Детская прихоть

На следующий день Хан не проснулся с утра. Минхо решил дать ему отдохнуть. В конце концов они успеют поговорить потом. Хан всегда был спокойным, Минхо впервые видел, что он вышел из себя. Это беспокоило. Еще больше беспокоило то, что он создал почву для этого. Из-за его молчания недопонимания становились все глубже. Минхо решил, что будет говорить честно, хоть для этого и придется сломать все сценарии в его голове и создать новые. Он обязательно поговорит с Ханом. Но на следующий день разговора не вышло. Хан спал. Минхо вообще не был уверен, что люди могут столько спать. И через день тоже. Сынмин уже косо поглядывал на Минхо, когда он просил снова отмазать Хана от занятий. За эти дни Хан «побывал» на паре олимпиад и на соревновании по бальным танцам. Сам он в последнее время не мог спать, его мучили кошмары, да такие красочные, что он во сне проживал целую жизнь. Это было бы замечательным досугом, если бы каждый раз сон не заканчивался жестокой сценой смерти и Минхо не просыпался бы в холодном поту и слезах. И потом весь день вспоминал эти образы и вздрагивал. Это стало причиной его отказа от сна. Насовсем, конечно, отказаться не получалось, но он старался ложиться только, когда глаза сами закрывались. Позволить он мог не более трех часов сна и ставил будильник. Таким образом, у Минхо появилось много свободного времени, которое ему приходилось проводить в одиночестве. Тут он понял, что всю жизнь ничем не занимался, проще говоря, бездельничал. Он и сейчас хотел бы так жить, но без Хана было скучно смотреть нелепые передачи и играть в настольные игры. Теперь он много занимался, хотя особой необходимости в этом не было, экзамены закончились. Много читал, пришлось даже сходить в библиотеку, когда надоело читать туристические справочники, которые были у Хана дома. Он решил даже делать зарядку, хотя был так слаб, что и один подход приседаний не мог осилить. И только на четвертый день Хан проснулся ненадолго. Они не то что не поговорили, Хан только поел то, что приготовил Минхо, и снова уснул. Минхо не знал, что происходит с Ханом. Он не был болен, он просто спал. Дни для Минхо стали нескончаемыми и одинокими. Он много думал обо всем. О том, что нравится Хану и какую книгу он ни за что не стал бы читать. О том, что Хан выбрал бы на ужин. О том, как Хан легко бы обогнал его на стометровке. И все сводилось к одному – он хотел, чтобы Хан проснулся. Дни стали сливаться в один и в конце недели он не мог вспомнить, как провел хотя бы один конкретный день. От недосыпа он иногда засыпал в неожиданных местах. Так случилось и в один вечер. За чтением он на секунду прикрыл глаза и сразу провалился в царство грёз. – Эй, Минхо! Да просыпайся уже! – Минхо довольно грубо трясли и ему пришлось открыть глаза. Хенджин состроил недовольное лицо. – Что ты делаешь у меня дома? – Мы в школе. Минхо покрутил головой. Он действительно сидел за своей партой, на ней даже были учебники и в тетради что-то было записано. – Ой. «А что было до этого?» Минхо напряженно пытался вспомнить подробности прошлого вечера, но ничего не шло в голову. Хенджин все еще стоял рядом. – Что? – спросил Минхо. – Уроки закончились. Ты идешь? Минхо собрал вещи и вышел из класса следом. – Поссорились? – спросил Хенджин. – Хотел бы и сам знать. Они вышли из прохладного здания школы и их окружил душный тяжелый летний воздух. – Сестра проснулась вчера, – сказал Хенджин. – Поздравляю, – сказал Минхо, – Погоди, ты хотел со мной поделиться и поэтому ждал? – Так никто больше не знает! Твой лапуля не появился в школе, кому мне еще рассказывать?! – Мы разве друзья? – Да! – Хенджин хлопнул его по плечу. – Ну уж нет. – Поздно! Ты уже знаком с моей семьей, был на моей работе и мы даже домой вместе идем! – проговорил Хенджин как скороговорку. – Кто тут поспорит, – усмехнулся Минхо.

