Детская прихоть

– Удалось что-нибудь еще узнать? – Минхо щурился от яркого солнца. День был на редкость ясным и теплым. Наступали выходные и воздух был наполнен свободой и легкостью. Даже Минхо не мог не чувствовать всеобщее облегчение. Хан снял школьный пиджак и нес его на плече. Минхо некоторое время ждал ответа, но Хан, похоже, даже и не слышал вопроса. Минхо просто шел рядом, позволяя Хану оставаться в своих мыслях. За весь день наблюдения за отсутствующим лицом Хана он так ничего не предпринял. «Я все-таки обидел его вчера. Но я даже не знаю как задать вопрос.» Понимание этого человека было выше его сил, Минхо даже немного боялся, что их отношения навсегда останутся такими. Минхо на самом деле собирался раскрыть секрет Хана не смотря ни на что, но при этом боялся сильно надавить на него, чтобы он не закрылся насовсем, таким образом на данный момент, у Минхо нет почти никакой информации о Хане. При мысли о какой-то большой тайне, объясняющей все вокруг, у него всегда на мгновение останавливалось сердце. Последние несколько лет Минхо почти не мог вспомнить, события всплывали в тумане и там же исчезали, он не мог и не хотел опускаться в этот туман, но каждый день рядом с Ханом он помнил в мельчайших подробностях и в последнее время даже взял в привычку прокручивать их в голове перед сном. Иногда ночные размышления приводили его к тому, что одно существование этой тайны облачает его жизнь смыслом. На этом его мысли обычно возвращались к началу. Ему нужно приблизиться к Хану и узнать наконец, что происходит. – Точно! – Хан резко развернулся к Минхо. Минхо мысленно выдохнул, увидев его воодушевленное выражение лица. Можно пока отсрочить разговор о вчерашнем дне. – Нужно найти храм, о котором говорила бабушка, – сказал Хан. Минхо кольнуло в груди, сияющие глаза Хана заставили Минхо дважды вдуматься в смысл произносимых Ханом слов. В последнее время у него все чаще болело в груди, он никак не мог понять причины. – У меня есть визитка, но насколько странно звонить ее сыну? – Думаю, он поймет, – Минхо слегка пришел в себя.

***

Согласно договоренности, они встречаются дома у их знакомой старой леди, правда парни не объяснили подробностей. Ее сын был неподдельно рад звонку и первый предложил им присоединиться к ужину, на что ребята без раздумий согласились. Так, субботним утром Минхо стоял на уже привычном месте на развилке. Его ночевки у Хана закончились также как и начались, внезапно и без обсуждения. Минхо сомневался, можно ли также просто прийти к нему домой, он не мог должным образом оценить степень их близости. Может ли он назвать их отношения дружескими, или они просто знакомые, или вовсе коллеги по расследованию и когда всё закончится, их ничего не будет связывать и они смогут легко вернуться к своим жизням до начала всего этого. – Привет, – Хан выглядел уставшим, но улыбка делала его лицо очаровательным, – У тебя в волосах что-то. Хан потянулся рукой к волосам Минхо, но в последний момент отдернул руку, как от огня. Минхо взъерошил волосы и с них упало белое перышко, после чего снова пригладил их, все это сопровождалось взглядом Хана. – Так нормально? – спросил Минхо, на что Хан только кивнул.

