Часть 13 Мир во всем, что на небесах и на земле
12 апреля 2023 г., 20:02
– Ты поговорил с ним? – Хенджин сел на парту Минхо, последний едва успел вытащить тетрадь, прежде чем зад Хенджина коснулся парты.
– С кем? – Минхо погладил бедную тетрадочку.
– Напомнить?! – Хенджин показно замахнулся.
– Остынь, у меня не было времени.
– Так иди сейчас поговори!
– Ладно-ладно, только не нервничай, – закатил глаза Минхо.
Хенджин скрежетал зубами от злости, пока Минхо неторопливо потягивался и выходил прогулочной походкой из класса.
У Минхо на самом деле не было времени, так что обвинения были несправедливыми.
Вчера он доставил Хана домой, после чего пошел к себе домой за вещами. Его дом был совершенно безжизненным, он не мог даже предположить, когда отец последний раз был дома. Минхо не стал над этим долго раздумывать, просто собрал все, что ему могло понадобиться на неделю и ушел.
Минхо стоял перед дверью студенческого совета.
«Что ж, уговор есть уговор.»
Минхо вошел. Это был обычный учебный класс, только парты были расставлены вдоль стен.
– Привет, найдется минутка? – Минхо оглядел комнату.
– Всё ушли на обед, — ответил Сынмин на немой вопрос и указал на стулья у окна.
– Меня послал Хенджин, – выложил все Минхо.
– Да ладно?! Сколько он тебе заплатил? Он же не отдал тебе свой дом за это? – в классе было душно, Сынмин закатал рукава рубашки.
– Что он натворил? — спросил Минхо, наблюдая за тем, как Сынмин аккуратно скручивает ткань рукава на локте.
– Не важно.
«Ну, раз он не хочет говорить, моя работа на этом закончена.»
– Он конечно придурок, но кажется, действительно дорожит дружбой с тобой.
– Знаю, – Сынмин выглядел грустным, но Минхо знал, что из него ничего не вытянуть, пока сам не захочет рассказать.
– Что ж, увидимся на обеде, – Минхо потянулся и вышел из комнаты.
«Все, сегодня можно расслабиться,» – обрадовался Минхо.
Он не спеша шел по коридору и напевал себе под нос гимн Кореи, когда боковым зрением увидел какую-то черную тень.
– Что он сказал? – услышал он хриплый зловещий голос и почувствовал, как по его плечу что-то ползет.
– Ааа!, – Минхо закричал громче, чем рассчитывал и закрыл рот рукой, правда было поздно – на него обернулись все в коридоре.
Хенджин поднял одну бровь.
– Ты че, скример?! – Минхо схватился за сердце.
– А ты пел гимн?!
Минхо фыркнул и пошел дальше по коридору.
– Так, что он сказал? – Хенджин прыгал маленькими шажочками сбоку от Минхо.
– Я должен был поговорить с ним, я и поговорил, о докладе речи не было, – Минхо убрал за уши воображаемую длинную прядь волос.
– Иди сюда, я тебя убью, – терпение Хенджина закончилось.
Минхо побежал по коридору и свернул на лестничную площадку, но не успел пробежать и пролет, как наткнулся учителя и остановился, ему в спину врезался Хенджин и они оба полетели вперед прямо на бедного господина Сона.
Выслушав десять минут нотаций и приняв в наказание недельное дежурство в столовой, они несколько раз извинились перед учителем и в класс направились только тогда, когда звонок уже прозвенел.
– Придурок, – обиделся Хенджин.
– Он всё ещё носит фенечку, знаешь, ту розовую с блестками, – Минхо заметил на руке Сынмина браслет из розовых бусин.
Хенджин резко остановился и отвернулся к окну.
– Ты что плачешь? — Минхо заглянул ему за плечо.
– Нет!
– А зачем лицо прятать?
– Да плачу я, доволен?! – Хенджин повернулся с гримасой, будто он изо всех сил пытался сдержать слезы, но они все равно текли по его лицу.
Минхо положил руку ему на плечо.
– Почему он хранит этот мусор столько лет? — сквозь слезы сказал Хенджин.