***

– И откуда люди берут такие глупости? Что бог спустится на землю, чтобы помочь им. Ты намекни им, что это совсем не так, – его рот расплылся в самодовольной усмешке. – Не могу. Людям нужна надежда. – Вот, о чем я тебе и толкую! Даже демон в людском окружении очеловечивается. – Может, и ты спустишься, проверим, как на великого Бога Юншена повлияют люди? – с вызовом улыбнулся демон Зэн. – Напомни-ка, чем же так хороши люди? – Юншен встал с каменного пола и начал ходить взад вперёд по периметру решётки. Зэн подозревал, что он это делал для того, чтобы позволить другим любоваться его изяществом. Бог, наверное, считал, что выглядит невероятно интеллектуально и утонченно, но для демона он был похож на цветастого петуха, обходящего свой курятник. – Единство, честь, доброта. В людях много замечательного, – демон еле сдержал смешок, когда Юншен зацепился своим длинным рукавом за решётку. – Ну, это не что-то исключительное. Такие качества ты можешь найти в любом небожителе. – Кроме доброты. Юншен мельком взглянул на него и остановился. – Ты не на Земле сейчас, мой друг, а в темнице, смотри шире. В конце коридора послышались шаги и Юншен замолчал, к нему шёл стражник. Он немного поклонился проходя мимо небожителя и еще пару раз обернулся, прежде чем скрыться за поворотом. И все же Зэн не мог перестать думать, зачем великому богу приходить к нему и затевать дискуссии. – Люди видят лишь то, что перед ними. Они не могут и представить многое из того, что для нас совершенно очевидно, – продолжил бог. Демон подполз ближе к решётке и откинулся боком на стену. Он не прикоснулся к решётке, она была непростой, ни один демон не мог притронуться к ней, не испытывая адскую боль. – Природа жестока, как и мир богов, – сказал Юншен, – Она руководствуется целесообразностью и не может жалеть каждое слабое существо. Только люди строят свой мир на бесполезном милосердии. Ты считаешь это чем-то исключительным, но на деле это простая глупость. Люди идут против природы. Юншен изящно сел на пол напротив демона. Их разделяла только решётка. – Как говорят люди: что на земле, то и на небесах, – Демон имел редкую возможность рассмотреть лицо Бога ближе и не упускал возможности, – Сейчас я вижу, что в этом есть доля правды. – От того, что это сказал какой-то человек, это не стало законом мироздания. Демон пожал плечами. – В таком случае, зачем ты приходишь сюда? – Скука, – не медля ни секунды сказал Бог. Демон внимательно посмотрел на него, он мог прочесть иной ответ на беспристрастном и холодном лице небожителя. Странные подозрения поселились в его голове, но он не мог заявить об этом без должной проверки. После многих сотен лет среди людей, боги на фоне людей казались такими простыми. Люди придумывали множество ухищрений, чтобы скрывать свои истинные мотивы, но богам такое ни к чему. Они были простые и искренние, как в зле, как и в добре. – Быть среди людей действительно потрясающе: ты чувствуешь себя частью чего-то важного, ты можешь быть близок с кем-то. Юншен с минуту помолчал. – Но и боги могут. Зэн посмотрел на него и улыбнулся самой подозрительной и странной улыбкой, которую только можно представить. – Надоело! Что б я ещё хоть раз пришёл сюда, – вспылил Бог и направился прямо к выходу. – До завтра! – крикнул на всю темницу демон. Юншен остановился в дверях. – Эй, потише! – крикнул кто-то из заключённых в другом конце коридора. – Замолчите оба! Ночь на дворе, – сказал стражник. – Все заткнитесь! – крикнул еще один заключенный. – Кто это сказал? – спросил стражник. Воцарилась гробовая тишина. Зэн устроился в самом углу клетки и ждал ответа. Юншен еле заметно кивнул и скрылся в проходе. Демон, невероятно довольный собой, лег на землю.