***

– Что думаешь о городе? – Неплохой город, чтобы достойно состариться или рано умереть в темном лесу в километрах от города, – сказал Минхо. – Что? – Плохо прозвучало, – Минхо потер шею, – Амбициозным и карьеристам делать нечего, традиции управляют здесь всём, если ты хочешь жить здесь, тебе придётся стать спокойным семьянином, достойно прожить жизнь и оставить внукам дом в наследство. – По-моему звучит неплохо. – Хочешь так жить? – Минхо удивился, – Извини, ничего такого, просто редкость. – Не то чтобы хочу, у меня такое чувство, будто всё предопределено, кто-то сверху всё рассчитал и ставит фигурки и декорации на наш путь в определённое время, а мы вынуждены мириться с этим. – Не обязательно идти по этой дороге, – сказал Минхо. – А если другой и нет вовсе? – Дядя! – Минхо обернулся на голос, два мальчика изо всех сил махали руками, – Это же дядя! И дядя тоже с ним! Парни как раз проходили библиотеку. Минхо совсем забыл, мальчики говорили, что посещают по выходным в библиотеку. "Неужели это было приглашение и они нас ждали?!" Младший из братьев побежал навстречу и крепко обнял ноги Минхо так, что он почти потерял равновесие. Минхо поймал взгляд умиления Хана и достойно перенёс это. – Дядя, я думал, что не увижу тебя больше, – Минхо неловко погладил его по волосам. – Тин, привет, – Хан наклонился к мальчику, – Как дела? Минхо обрадовался, что Хан запомнил имена мальчиков, к его стыду, у него они вылетели из головы сразу же как только попали. – Братик Вэй привёл меня в библиотеку, но сегодня они убираются, поэтому мы ждём папу. – Зачем просто сидеть? Можете погулять на площадке тут рядом, – Хан взял мальчика за руку и повёл к крыльцу библиотеки, а Тин прихватил за собой Минхо. – Папа будет ругать. Все трое подошли к крыльцу, на котором сидел опустив голову Вей. Он выглядел, как синее пятно. Минхо в прошлый раз хорошо запомнил, как Вей хвастался своим розовым свитером. В темной одежде он казался старше лет на десять, и сёдел он так, будто тащил всю тяжесть мира на своих плечах. – Вэй, как дела… – Хан застыл, когда мальчик поднял голову. Левый глаз мальчика представлял из себя смесь подсохших кровоподтеков и красно-зелено-фиолетового месива цветов. – Все хорошо, дядя, – мальчик улыбнулся. – Что случилось? – Минхо почувствовал боль в глазу только от вида этой раны. – Ничего, дядя, я упал. – Надо сходить в больницу, – Минхо посмотрел на Хана, но тот был в самом деле шокирован и просто смотрел на лицо мальчика. – Я уже обработал рану. – Ты сам? – Минхо задумался на мгновение и переключил внимание на его брата, – Тин, можешь рассказать, что случилось с братиком? Тин помотал головой. – Хан, – Минхо коснулся руки Хана, после того, как Хан не отозвался, – Переговорим? Они оставили мальчиков на крыльце и зашли за угол библиотеки. – Надо что-то, – Минхо ходил взад-вперед, каждый раз выходя из-за угла и проверяя на месте ли мальчики, будто они могли испариться в любой момент, – Я не знаю, обратиться в полицию. Или сначала в больницу, а потом в полицию. – Ничего не изменить, всё вернётся к началу, – с лица Хана ушли все краски, он прижался спиной к стене библиотеки. – Спокойно, – Минхо впервые видел на лице Хана такую безнадежность, – Успокойся, посмотри на них. Хан выглянул и посмотрел на них несколько секунд и вскоре вернулся на своё прежнее место, будто не вынеся зрелища. Минхо смотрел на Вея и видел маленького господина, которым был. Маленького господина, который бежал по пустым коридорам, спасаясь от пьяного отца, а все работники поместья просто закрывали двери перед его носом. Со временем побоев становилось меньше, он стал быстрее бегать, запомнил все места, в которых можно надолго засесть незамеченным. Эта глава его жизни подошла к концу, когда Минхо немного подрос и впервые дал отпор. С тех пор эта тема была поднята дома всего раз, после чего Минхо обвинили в клевете и наказали на неделю. Он уже никогда не будет таким храбрым, каким был тогда. Это нужно было для выживания, он никому бы не пожелал такого. Все, что он помнит с тех времён – это душащее чувство бессилия. – Ты видел их лица? Ни один ребенок не заслуживает такого. Им никто не поможет. Хан, глубоко вздохнув, согласился. Минхо посмотрел на часы на здании библиотеки, они опоздали уже на пол часа. – Может ты объяснишь, я не умею разговаривать