– Ты ему дорог, – сказал Минхо, похлопывая Хенджина по плечу слишком сильно для утешительного жеста. Хенджин ударил его в ответ.
***
– Я дома! – закричал Минхо, стягивая ботинки и бросая их куда попало. – С возвращением! – крикнул Хан со второго этажа. – Я купил токпокки, подогрею и поднимусь! – Минхо привычным жестом бросил рюкзак и школьный пиджак и пошел на кухню хозяйничать. Проходя мимо стены сувениров, он, повинуясь странному порыву, перевернул одну открытку с морским пейзажем: "Дорогой Джисони, Крепись, мы переживаем эту утрату вместе с тобой. Мы очень хотим, чтобы ты был счастлив и твоя мама тоже хотела бы этого. Она так любила тебя и любит до сих пор." Минхо прошёлся глазами по тексту и аккуратно положил на место. Он переложил еду в тарелки, по очереди поставил их в микроволновку, в обе руки взял по тарелке, бутылку воды заложил в подмышку, палочки для еды зажал подбородком и поковылял на второй этаж. Дом был слегка в хаосе, ему пришлось преодолеть несколько серьезных горок не пойми с чем, чтобы дойти до лестницы на второй этаж. – Эй, не надо было брать все сразу, – Хан привстал на кровати, когда Минхо толкнул дверь в комнату спиной, – Давай помогу. – Поздно, – Минхо положил все на письменный стол, случайно выронив бутылку с водой, пока ставил тарелки. Облазив весь пол в полутьме, он нашел ее под стулом, который проверил в первую очередь, но почему-то не нашел. Шторы были задернуты и в комнату попадал только приглушенный желтый свет. – Ты поспал? – Минхо ослабил галстук и сел по-турецки напротив Хана. Хан кивнул. Минхо рассматривал его пару секунд. Хан выглядел таким помятым и домашним, волосы лежали со всех сторон по-разному, большая футболка с растянутым горлышком сместилась на одно плечо. Минхо почему-то от этого вида ощутил себя невероятно спокойно. – Нога еще болит? Дай, посмотрю, – Минхо включил лампу на тумбочке и аккуратно размотал бинт. – Уже не болит, – сказал Хан, стараясь не смотреть на Минхо. – Все еще сильно опухла, – размышлял Минхо скорее сам с собой, чем с Ханом, – Может вызвать врача на дом? – Прошел только день, все нормально, – улыбнулся Хан. – Ладно, давай есть, – когда бинты вернулись на место, Минхо подал руку Хану и помог дойти до стола, – Я такой голодный. – О, ты купил их в той лавке на углу? – сказал Хан с набитым ртом. – Ага. – У них лучшая еда в городе, пожалуй, они берут за нее неприлично мало. Так проходил их второй день. Они делали ровно то же, что и вчера: разобрали домашнее задание, поели покупной еды и вечером развалились на диване в гостиной, не зная чем себя занять. Вчера они даже откопали карты и играли в «Дурака», правда через пару часов и это наскучило (на самом деле Минхо постоянно проигрывал и Хан сказал, что ему надоело играть). Пролистывая каналы телевизора, они нашли шоу «Глухая» про гадалку, которая не слыша запрос клиента, может узнать все о человеке и дать нужный ему совет. Правда, советы бывали слишком неочевидными, типа: «Если тебя мучают боли в пояснице, положи своему соседу на этаж ниже серебряную ложку в туалет, и тогда твой бывший вернется к тебе». Они провели несколько часов, пытаясь угадывать эти предсказания раньше Глухой. Только около полуночи они забрались в постель и сразу уснули, предварительно оставив ложку из праздничного сервиза в туалете на первом этаже. Сегодня та же скука настигла их и Хан предложил делать ловцы снов своими руками. – Я не делал этого уже много лет, – сказал Хан, перебирая упаковки с перьями. Они разложили по полу гостиной все, что смогли найти: деревянные окружности разных размеров, ленты, перья, веревки, бусины, в общем, все, что могло понадобиться двум почти совершеннолетним парням для развлечения. – Я не делал этого никогда, – Минхо уже в третий раз разматывал ленты с круглого основания ловца снов и пытался идеально