***

Минхо очнулся на полу в гостиной. Очередной провал в памяти. Хорошо, что он проснулся дома. Шея болела от неудобной позы во сне. Он медленно поднялся на ноги в такой позе, будто ему в следующем году стукнет девятый десяток, и сел на диван. «Видимо, недостаток сна сказывается.» Он налил воды и не успел сделать глоток, как услышал звук наверху и от удивления выронил стакан. Он посмотрел на источник звука, будто мог видеть сквозь стены. Он не смотря наклонился, чтобы собрать осколки, а нащупал только целехонький стакан, даже вода не пролилась. Минхо задумался. Потер виски. «Да что со мной сегодня?!» – он вздохнул и пошел наверх. – Все хорошо? – он постучался и вошел. Хан сидел на кровати. Такой потерянный и испуганный. Он пару раз порывался сказать что-то. И с третьего раза выдал некий набор слов, из которого Минхо предстояло составить предложение. – Прости… пожалуйста…– Хан говорил тихо, а его ладони танцевали какой-то невероятный танец, – Жаль... Я сказал… И ты… Только… Прости… Минхо вышел из комнаты. – А? – Хан в этот момент окончательно потерял дар речи и не мог выговорить хоть слово, чтобы остановить Минхо. Над головой Хана почти можно было заметить огромный груз вины и сожаления, который он сам же взгромоздил. Он даже не мог никак оправдаться. Усилием воли он пытался заставить слезы вернуться обратно. Минхо зашел снова через пару минут. Хан проводил его испуганным взглядом, будто Минхо пришёл вынести ему приговор. Минхо сел на кровать. – Держи, – он протянул ему сверток бумаги. Хан нерешительно взял его и просто держал в руках. Он смотрел на Минхо щенячьими глазками. Они с полминуты просто смотрели друг на друга. – Открой, – подсказал Минхо. Хан с величайшей скорбью на лице принялся рвать бумагу. Закончив, он поднял глаза на Минхо в ожидании новых указаний. Минхо глазами намекнул посмотреть вниз. Хан взглянул на содержимое, перевернул. И тут до него наконец дошел смысл происходящего, он в удивлении поднял глаза на Минхо. Это была рамка, а с фотографии на него смотрела мама и он сам, оба такие счастливые, как никогда в жизни. – Береги его, – Минхо улыбнулся. Хан застыл на мгновение. Он скинул одеяло и прыгнул на Минхо с объятиями. Минхо чуть не упал с кровати от такого напора. Он с улыбкой выдохнул. Как приятно было снова видеть Хана, к тому же, так крепко его обнимающим. Минхо мог почувствовать его радость и облегчение, да и сам он чувствовал то же. – Я не отказываюсь от тебя потому что у тебя есть проблемы, – сказал Минхо, – Твои слова. Хан обнял его еще сильнее, если это вообще было возможно. Минхо было нечем дышать, но его все совершенно устраивало. Хан шмыгнул носом. – Ты плачешь? – удивился Минхо. – Нет! – Дай посмотрю, – Минхо хотел отстраниться, но Хан слишком крепко его держал. После больницы в Минхо что-то навсегда изменилось. Ему очень нравилось, когда Хан так обнимал его. И когда они говорили. Даже то, как Хан просто смотрел ему в глаза. Ему больше не было больно и он не боялся.

***

– Ты пришёл! – демон поднялся и подошёл к решётке, чтобы поприветствовать своего единственного посетителя. Бог не спешил подходить, он остановился у стены напротив. – Я прочитал кое-что. Про тебя. – Что-то интересное? – Ты так много говорил о милосердии. Не ты ли убил всю человеческую деревню, включая свою жену?! – А ты думал, я здесь, потому что небесную еду люблю?! Неужели разочарован? – усмехнулся Зэн. – Нисколько, – бог все же сделал шаг, – Но ты последний, кто должен говорить о доброте. – Так и есть. Я ведь тоже часть жестокой природы. Я просто хотел попробовать изменить это. Все мы зло по сравнению с людьми. – Думай, кому это говоришь! – надулся Юншен. – Послушай, однажды и ты захочешь спуститься. Из любопытства или желания перемен – неважно. Просто иди. Ты заслуживаешь второй шанс, заслуживаешь быть чем-то большим, чем бездушным оружием небес, – демон впервые за все знакомство так серьёзно говорил, даже сам от себя не ожидал такого душевного порыва. Юншен подошел ближе. Демон даже с такого расстояния видел, как у него блестели глаза. Зэн догадывался, что было у него в мыслях. – Для меня же все закончится здесь. – Тебя не казнят. Выйдешь через пару сотен лет. Демон отвернулся и сел на пол.