с детьми? – тихо сказал Минхо, пока они возвращались к крыльцу. – Да они даже дышать перестают, когда ты говоришь, – сказал Хан, – Ты им нравишься. Минхо хотел бы поспорить, но времени не было, нужно быстро решать. – Вей, – Минхо сел на корточки напротив мальчика, – Давай вместе сходим в больницу? Просто проверим все ли хорошо с твоим глазом. – Папа скоро придёт, ему не понравится, – Вей смотрел своими большими серьезными глазами. – Мы недолго, хорошо? – Минхо протянул руку и мальчик взялся. Вей взял брата за руку и поднялся. Минхо взял Хана за руку и они собрались идти. "Стоп, что-то не так." Впрочем, Хан не особо возражал и вёл себя также, как и мальчики: размахивал руками и улыбался от уха до уха. Минхо почувствовал себя многодетным отцом и в глубине души ему понравилось это чувство. Он был окружён людьми, которые хотели держать его за руку и это не могло не согреть его сердце, не смотря на не самое лучшее время для сентиментальности. Их процессии нужно было как-то развернуться, Минхо отступил на шаг назад и наткнулся на что-то спиной. Он обернулся, ему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на этого громадного человека перед ним. Это был мужчина в полицейской форме с большим квадратным подбородком и широкими губами. Тень от этого человека, казалось, накрыла всех четверых. – Папа, – сказал Тин. Такого Минхо точно не мог ожидать, он посмотрел на Хана, который не был сильно удивлён. – Куда вы ведёте моих детей? – спросил полицейский. – Папа, а можно ещё немного поиграть с дядями, – попросил Вей. – Дяди? – мужчина обвел парней глазами, отчего они невольно выпрямились. – Наши друзья, – ответил Вей, – Можно мы ещё ненадолго останемся? – А с первого раза ты не понял ответ?! – прозвучал тихий вкрадчивый голос. Вей опустил голову и больше не пытался задать вопрос. – Можно ещё поиграть с дядями? – вопрос прозвучал от Тина и Вей заметно дёрнул его за руку. – У вас случайно не найдётся скотча? – спросил с улыбкой полицейский. Хан и Минхо переглянулись. – Рот ребенку заклеить, – она рассмеялась так громко, что Вей вздрогнул от неожиданности, – Такие неугомонные, никак не затихнут. Лицо Хана говорило о том, что он мягко говоря в шоке от таких шуток, он молча сверлил взглядом мужчину. – Всего полчасика, – продолжал Тин. Полицейский сделал шаг вперёд, но Вей опередил его и встал перед братом. – Тин, дядям пора идти, мы потом увидимся, – у Минхо сердце защемило от немой мольбы в глазах мальчика, – А нам нужно идти домой. Хорошо? Тин надул губы и неохотно пошел за братом. На прощание Вей бросил взгляд, который легко можно было прочитать: "Не пытайтесь." Минхо посмотрел на Хана, тот сжал кулаки так, что костяшки побелели. – Ты как? – спросил Минхо. – Ещё будет шанс, – сказал Хан скорее себе. "Какое будущее могло их ожидать?" Минхо провожал взглядом их удаляющийся силуэт. Он в прошлый раз не заметил, но кажется от уже видел этих детей где-то помимо библиотеки. «Город маленький, я мог видеть их где угодно,» – решил Минхо. Минхо взял себе на заметку: больше обращать внимание на окружение.

***

Предзакатное солнце скрылось за высокой крышей старинного поместья. Парни сильно опоздали к намеченному сроку, но все-таки пришли. После пережитого потрясения они единогласно решили пойти на встречу, иначе им пришлось бы остаться наедине с не самыми обнадеживающими мыслями. Дом отбрасывал огромную тень, в которой они скрылись. Этот дом, пожалуй, был одним из самых впечатляющих в городе, но Минхо не интересовался, кто там жил, да и никогда не имел возможности рассмотреть его так близко. – Впечатляет, – Хан более эмоционально переживал восторг от увиденного, – Какие колонны! И все это из дерева. Посмотри на беседку в саду. – Похоже, это именно то, что нам нужно. Это место дышит историей. Над парадным входом висел большой резной герб, Минхо не сразу смог разобрать, что там изображено. В центре герба пеликан раздирал свое брюхо клювом, ручейки крови текли из его раны прямо в клювы маленьких птенцов. Хан некоторое время тоже рассматривал герб, после чего они вошли в дом. В прихожей их встретил мужчина в ярко-желтом бархатном костюме. – Здравствуйте, мы к госпоже Сон, – Хан вежливо поклонился, – Меня зовут Хан Джисон, а это Ли Минхо. Мужчина взглянул на них и прошел мимо. Парни остались стоять в прихожей, пока мимо них