релакса и наблюдением за этими самыми закатами и рассветами. Зря я тогда отказался. — на душе заскребли кошки. Парень повернулся к мальчишке и тепло улыбнулся, встретившись с ним глазами. -Ты можешь приходить сюда, когда угодно. — он вернулся к небу, оставив подростку время на размышление. Тот растерянно смотрел на актёра, поджав губы. Не может же быть это вот так, задаром? Краски на небосводе понемногу рассасывались, уступая место привычной серости. Будто мимолетное волшебство прошло, и теперь придётся дожидаться вечера, чтобы вновь увидеть чудеса. Шум становился всё громче, людей на улицах прибавлялось с каждой минутой. Они лениво выходили из домов, выполняя утреннюю зарядку, сладко потягиваясь и возвращаясь в жилище. А вот мужчина поднял руку и свистнул кому-то, на что послышался короткий крик с противоположной стороны улицы. Таковы были здешние традиции — все здоровались со всеми, ведь являлись хорошими друзьями. Этот коттеджный поселок был совсем небольшим — одна, относительно длинная дорога, названная улицей Батерст. Вдоль неё выстроены пентхаусы в два этажа высотой максимум. В основном здесь жили состоятельные люди потому, что далеко не каждый американец мог позволить себе такую роскошь, цена которой зачастую переходила порог в 1.500.000€. Так, например, напротив дома Эйдана жил известный артист Канады — Патрик Джей Адамс, с кем Галлахер общался при любой возможности — интересный собеседник, знаете ли, к тому же развивающийся в той же отрасли. Тут были и разного рода богачи, бизнесмены, предприниматели, в общем, выбирай не хочу. -Уже 8 утра. — нарушил безмолвствие Эйд, посмотрев на экран телефона, и поднялся с сидения. — Я пойду вниз, приготовлю чего позавтракать. Спускайся, когда вдоволь насладишься. — он отправился к уже знакомому люку, убрав мобильник в карман пижамных штанов. -Ты притащил меня сюда так рано? — возмутился Пятый, выгнув шею в сторону лестницы и наконец почувствовав то, насколько не выспался и сейчас не прочь вернуться на кровать. -Это было не зря. — глухо отозвался парень, находясь уже в доме. Таймер вздохнул, отвернувшись к прекрасному виду, и вдруг ощутил одиночество. С Эйданом было куда лучше, несмотря на то что знакомы они сравнительно недолго. По улице проехала первая машина, словно уведомляя о начале нового дня, который безусловно нужно провести продуктивно и с пользой. Выхлопные газы поднялись вверх темной воздушной массой, отравляя окружающую среду, а Харгривзу показалось, что деревья даже покачнулись от такого наплыва отравы. Всё-таки, такая современность была ему не по душе, больше нравилось жить в мире без всех сверх-навороченных гаджетов, компьютеров и телефонов — таковое он считал лучшей атмосферой для себя. Тем временем по небу поползли белёсые облачка, неторопливо передвигаясь друг за другом, словно играя в ленивые догонялки. И как же завораживало это движение! Нежность рассвета отступала потихоньку. Вот уже рассеялся тыквенно-оранжевый его оттенок. А птички по-прежнему напевают свою утреннюю трель. Незамысловатый мотив, однако. В воздухе закружили мошки, наворачивая круги над головой и оставляя после себя неприятный осадок от надоедливого жужжания. Природа, кажется, просыпалась. Пятый восхищенно наблюдал за этим, всё больше понимая, как многое он упустил за годы, десятилетия невольно пребывая в пост-апокалипсисе. Он не знает, сколько ещё любовался чудодейством, находясь на крыше, но в воздухе повеяло пряным ароматом омлета. Мальчишка привстал, вдыхая опьяняющий запах. Мм… По-моему, ещё и с колбасой. Наконец тот расслышал звук потрескивающей на кухне сковородки, выходя из транса. Что, что, а слух у него был просто великолепный, и даже на таком расстоянии он мог распознать всё. Тряхнув головой, Пять уж хотел было телепортироваться в дом, посчитав, что завтрак готов, как раздался голос Галлахера. -Кушать подано. — за этим последовал звонкий смех. — Спускайся давай. Дважды просить не пришлось — Таймер через мгновение оказался на втором этаже, оставив после себя голубой дымок на крыше. Эйдан всё же дрогнул от его неожиданного появления, но, судя по всему, уже начинал привыкать. -Потом вернёшься и закроешь люк. — актёр хмыкнул и пошёл к лестнице в сопровождении угрюмых возгласов сзади — Пятый бурчал под нос, следуя за парнем. Можно было и сразу сказать, тогда бы он не стал телепортироваться, а слез, как нормальный человек. Всё вечно усложняют эти люди. По приближению к первому