***

Голова Минхо соскользнула с рук и он ударился головой о дверь. – Ай! – он почесал ушибленное место. “Почему я здесь?” – Минхо оказался у картины в доме господина Сон. Минхо неловко поднялся на ноги. Ему стоило сразу пойти домой, но краем глаза он заметил что-то неладное. Картина снова изменилась. В прошлый раз лица героев были безжалостно замазаны красной краской, но сейчас они получили новые лица. Лицо демона было спокойным и умиротворенным, он закрыл глаза, смирившись со своей судьбой. Человек склонил голову, он будто всем телом тянулся к земле. Они больше не смотрели друг на друга. Минхо стало не по себе. Он затылком ощущал какое-то покалывание. Он хорошо знал это чувство, кто-то пристально смотрел на него. Минхо набрался смелости и резко повернулся. Он тихо вскрикнул, встретившись глазами с наблюдающим за ним в темноте. – Боже, извините, – Минхо набрал побольше воздуха, – Мне не стоило приходить без разрешения. Господин Сон, казалось, даже не был обеспокоен причиной его вторжения. – Я услышал звуки наверху. Подумал… Не важно… Господин Сон предложил проследовать за ним на террасу на втором этаже. Эту комнату Минхо ещё не видел, впрочем, как и многое другое в этом загадочном доме. Маленькая светлая терраса с рядом колонн и остеклением между ними. Из мебели только столик и пара плетеных кресел. – Тут стало так пусто, спасибо, что пришёл, – он налил Минхо сок из графина и сел в одно из кресел. – Что вам показалось? Вы не договорили, – сказал Минхо. – С нашего прошлого разговора я задумался о многих вещах и стал замечать больше. С этим домом связано много странных детских воспоминаний. Они начали возвращаться. – Не так давно мне показалось, что я видел человека, который давно умер. Он был таким молодым, каким он был много лет назад. – Призрак? – спросил Минхо. – Кто знает. Может председатель сообщества все еще присматривает за нами после смерти? – Так вы его видели? – Минхо вскочил. “Неужели призрак исправил картину?” – он прошелся из стороны в сторону. – Как мне казалось, да. Он ходил кругами по библиотеке, прямо как раньше. Я увидел его через приоткрытую дверь. Безумие, правда? – Что произошло дальше? – Когда я открыл дверь, никого уже не было. Минхо сел на место и выпил содержимое в один глоток. – Стоит ли вызвать священника? – господин Сон налил Минхо ещё сока. Минхо задумался. – Каким он был человеком? – спросил он. – Тогда я думал, что он волшебник. Он говорил громко, никого не слушал и имел четкую позицию по всем вопросам. – Точно волшебник, – с иронией сказал Минхо. – Суровое детство, – пожал плечами господин Сон. Минхо усмехнулся. – Скоро этот дом совсем опустеет, – вздохнул господин