проходили разные люди в необычной одежде, но они не удостаивали их и словом. Парни даже подумали, что ошиблись адресом, пока не увидели сына их пожилой знакомой, вышедшего к ним с широчайшей улыбкой. В прошлый раз он выглядел обеспокоенным и уставшим, но в этот раз он выглядел очень свежо для своих лет. – Добрый вечер, извините, господин Сон, мы задержались, – Хан поклонился и Минхо последовал его примеру. – Я так рад, что вы пришли! – он указал им рукой в сторону следующей комнаты и они втроем двинулись, – Оставьте вежливость, я вам очень обязан и ужин – это меньшее, что я могу для вас сделать. Вы можете обращаться ко мне за любой помощью. – Нет-нет, мы вовсе не надеялись пользоваться вашим гостеприимством без причины, – сказал Хан. – Мы хотели поговорить с госпожой Сон, если это ее не затруднит, – сказал Минхо. Они прошли по прямой через несколько сквозных комнат, которые были обставлены в разных стилях и напоминали скорее музеи интерьеров разных времен, чем реальные жилые гостиные. – Ни в коем случае! Она вспоминала вас и будет рада повидаться, – он остановился у узкой угловой лестницы, – Надеюсь, вы останетесь на ужин? – Сочтем за честь, – сказал Хан. – Вам наверх, большая комната в конце коридора, это ее мастерская, она велела сегодня никого не пускать, кроме вас, – он слегка ударил Минхо в плечо, – Не смущайтесь, чувствуйте себя как дома! «Похоже, что я смущаюсь?!» – Минхо потер плечо. Хан обменялся еще несколькими фразами с господином Соном и они наконец двинулись наверх по скрипящей лестнице с очень низкими ступеньками. – Я думал, дом Феликса восхитителен, но этот совершенно не поддается описанию, – Хан вертел головой по сторонам, пытаясь рассмотреть как можно больше. – Если тебе по душе заглядывать в лица богам смерти. Узкий коридор был увешан акварельными картинами, обрамленными в искусные рамы в разных стилях, которые изображали в основном сцены смертей разной вариации, на которых обязательно была изображена фигура бога в золотом свете. Дойдя до середины коридора, Минхо был уверен, что уже на всю жизнь насмотрелся на лица умирающих людей и богов, которые скорбят над убитыми. – Смотри, – Хан указал на картину в самом конце коридора, написанную маслом на большом холсте. Сюжет был все тот же: в муках умирающий несчастный и бог, взирающий на это. Разницы была только одна – на этой картине бог насмехался над страданиями человека. Его улыбка обнажала острые зубы, с которых стекала темная кровь, на его белой одежде от груди растекались чёрное пятно. Человек на земле извивался в немыслимой позе, плевался кровью и тянул руки к богу, который все так же неподвижно искрился неподдельным безумным счастьем. От этой картины стало бы не по себе любому, но Минхо не мог понять, чем она так его притягивает, он даже испытал нечто наподобие дежавю, он будто знал все, что происходило до и после момента, запечатленного на картине, но не мог вспомнить откуда. – Что думаешь? – спросил Хан, который не задержался взглядом на картине и больше интересовался смотрящим на эту картину Минхо. – Мне нравится, – честно признался Минхо. – Тогда почему ты плачешь? – сказал Хан шепотом. Минхо коснулся щеки и только тогда в полной мере осознал, что по его щекам стекали слезы. – Можно тебя обнять? – тихо спросил Хан. Минхо немного опешил. То ли от факта вопроса, то ли от его содержания. – Кто там? – послышался голос за дверью, Хан развернулся и зачем-то постучал, прежде чем открыть дверь. Минхо зашел следом и яркий свет после полутемного коридора слегка сбил его с толку. Комната была довольно тесной для мастерской и не имела никаких атрибутов собственно мастерской, нельзя было сказать, что здесь что-то мастерят. Комната была больше похожа на террасу для чаепитий. «А если бы я сказал «да»?» – Добрый вечер, госпожа Сон, – поклонился Хан. – А вы... – старушка сидела на большом парчовом кресле с книгой в такой позе, что Минхо сначала подумал, что она спит: опущенная голова покоилась на подлокотнике, книга лежала корешком вверх на ее коленях. – Простите, я Хан, а это Минхо, – представил Хан. Госпожа Сон привстала, перевела недоуменный взгляд с Хана на Минхо и в то же мгновение просияла. – О, так вы все таки пришли! – она отложила книгу, – Присаживайтесь. Минхо, пожалуйста, сядьте тут, – госпожа указала на место в соседнем кресле, а