этажу в воздухе запах становился ярче и насыщеннее, до такой степени, что Харгривзу казалось, будто он не сдержится и напрыгнет на еду, эгоистично сметая в рот всё. Однако, он лишь терпеливо плёлся за Галлахером, мысленно подгоняя его и давая пинки под зад. Тот, словно специально, шёл всё медленнее с каждым шагом, пока вовсе не начал шаркать ногами по полу. Мальчишка разом выдохнул от негодования и такой наглости со стороны Эйдана, а градус напряжения вновь был готов пробить потолок. Узкий лестничный проём не позволял даже попытаться протиснуться вперед, а широкая спина нахала напрочь отбивала любые мысли о возможности претворить задумку в реальность. -Ты терпение моё испытываешь?! — взорвался-таки Пятый, когда спутник в конце концов остановился, облокотившись одной рукой о перила. -Будь чуть тише. — Эйдан приложил свободную руку к лицу, беззвучно зевая. — Я встал раньше тебя и уснул позже. — добавил тот, оборачиваясь к юноше и устало потирая покрасневшие глаза. Подросток хотел сказать, что его никто не заставлял, но прикусил губу, сдерживая передавшееся желание зевнуть. В глубине души он благодарен Галлахеру за такое утро, пусть даже чересчур раннее, потому что далеко не каждый день можно увидеть такую красоту на небе, как сегодня, или позавчера. Тем более, что погода здесь дождливая в последние несколько лет, подобные восходы появляются не так уж и часто. Пятый вдруг поймал себя на мысли, что чувствует себя достаточно комфортно, находясь с незнакомым человеком. Безусловно, осторожность никто не отменял, но ощущение приближающейся опасности отошло на второй план. Уже вторые сутки мальчишка проживает в теплом доме, с отличными условиями, при этом ничего не делая взамен. Как-то даже не по себе от этого. Вскоре две фигуры показались на кухне и под дружное непрекращающиеся зевание уселись по разным сторонам за стол. На нём покоились две тарелки с пищей, на одной — омлет, украшенный тонкими кругляшками колбасы по бокам, на другой — рисовая запеканка, посыпанная кокосовой стружкой. Таймер выгнул бровь, глядя на блюдо парня — для него это было нечто неизведанное и новое, поскольку он никогда не видел ничего подобного. Особенно смущали небольшие зерна риса, торчащие из запеканки, которые, по его мнению, никак не могли сочетаться с верхним декором. Конечно, сестры часто готовили, но в основном это были яичницы и каши, и за редким исключением пирожные. Все же, они были любителями доставки еды, освоив данную людскую привилегию, на что Пятый всегда фыркал. Эйдан ухмыльнулся, заметив неоднозначную реакцию, однако промолчал, выдерживая интригу, и потянулся за стаканами. -Что это? — Пять не отрывал взгляда от тарелки актёра, заинтересованно разглядывая выпечку. -Обычный завтрак вегана. — следом за фразой на столе появились кружки, над коими возвышался лёгкий дымок. Уловив кофейный аромат, юноша расплылся в улыбке чеширского кота. — А вообще я буду арахисовое молоко. — шепотом для себя произнёс Галлахер, вставая из-за стола и намереваясь вылить своё питьё, всё ещё испускающее горячий пар. Подросток же пристально следил за его действиями и когда уловил суть, то страшно разозлился. -Что, прости? — мальчишка телепортировался к нему, выхватывая кружку и прижимая к себе, как маленького ребенка, едва не пролив всё на себя. Неужели этот сумасшедший хотел избавиться от кофе? -Арахисовое молоко. — оторопело похлопал ресницами Эйдан. -Ты собирался… Да мне все равно! — перебивая самого себя, кипятился Таймер и бережно отставил спасенную штуку. — Ты собирался вылить кофе! Ты в своём уме? -Я не особый фанат этого. — на удивление спокойно отреагировал парень и отвернулся к холодильнику. На лице Пятого застыла гримаса возмущения вперемешку с немым конфузом. Он не понимал, как можно променять напиток бодрости, и что такое арахисовое молоко. Так много непонятных вещей окружали его повсюду, что он почувствовал себя глупым и необразованным первоклассником, первый раз пришедшим в школу. Тогда Харгривз вспомнил, как мёртвый отец учил амбрееловцев познавать мир. Водил на задний двор, когда они были совсем малышами, нанимал нянек, чтобы они кормили братьев и сестер. Забавно, он помнит абсолютно всё, даже моменты из самого глубокого детства. Реджинальд всегда запрещал пить Номеру Пять кофе, беспощадно разбивая на его глазах все банки из-под зёрен, какие находила Грейс или он сам, при этом никак не аргументируя. Но это только развивало мазохистское