Сон. – Вы уезжаете? – Минхо приподнялся в кресле. – Теперь мама в порядке и я поеду домой. – У вас есть семья? – Жена и две дочки. Минхо кивнул. – У тебя все хорошо? Выглядишь бледным, – сказал господин Сон. – Да, – сказал Минхо машинально. Вдруг странная мысль появилась у него в голове. “Почему бы и не рассказать?” Он выпил сок. – На самом деле, меня кое-что волнует, – сказал Минхо. – Расскажи, может, полегчает. – Мне интересно, почему мама никогда не спрашивала, как у меня дела? Почему каждый раз, когда мне было плохо и я шёл к ней за утешением, она игнорировала это. Почему не защищала меня? – Минхо старался не смотреть на господина Сон. – К сожалению, за поддержкой нужно идти не к человеку, от которого хочешь её получить, а к тому, кто может её дать. В следующий раз найди меня или Хана. – Я боюсь ему говорить. – Мне кажется, он хотел бы услышать. – Нет, просто… – он печально улыбнулся, – Это не самая приятная вещь. – Если хранить боль внутри, она будет пожирать тебя вечно. Выпусти её. Друзья хотят знать не только твою хорошую сторону, но и все остальное, что тоже является частью тебя. Минхо замер на секунду, ему вдруг захотелось поправить господина Сон. – Мы не друзья, – он пытался скрыть дрожь в голосе, – Мы в отношениях, – последнюю часть Минхо сказал очень тихо. – Вот как. – И все? – Хорошо, что вы заботитесь друг о друге. – Мой отец сказал бы другое. – Что? – Неважно. Господин сон выдохнул. – Многие люди никогда не поймут твоей ценности. С этим ничего не поделать. Поэтому твоя ценность всегда должна быть внутри тебя. Не забывай, что ты заслуживаешь всего самого лучшего. Просто так, без причины. Его глаза увлажнились. Никто ему не говорил ничего подобного, даже родители. Минхо не хотел плакать перед господином Сон. Как неловко. Минхо опустил голову, пытаясь скрыть слезы. – Заслуживаю? – с сомнением спросил Минхо. – А почему ты думаешь, что нет? – Я плохой человек. – Кто такое сказал? – Люди. – Другие люди не могут дать тебе объективную оценку. Они оценивают своими взглядом, а глаза у всех разные. Минхо не знал, что сказать. Этот разговор был таким приятным и таким болезненным. – Ты хороший человек и заслуживаешь всего самого лучшего. –Откуда вы знаете? – Это моя субъективная оценка, – улыбнулся господин Сон. – Простите, я не верю, – Минхо вытер слезы, но новая дорожка тут же появилась на его щеках, – Не могу. – Я скажу тебе это ещё раз. Ты заслуживаешь добра, любви и заботы. – А можно вас обнять? – спросил Минхо. Господин Сон молча встал и Минхо неловко подошёл к нему. Господин Сон погладил Минхо по голове. Минхо казался таким маленьким рядом с ним. – Время уже к ужину. Хочешь есть?