Хану только и оставалось, что сесть на кресло с другой стороны длинного кофейного столика. Минхо поймал взгляд Хана и сел на предложенное место. – Вас привел какой-то вопрос, – старушка закрыла глаза, ее голос, казалось, немного изменился. В этот раз старушка выглядела очень спокойной, не такой суетливой как раньше. Возможно, привычная обстановка так влияла. – Как вы узнали? – спросил Хан. – Нечасто меня спрашивают про наше "Сообщество", про нас давно забыли, мы и сами хотели забыть все, что произошло тогда. Минхо был поражен тем, как она говорит. Будто, другой человек. – Только спрошу одно, – она посмотрела на Хана, – Вы удовлетворитесь моим рассказом и не пойдете дальше? Хан ничего не ответил. – Так я и думала, – она прикрыла глаза, – Когда немой человек ест, он знает, сколько съел, хоть и не может сказать. «Опять пословицы...» – вздохнул Минхо. Минхо посмотрел на Хана, который непроницаемо смотрел на старушку. У него создалось чувство, будто между ними произошел какой-то разговор, который они оба поняли. – Я к вашим услугам, – госпожа улыбнулась Минхо. – Так, вы готовы нам рассказать? – спросил Минхо, который снова уловил изменение интонации, даже выражение лица поменялось, все это сбивало с толку. Сейчас она снова была похожа на себя, но Минхо продолжал искать подвох. – Конечно, милый, – она открыла глаза и сладко улыбнулась Минхо, – Все, кто знали меня, давно мертвы, да и я душой уже там. Хан нахмурился от последней фразы. Минхо хотел поймать его взгляд, но Хан не смотрел на него. – Госпожа Сон, что это за картины в коридоре? – начал Минхо, видя, что Хан не торопится засыпать ее своими вопросами, которые носил в себе много времени. – Их писал Ли Ан, вам это имя уже знакомо, предводитель "Сообщества" и борец за наши права. – Так, он жил здесь? – Этот дом был местом собрания «Сообщества», он пустовал, пока я не выкупила его через десять лет, как все закончилось. – А насчет сюжетов картин? – Никто не мог понять, почему он так одержим изображением демонов. Будучи глубоко религиозным человеком, он находил величайшее упоение именно в этом сюжете в различных вариациях, – старушка выпила глоток воды из стакана, лежащего на подлокотнике. – Разве это не боги? – Минхо поглядывал на Хана, который почему-то притих, – Они изображены в облаке золотого света. – Он сам называл их демонами. – Картина маслом отличается. Вам известно что-то о ней? – Мы не были близки, поэтому я не смогу многое рассказать о Ли Ане. Я уже на заре своей жизни и реальность для меня – лишь тень моего прошлого. Иногда я вижу его на улице, совсем молодого, еще в школьной форме. Мой разум стал опасной ловушкой. Меня окружают призраки, они зовут меня, призраки давно ушедших событий, иногда я даже не могу понять, насколько реальна я сама. Несмотря на это, я все еще здесь и постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Она сделала небольшую паузу и выпила еще несколько глотков воды. – Картина была венцом его жизни, он часами смотрел на нее, любил он ее или ненавидел, но отпустить от себя не мог. Он писал ее все свободное время и закончил только когда «Общество» уже распалось. Он даже дал ей название: «Пеликан». – Пеликан? Как герб над парадной дверью, – Хан все-таки пришел в себя. – Это был особый символ, – она медленно встала и прошла к окну, Хан подошел к ней, чтобы помочь открыть окно, которое не хотело поддаваться ее слабым рукам. Закончив возиться, она вернулась на свое место, а Хан так и остался стоять у окна, смотря куда-то вдаль. Волна свежего воздуха слегка трепала его волосы. – Чтобы спасти ослабевших от длительной засухи детенышей, пеликан разорвал себе грудь и напоил их своей кровью. Хан развернулся и оперся о подоконник: – Сложились крылья-паруса, Доплыв до высшей цели. Светлели детские глаза, Отцовские – тускнели… – Верно, – улыбка госпожи Сон, до этого сопровождающая ее, испарилась, – Но в этих стенах чаще звучала другая трактовка, – старушка внимательно посмотрела на Хана несколько секунд прежде, чем продолжить. Плечи Хана немного напряглись от такого взгляда, Минхо хотелось рассмотреть лучше выражение его лица, но теплый закатный свет обтекал его по сторонам, оставляя его самого в тени. – Птица душит детей своих в избытке любви, а после возвращает их к жизни кровью своего сердца, из-за чего сама жизни и лишается.