желание раз за разом выкрадывать из кабинета Реджи его собственное пойло, рискуя получить наказание, с годами становящееся только суровее. Так однажды пришлось драить всю Академию с низу до верху, после того как Таймера застали за выпиванием очередной порции отцовской муры. -Но Редж… Папа! — 11-летний Пятый стискивал неокрепшие кулачки. — Ты мне всегда это запрещаешь! Почему? — такой невинный и, казалось, простой вопрос. Однако отец лишь молчал, не переставая сверлить воспитанника недобрым взглядом. -Номер Пять, тебе было сказано не тащить в дом эту дрянь! — Реджинальд достал из-за спины литровую банку кофе и поднял над головой, демонстрируя всем. -Но я пил твоё… — сказал было номерной и понял, что осёкся. Умоляющим взором смотря на главу, он тщетно надеялся на его сожаление. Коего не последовало, естественно. Лицо мучителя озарила злая ухмылка и в следующую секунду банка была отправлена в стену. Звук разбитого стекла резанула по ушам, зёрна разлетелись в разные стороны, рассыпаясь по всей гостиной. Таймер закрыл глаза руками, едва сдерживая слёзы — этот кофе был куплен на последние карманные деньги, которые у него оставались. -Я… Я ненавижу тебя! — Пятый впервые позволил себе такую грубость по отношению к отцу. Голос мгновенно сорвался с непривычки так громко орать, и Харгривз-младший лишь засипел. Тем не менее, отчаянный вскрик звоном отдался в уши, и ещё долго глухим эхом звучал в здании. Реджинальд оскалился, не ожидая услышать подобное от самого способного и, наверное, послушного обитателя дома. Зрачки уменьшились до состояния точки, ноздри раздувались наподобие парашюта, а тяжёлое прерывистое дыхание не сулило ничего хорошего. -Сегодня ты убираешь всю Академию вместо Грэйс. — леденящим душу тоном отозвался отец и быстрым шагом отправился по направлению к лестнице, постукивая декоративной тростью с огромным шаром на наконечнике. Он презрительно смахнул ногой пару попавших в подошву зёрен и садистки усмехнулся в усы, оставшись полностью довольным своим поведением. -Но папа! — с дрожащих губ Пятого сорвался предательский возглас о том, что так нельзя и все это абсурд. -Любишь кофе пить, люби и убирать за собой. Мама-робот уже принесла швабру с ведром воды и беззаботно улыбнулась, когда Таймер, под тревожный шёпот рядомстоящих братьев и сестёр, горько всхлипнул. Он уже толком не понимал, отчего грустить больше — от будущей уборки, которая займёт по меньшей мере 12 часов, или от единственного кофе, остатки которого валялись на паркете. Или от стыда перед родными, ведь он всегда был примером для всеобщего подражания, а тут его унизили, оскорбили, задели за живое и просто выставили посмешищем. -А вообще, ты это заслужил. — не слишком смело высказался Диего, ступая на шаг назад. Мальчишка нахмурился на тупое выражение несносного брата, уже собираясь ответить оскорблением, однако только вздохнул и выхватил у матери вещи, брезгливо поморщившись. -Заткнись и иди отсюда, пока я не огрел тебя этой шваброй по хребтине. — и всё же он грозно зыркнул на Второго, помахав для убедительности предметом, на что тот поежился и поспешил удалиться. Вслед за ним отправились остальные, понуро опустив головы и даже не решаясь посмотреть на Пятого. -Никогда не делай что-то подобное. — добавил подросток, возвращаясь к столу, пока Эйдан, наливал в высокий стеклянный стакан белую жидкость. -Понял я. — слегка раздражённо ответил парень и уселся напротив. — Ешь. Пять промолчал. Он ловко отломил кусочек омлета ребром вилки и, рассмотрев внутри маленькие кусочки помидора, нацепил на зубцы, отправляя в рот. Кусочек тут же растаял на языке, оставляя приятное послевкусие свежего молока. Нежное блюдо так и манило к себе, всем свои видом крича: «Съешь меня!». Пятый зажмурился от удовольствия и отпил кофе, создавая просто потрясающий контраст, так бодряще отзывающийся внутри. В животе тихо заурчало, словно подгоняя хозяина кушать быстрее. Галлахер же задумчиво вдаль, постукивая столовым прибором. Он поднялся со стула, под бурчание Таймера, мол, они никак не могут нормально поесть, и направился к дивану, где вчера оставил ноутбук. -Зачем это тебе? — поинтересовался амбрееловец, когда Эйд пришёл обратно, держа гаджет в руках. -Привык по утрам листать новости. — пожал тот плечами и откинул крышку, начиная стучать пальцами по клавиатуре. Привычный монотонный звук несколько успокаивал, и Харгривз вновь уставился в тарелку, уплетая очередной кусок. Дело