намотать их так, чтобы не было ни одного лишнего изгиба. Хан к этому времени уже налепил на малюсенькую окружность все, что смогло поместиться. Когда он закончил, сложно было заметить основание за изобилием побрякушек. Он повесил его в своей комнате у изголовья кровати (пришлось отодвинуть несколько других ловцов), а рядом Минхо повесил свой минималистичный ловец из фиолетовой окружности с несколькими изящными нитками из бусин. Хан крепко спал, когда Минхо пришел из душа. До вчерашнего дня он никогда не видел, чтобы Хан спал, он всегда ложился позднее Минхо и просыпался засветло. Минхо чувствовал себя лучше от мысли о том, что Хан спокойно спит рядом. Когда он вставал в школу, Хан еще спал и Минхо тихонько выбирался из комнаты, позволяя Хану отдыхать столько, сколько ему нужно. Минхо выключил свет и аккуратно лег на свою половину кровати. Он провалился в сон, как только его голова коснулась подушки. Он не думал перед сном ни о родителях, ни о легенде, ни о еде, ни о тайне Хана, ему даже ничего не снилось последние два дня. Впервые в жизни он чувствовал себя так спокойно, он был в порядке и ему нравилось это чувство. Во сне он почувствовал, что кто-то трясет его за руку. Не сразу открыв глаза, он увидел Хана, стоящим над ним. – Что случилось? – спросил Минхо, пребывая еще во сне, он никак не мог разлепить глаза. Хан отпустил его руку и зашагал по комнате, что-то бормоча себе под нос. – Что ты говоришь? Я не слышу, – он привстал все еще с закрытыми глазами. Минхо резко вскочил с кровати, когда до него дошло происходящее. Хан так уверенно вышагивал больной ногой, будто не понимал, что происходит и ничего не чувствовал. Минхо подбежал к Хану и толкнул его на кровать, смягчив падение руками. – Что случилось? – Можешь поговорить со мной? – тихо проговорил Хан. – Конечно, – Минхо глубоко выдохнул. Он помог Хану снова устроиться на кровати и укутал одеялом. Минхо не мог видеть выражение его лица, но чувствовал как он часто дышит и как его руки в руках Минхо мелко дрожат. – Мне снился сон. Мне снится очень много снов и все они будто реальны, когда я сплю я будто живу в другом мире, – Хан тихо и торопливо говорил, Минхо пришлось пододвинуться вплотную, чтобы разобрать его слова, – Мне кажется, что это сны обо мне, но ведь это реальный я, да? – с сомнением спросил Хан. – Ты сейчас реальней некуда, – Минхо лег на кровати и положил голову Хана себе на плечо. – Мне страшно. Мне кажется, что сны сбудутся. Я – часть цикла и ничего не смогу изменить. – О чем эти сны? – Минхо легонько гладил Хана по волосам. – О смерти, в основном. Минхо не знал, что сказать. – Он меня найдет, – Хан сильнее прижался. – Кто? – Не могу точно сказать, но я это чувствую... – Все хорошо, никто тебя не тронет, – Минхо не знал, какие слова помогут ему успокоиться, поэтому сказал первое, что пришло в голову. – Все хорошо, – повторял Минхо. Сейчас он не мог вспомнить, почему предполагал, что Хан непробиваемый и у него нет проблем в жизни. Как он мог не замечать, насколько хрупким был Хан? «Это жестоко,» – говорил он про себя, так и не определившись что именно имел ввиду. Хан еще долго рассказывал бессвязные истории про разных людей, а Минхо слушал, слегка гладя его по плечу. Кажется, стойкий оловянный солдатик, страж справедливости и защитник слабых, оказался хрупкой стеклянной фигуркой.***