***

– А на небесах действительно неплохая еда, – демон уплетал суп за обе щеки. – Не переводи тему! – Я забыл, о чем речь? – спросил он с набитым ртом. – Твоя сила прямо говорит держаться от людей подальше. Так зачем искушать судьбу? – Нет, моя сила говорит быть человеком среди людей. Достаточно не показывать свой облик и все будет хорошо. – Но ты не смог? – Ага. – Да оторвись ты от тарелки и ответь нормально! – бог был уже на пределе своего терпения. Демон недовольно отложил тарелку и выпрямился. – Раз уж у нас разговоры по душам, скажи, ты любил когда-нибудь? Бог сменил несколько эмоций в кратчайший срок. – Боги не любят. – Тогда ты не поймёшь. – Не пойму как это – убить свою любовь? – И это тоже, – спокойно ответил он. – Времени у нас много. – Я расскажу взамен на услугу, – он пододвинулся ближе к решётке. Бог неосознанно наклонился навстречу. – Какую? – Ты придёшь сюда ночью. Через неделю. – Зачем это? – Поговорить. – Ночью? Демон наигранно опустил взгляд в пол. Лицо Бога выражало крайнее удивление. – Хорошо, – он поправил волосы.

***

– Главный герой живет за чертой бедности, ему в любом случае сложнее, – сказал Хенджин. – Условия взросления ничего не значат, все дети вырастают разными. Кто-то становится сильной волевой личностью, а кто-то так ничего и не добивается. Винить тут можно только себя самих, – сказал Чонин, – У богатых те же проблемы, но они их решают, а не жалуются. – У всех разные возможности с рождения и разное окружение, поэтому некоторым нужно много усилий, чтобы заполучить то, что у других есть с рождения, – вклинился в разговор Сынмин. – Известно много великих людей, вышедших из бедности. Тяжелые условия закаляют личность, – сказал Чонин. “А ведь мы просто пошли за едой к вечеринке, а теперь должны слушать, как богатые дети рассуждают о бедности,”– Минхо отстал ото всех на несколько шагов, чтобы не слушать это. Теперь он не понимал, о чем говорят Феликс с Ханом. Минхо заметил кое-что в окне одного из баров. Подходя ближе, он молился, чтобы ему показалось. Десять шагов… пять.. два… Нет, все так, как он и думал. Минхо остановился, а ребята продолжали идти вперед энергичной походкой, никто из них не обернулся, для них не существовало ничего, что бы сковывало их, заставляло вновь и вновь возвращаться в прошлое. Как бы Минхо не старался притворяться, он не мог так больше. Ему нужно было разобраться с этим раз и навсегда. Он посмотрел в окно бара. На ближнем столике лежал мужчина, недельная щетина и та одежда, в которой Минхо видел его в прошлый раз. Это и есть его жизнь. Как бы он не пытался спрятаться от нее, она не оставит его, это клеймо у него под кожей. “Закаляют личность?” Минхо развернулся и широким шагом направился ко входу в бар. Расстояние между ним и его друзьями стремительно увеличивалось. Разрыв между ними был слишком велик. Хенджин мог притворяться, но Минхо устал от этого. Эта иллюзия помогала ему поначалу, дарила эмоции, с которыми он забывал о своих проблемах, но он больше не может убегать. Теперь ему это не нужно. Минхо взялся за ручку и, собравшись с мыслями, открыл дверь. – Эй, школьник, заведение двадцать плюс, – сказал бармен. – Простите, я только заберу своего папу, – сказал Минхо. – Минхо, опять ты, пришел меня помучить, – отец закричал на весь зал. – Пап, пошли домой, – Минхо сел к отцу за стол, – В наш дом. – Ты меня ненавидишь? – спросил папа. – Нет. – И не любишь, так ведь? Это был вопрос, который Минхо боялся задавать себе еще с детства. Он боялся в один день обнаружить, что совсем ничего не чувствует к этому человеку. – Я хотел любить тебя, честно, очень хотел, – сказал Минхо и его глаза покраснели, что он тут же попытался скрыть, – Но ты не дал мне и шанса. – Справедливо, – сказал папа. – И я очень хотел, чтобы ты любил меня тоже. – Мне жаль, – сказал папа, – Ты, наверное, не простишь меня. – Нет, – Минхо поднялся с места. Папа устало потер лоб. – Но однажды я научусь любить тебя, не чувствуя боль, – сказал Минхо, протягивая руку, – Вставай и пошли домой. Минхо очнулся от ступора, когда понял, что кто-то трясет его за плечо. “Конечно, такого разговора не могло существовать.” – вздохнул он. – Эй, Минхо, – знакомый голос окончательно вернул его сознание в реальность, – Ты в порядке? Хан отделился от ребят пару минут назад и застал довольно странную картину: Минхо держал руку на ручке и неподвижно смотрел в одну точку. – Страшно, – признался Минхо. – Я пойду с тобой. Хан открыл дверь и пропустил Минхо вперед. – Эй, школьники, заведение двадцать плюс, – сказал бармен. – Простите, я только заберу