пошло быстрее — порция Эйдана уже стала вдвое меньше, а сам он ни на секунду не отвлекался от экрана, ловко водя пальцами по тачпаду. Бегая глазами по строкам в интернете, он не проявлял никаких эмоций, пролистывая очередную запись с пометкой «Новое» или «Важное». Он, впрочем, может и любил в некотором смысле почитать новости, но всякий раз убеждался, что добрая половина из них — запущенные сплетни от бабушек с придомовых лавочек. И, о боги, как его это раздражало! Чтобы найти что-нибудь действительно стоящее, приходилось по часу засиживаться за ноутбуком, роясь в пучине этого бреда, а потом доедать остывший завтрак. Вот и сейчас, когда парень снова закрыл назойливую рекламу об аренде студии, он наткнулся на сенсацию полуторачасовой давности. Заголовок гласил: «Мальчик-психопат, избивший рабочего, был замечен на уличных камерах». Эйдан прожевал часть пищи и тыкнул на объявление, борясь с желанием спокойно поесть и отложить ноут. На дисплее высветилась фотография строителя в потертой форме и съехавшей набок каске, а на скуле его красовался набухший синяк. Взгляд притворно-скорбящий был направлен чётко в объектив камеры, а под ним длинный текст, рассказывающий о недавнем событии. Не особо вчитываясь, Галлахер равнодушно листал абзац за абзацем, пока в конце страницы не показалась размытая фигура мальца, сидевшего прямо перед ним. Эйдан перевёл взор на Пятого, а потом снова на экран, сравнивая фотографию и реальность, и так ещё несколько раз, пока не убедился в своём предположении полностью. Сведя густые брови к переносице, он перечитал статью, уделяя внимание каждому слову. Глаза округлялись всё больше по мере того, как парень приближался к концу, узнавая ужасающие подробности ситуации. Липкий страх прошёлся мурашками по спине, когда он завершил чтиво, ком подкатил к горлу. Эйдан уставился на юношу, не в силах соотнести прочитанное с беззащитным и совершенно неопасным человеком, находящимся прямо здесь. -Что? — Таймер напрягся, заметив такое разглядывание, и медленно положил вилку. Достав одной ногой до пола, он закусил щеку, готовясь убежать. Собеседник без слов повернул ноутбук в его сторону, давая ознакомиться с публикацией. Мальчишка наклонился, перегнувшись через стол, жадно вычитывая предоставленную информацию. Слово за словом, предложение за предложением рисовали в его голове картину произошедшего. В тот день, когда Пять вернулся и не смог больше путешествовать во времени, он встретил рабочего в Академии, который попал под горячую руку и схлопотал удар по лицу. Теперь он подло, но в тоже время с охотой высказывал заинтересованным журналистам о своей трагедии, куда напустил столько драмы, что сделал из себя объект всемирной жалости. «Несчастный» без застенчивости врал, якобы подвергся жёстким пыткам от неопознанного оборванца, получил множество ранений по телу и в целом чувствует себя самой большой жертвой. При этом выглядел он более, чем отлично и разве что синяк мог слабо подтвердить всю эту бессмыслицу. -Что за чепуха! — Пятый подбирался к концу, заметив небольшую вырезку из длинного видео. Ведущий, стоящий в центре, что-то тараторил, попутно вытираясь платочком и поправляя очки на кривом носу — волновался. Рядом с ним, на хромакее, появилось изображение человека, неспешно прогуливающегося по центральному парку. Таймер узнал себя на снимке и сильнее придвинулся, ожидая увидеть ещё кадров. Однако, мужчина в костюме только смял в руке сценарий и неловко улыбнулся, пролепетав несвязанную ерунду и удалился с экрана, а Харгривз отпрянул от ноутбука, переваривая услышанное. -Это правда? -Десятая часть правда. — фыркнул Пять, самостоятельно и без разрешения закрыв крышку. Уж слишком ему не хотелось, чтобы и Эйдан поверил в подобное. -Конкретнее. -Ну ударил я его. Но не пытал, — признал он без удовольствия. — Хотя сейчас бы от этого не отказался. -Ты ударил человека! — Галлахер до сих пор изумлялся тому спокойствию и хладнокровию, с которым подросток говорил о таких вещах. -А что он пристал ко мне? — у него уже начинала побаливать голова от всей чертовщины, аппетит пропал ещё с того момента, как он увидел то смазливое личико на дисплее. -Ты хоть понимаешь, во что ты вляпался? — парень откинулся на спинку стула и утомленно закрыл глаза. -Как это понимать? — Пятый задал настолько очевидный вопрос, что самому от себя противно стало, но хотелось услышать подтверждение своим ужасающим догадкам. -На тебя подали в розыск.