Утром они проснулись в том же положении. Было уже два часа дня. Сегодня был выходной, но Минхо больше не мог спать, да и рука сильно затекла, поэтому он аккуратно вытащил плечо из-под Хана и спустился вниз. Приведя себя в порядок, ему ничего больше не оставалось, кроме как привести в порядок гостиную, которая со вчерашнего дня была завалена перьями. Закончив с уборкой, Минхо сходил за едой. Когда он вернулся, Хан уже проснулся. – Еще болит? – спросил Минхо, Хан как раз собирался нанести мазь. Минхо запрыгнул на кровать и положил его стопу себе на колени. – Давай я, – Минхо взял мазь из руки Хана. Хан остался сидеть неподвижно. Минхо заметил, что Хан избегает смотреть на него. – Все хорошо? – закончив с мазью и эластичным бинтом, спросил Минхо. Минхо заглянул в лицо Хану, но тот заметно покраснел и отвел взгляд. Минхо не понимал, к чему такая реакция и хотел достать его расспросами, но раздался звонок в дверь. – Ты кого-то ждешь? – получив отрицательный ответ, Минхо спустился вниз. – И ты тут? – Хенджин смотрел на Минхо, Минхо смотрел на Хенджина. Хенджин, не получив предложения войти, протиснулся через Минхо и сразу разулся в прихожей. – Ханни, я принес мясо! – крикнул Хенджин. – Хорошо, что ты тоже тут, я много купил, – сказал он Минхо. Минхо думал, что Хенджин завалит его вопросами о том, что он здесь делает и как давно, но этот балбес действительно просто пришел поесть мяса. Хан появился на втором этаже и помахал. Минхо пошел к нему навстречу и, приобняв, помог спуститься с лестницы, сопровождаемый пристальным взглядом Хенджина. Они пожарили стейки и поговорили о школьных делах. Хенджин рассказал все новости, несмотря на то, что Минхо тоже ходил в школу и рассказывал все. Хенджин все время болтал, но не задал ни одного вопроса, кроме уточнения самочувствия Хана. Через два часа они покончили и с едой, и с разговорами. Хенджин начал собираться. – Парни, мне стоит спрашивать про ложку в туалете? – Хенджин не дожидаясь ответа сказал, – Ладно, про соль на подоконнике тоже не буду спрашивать. Хан и Минхо переглянулись. – Минхо, проводи меня полдороги, – протянул Хенджин, – Мне скучно одному идти. – Ты дитя малое?! – усмехнулся Минхо, но сразу накинул куртку. – Ханни, я еще как-нибудь зайду, – Хенджин помахал на прощание. Они молча шли аж до развилки и только тогда Хенджин заговорил. Минхо не помнил, чтобы Хенджин когда-либо так долго молчал. Даже на уроках он постоянно перешептывался с соседями. – У Хана много сувениров, – сказал Хенджин. – Их дарили друзья и знакомые матери, когда она умерла. Со всего мира присылали. – Ого, – Хенджин задумался, – Должно быть она прожила удивительную жизнь. – У него действительно никого нет, – сказал Хенджин. – Ты чего опять ревешь? – усмехнулся Минхо. – Да не реву я! – Хенджин потер глаза. – Иди уже, а то всю улицу затопишь. – Ухожу, – гаркнул Хенджин и серьезно добавил, – Ему не на кого положиться, но и тебе кажется тоже. Если что, я рядом. «Я думал, он хочет опять что-то попросить,» – Минхо дождался, когда его силуэт скроется из виду и направился домой.***
На третий день Хан уже мог сам ходить и опухоль спала настолько, что он мог надеть кроссовки. Они начали выходить на недолгие прогулки по утрам и вечерам, когда было меньше народа и некому было пялиться на них. Вечером позвонил господин Сон и сообщил о том, что госпоже стало лучше, она может дышать сама и даже встает. Навещать ее врачи не разрешают никому, но господин Сон пообещал докладывать о ее самочувствии. Умирая от скуки, они решили устроить генеральную уборку. У Хана и раньше был беспорядок, а когда появился Минхо, они вообще не парились об уборке. Минхо только мыл посуду и иногда убирался в гостиной. Впрочем, они вообще ни о чем особо не парились. Все это время они жили в каком-то своем мире, не занимались ничем серьезным и важным и ничем не интересовались, кроме друг друга. На четвертый день Хан уже почти вернулся в норму. Когда Минхо вернулся со школы, они поели и отправлялись на длительную прогулку через весь город. Вечером им ударило в голову приготовить шарлотку при том, что никто из них никогда не готовил и простейшего десерта. Хан взбивал тесто, когда его телефон зазвонил. Хан недолго поговорил по телефону и вернулся на кухню. – Госпожа Сон умерла сегодня утром.