своего папу. – Парень, он тут уже четвертый день, даже домой не ходил. Сочувствую, – сказал бармен, подавая им два стакана с чем-то голубым, – За счет заведения. – Надеюсь, он не доставил вам проблем, – сказал Минхо. – Проблем? Он нам всю кассу сделал. – Минхо, пришел меня помучить?! – отец приподнял голову от стола. Минхо сел напротив отца и спокойно наблюдал, как тот пытается найти опору руками, чтобы приподняться. Отец все еще не протрезвел, запах алкоголя, смешанный с потом, был невыносимым. Отец смог принять сидячее положение только со второго раза и в недоумении уставился на лицо своего сына. Хан взял стул у другого столика и тоже сел рядом. – В суд не пойду, – отец достал маленькую расческу и начал ей орудовать на голове. – Плевать. Думаешь, без тебя все не решится?! – сказал Минхо. Отец отвернулся к окну и прихорашивался в отражении. – Ты не в том возрасте, чтобы так пить. Иди домой, – сказал Минхо. – А этого зачем привел? – он закончил с волосами и убрал расческу во внутренний карман пиджака. У Минхо что-то в голове щелкнуло в этот момент. Он прямо посмотрел отцу в глаза, кажется, впервые в жизни. – Здравствуйте, меня зовут Хан Джисон, – Хан поклонился. – Начать стоило с извинений, – проворчал он. – Да, конечно... – Не извиняйся! – Минхо коснулся ладони Хана под столом на секунду, – Он того не стоит, – в его глазах читалась решимость и еле уловимое презрение. Все замолчали. Хан настороженно переводил взгляд с одного на другого. Их гляделки выглядели опасно, будто один из них вот-вот сорвется. Первым руку поднял отец и похлопал Минхо по плечу. – А ты вырос, – улыбнулся отец. – Иди домой, хорошо? – сказал Минхо холодно,к этому моменту ему окончательно надоело нянчиться с сорокалетним ребёнком. – Зачем? Как раньше не будет. – А раньше было лучше? – Почему ты у меня спрашиваешь? Это вы ушли, оставили меня одного. – А почему мы ушли, ты никогда не думал? – Откуда мне знать? Я ничего не сделал. Сами разбирайтесь со своими тараканами. В этот момент Минхо увидел то, что всегда пытался игнорировать: его отец был все тем же маленьким избалованным мальчиком, которому плевать на чувства других, потому что он «главное сокровище» и всегда во всем прав. Он просто не мог представить чувства других людей, ведь все всегда крутилось только вокруг него. Отец всегда будет ранить Минхо, потому что иначе не может. – А ты домой не собираешься? – спросил отец. Минхо помотал головой. – Почему? – Я пойду только с Ханом. – Не будет у меня в доме «таких». У Минхо глаз задергался. Он уже не мог обижаться на это, отец был просто смешон в его глазах. – Не очень-то и хотелось. А знаешь, почему? Потому что ты рушишь все, к чему прикасаешься. Все, что я делал для наших отношений, ты сломал. У них с всегда были странные отношения. Минхо помнил, как они в детстве танцевали под папиных любимых рок-исполнителей или как они играли в догонялки в их старом поместье. Такие моменты заставляли Минхо постоянно ждать чуда от своего отца несмотря на то, что остальные девяносто девять процентов времени он кричал на него или просто игнорировал. – Я? – он выглядел крайне удивленным, – Все скидывают на меня. Я не сделал ровно ничего и все же мой сын приводит домой «это». – Следи за языком, – сказал Минхо. – Что за цирк? Давай поговорим наедине. Меня раздражает его лицо. – Хан останется, – спокойно сказал Минхо. Отец перевел взгляд на Хана и рассматривал его недоуменным взглядом. Хан неловко перевёл взгляд на люстру. – И зачем ты вообще приперся, если не собирался возвращаться домой? – Хотел дать тебе шанс. – Шанс? Это я еще подумаю, прощать ли тебя. Если бросишь «этого», может, станешь моим сыном. Минхо усмехнулся и встал. – Когда решишь снова поговорить, начни с извинений, – холодно сказал он. Продолжать разговор не было смысла. Они не смогут прийти ни к какому компромиссу. Минхо понял, что контактировать с этим человеком опасно для него и для Хана. Поэтому он никогда больше не увидится с ним. Теперь он готов отпустить все: и плохое, и хорошее. – Ты мне не сын больше! – крикнул отец вслед. – Спасибо! – Минхо помахал. Они вышли на улицу. Моросил слабый летний дождь. – А ты не переборщил? – Хан обернулся назад, чтобы еще раз посмотреть на отца Минхо. Минхо остановился посреди улицы, когда они достаточно отошли от бара. – Я не такой добрый, как ты или мой дядя, чтобы прощать людей, которые не просили прощения. Я не позволю ему обидеть тебя, – Минхо впервые почувствовал себя сильным, с этого момента он берет всю ответственность на себя. За себя и за Хана. – А ты и правда изменился.

***

– Кто давно не отвечал? Ли Минхо, –услышал он отдалённые голоса. Минхо почувствовал толчок в плечо и тут же вернулся к реальности. – Да! – весь класс вытаращил на него глаза. – Мы ждём ответа, – сказал учитель. – Простите, какой вопрос? – Минхо щурился от дневного света и все ещё не в полной мере проснулся. В классе послышался смешок. – Что нельзя делать до совершеннолетия? – Принимать участие в выборах, получить водительские права, находиться на улице после 10 вечера, алкоголь, сигареты, фильмы с возрастным ограничением. – Что бы вы убрали из списка? По вашему мнению. – Алкоголь, – шепнул кто-то и весь класс засмеялся. – Да, ещё сигареты и ночные клубы, – с иронией сказал Минхо и прокашлялся, сообразив, что все ещё стоит перед учителем, – Запреты справедливы. Но они представляют только идеальный мир, где взрослые заботятся о детях, а правоохранительные органы в совершенстве исполняют свои обязанности. Эти запреты становятся ловушкой для тех, кто не избалован любовью. Такие дети не могут помочь себе: взять напрокат машину, уехать из города, устроиться на работу, снять номер в отеле. Они вынуждены оставаться в небезопасной среде и ждать совершеннолетия или пытаться в одиночестве бороться. А дожив до совершеннолетия им, возможно, уже не захочется жить на полную, потому что они уже сломаны. В классе воцарилось гробовое молчание. Минхо настороженно обвёл класс взглядом. “Я сказал что-то не так?” – Что ж, садитесь. Неплохо, но оценку не поставлю. В следующий раз, спите дома. Минхо сел за парту. На ней не было учебника и ручки. Он вообще не мог вспомнить когда пришёл сюда. Хана не было. "Какой сегодня день?” – Экзамены сданы, но не думаете, что учиться больше не нужно. Каждый прогул будете отрабатывать на каникулах, – класс издал стон, – У меня на даче пропалывать грядки, ясно? Прозвенел звонок. – В таком случае, все свободны. На выходе из класса на учителя налетел ученик. – А вот и прогульщик. Жду на отработке, Хан, – Минхо машинально поднял голову, когда услышал имя. Хан поклонился учителю и вмиг пролетел через весь класс и оказался перед Минхо. Последний даже ничего не успел сказать, как его схватили под локоть и повели из класса. Минхо чувствовал взгляд на себе, как тысячи иголок, медленно прокалывающих его. “Другие люди не могут оценить тебя,” – промелькнуло в его голове. Минхо расправил плечи и поднял подбородок. Он слышал шепот вокруг и чувствовал на себе взгляды, но теперь не мог позволить им повлиять на него. Когда они покинули класс, Хан перешёл на бег. Они поднялись на крышу. Хан улыбнулся так, как мог только он. Минхо даже на душе стало легче. – Что такое? – спросил Минхо, улыбка Хана была так заразительна, что он не мог контролировать уголки рта, которые взлетали всё выше. Хан достал из кармана письмо и покрутил им перед лицом Минхо. Он раскачивался из стороны в сторону вслед за письмом, пытаясь прочесть отправителя. Хан не стал ждать и бросился обнимать его и прыгать. – Подожди-подожди, – Минхо аккуратно похлопал его по спине, – Мы же не знаем, от дяди ли оно. – Да, верно, – Хан расцепил руки, поправил одежду и приземлился на пол, копаясь в рюкзаке в поисках ножниц. Минхо тоже сел на пол и терпеливо ждал, пока Хан аккуратно разрезал край конверта. – Так, я читаю? – спросил Хан, – Или ты хочешь? Минхо помотал головой и Хан начал читать: "Здравствуй, дорогой Минхо. Ты не можешь представить моё удивление, когда я получил это письмо. Ты верно запомнил адрес и да, я действительно твой дядя, правда виделись мы, когда ты был совсем маленьким. " Хан прекратил читать и рассмеялся: – Теперь можно? Минхо не понял, о чем он, но ему даже не нужно было произносить вопрос. Хан снова кинулся его обнимать. Минхо с облегчением вздохнул и погладил его по спине. – Ой, – Хан отстранился, – Продолжим. Минхо приготовился слушать и немного наклонился вперед. Хан был так сосредоточен, его лицо показалось Минхо таким интересным в данный момент. Хан так же выглядел в самом начале их знакомства, когда натыкался на новую деталь в расследовании и с горящими глазами рассказывал подробности новой теории. – Только не смотри на меня так. Это смущает, – сказал Хан. Минхо сделал самое простое выражение лица и Хан продолжил. "Я рад, что ты нашёл время написать мне. Я бы очень хотел увидеть тебя (Извини, пожалуйста, если это неуместно) или больше узнать о тебе. Ты, должно быть, сильно вырос с нашей прошлой встречи. Надеюсь, это письмо не стоило тебе хороших отношений с родителями. П. С. Напишу внизу ссылки на соцсети, буду рад, если перейдем на более быстрый формат общения. " Парни переглянулись. – Даже не верится! – сказал Хан, – Надо же, мы действительно нашли его! Напиши ему! Или сначала посмотрим его страничку. Минхо аккуратно притянул Хана за руку и обнял, последний замолчал. – Спасибо, Ханни, я не решился бы написать ему, если бы не ты. Минхо выдохнул, на душе даже легче стало. Все налаживалось.